На игле

Ане снилось солнечное подростковое лето на краю Москвы: спрайт с водкой и кола без. Смех Вадима Тетерина, наконец получившего должность в звукозаписи, блестящая Москва-река и вся голубая, такая же голубая как ветка метро - от Крылатского до Калининской. Сине-зеленые, всегда пустые и снующие как кроты под землёй - вагоны. Вадим всегда шутил, что их надо было назвать не «ежами», а совсем другими млекопитающими. И в пустых вагонах выныривающих из под земли - они. Одни, как короли, молодые и пьяные над всей Москвой. Мимо белого дома и гостиницы «Украина», а вокруг всё то же блестящее солнце, небо - цвета ветки метро и смех, смех, смех Аня открыла глаза. И - закрыла глаза обратно. Но сон обратно не шел и сбежать от реальности не получалось. Вокруг Ани, как аксиома, стояли обшарпанные стены, а небо за трухлявым окном с выцветшей краской неизменно было закрашено серым. Аня ещё раз открыла глаза. «Да. Серое-серое» Аня перевела задумчивый взгляд на люстру, как бы взвешивая варианты. Внезапно раздался страшный треск. Аня вскочила на кровати. Тррреск….Грррррохот…Стррррекккотттт - Школьный звонок не прекращался, а Аня уже, кажется, сходила с ума. Неожиданно всё стихло и на пороге появилась женщина огромных размеров и недовольной натуры. Один её глаз зелёным рубином сверлил Аню, а второй, полуприкрытый веком, сковывал отвращением. Сальный пучок был настолько туго затянут, что Аня удивилась тому, как второй глаз всё-таки не открылся. -Вот в этом! - Женщина ярко выделила «в этом» и, выпучив единственный глаз, обвела им Аню - Ты никуда не пойдешь. Зайди ко мне на первый этаж. Живо! - И женщина выскользнула из дверного проема, оставив после себя запах популярного парфюма из дома быта. Аня не спеша встала с кровати, мысленно поблагодарив себя за то, что вчера вырубилась в одежде, и встречать эту мадам не пришлось голой. «А то на фоне ночной истории произошел бы такой скандал…» Аня тенью выскользнула в коридор и невзначай окинула взглядом очередь из девушек, выстроившихся в туалет. Темноволосые, кудрявые, блондинки, с натянутой улыбкой, глупо хихикающие, удивлено рассматривающие её, в очках, худые, высокие, полные, низкие - там не было никого, кто был как она. Никого, кто мог стать ей хотя бы другом. -Пиздец - пробурчала Аня, под нос, сунула руки в карманы олимпийки и быстрее зашагала к лестнице, уже не рассматривая девушек. Конечно, в планах, где-то после побега и диверсии у нее была влажная мечта найти в интернате для девушек себе… девушку. Но теперь она окончательно разбилась о реальность. Аня замерла на первом этаже между табличками «Миронова Н. Н. Завхоз» и «Ульянова Р. В. Завуч». «Интересно как величает себя эта милая женщина…» Исходя из логики её слов, Аня сделала уверенный шаг в сторону двери завхоза. Неожиданно соседняя дверь открылась и прямо над Аней выросла жутко знакомая фигура. -Ты кажется что-то перепутала. - Жутким голосом отчеканила каждое слово женщина. -Вы не представились - парировала Аня -И ты решила, что я завхоз? - В её единственном глазу вспыхнул пугающий огонь и Аня была готова поклясться, что она в прошлом та вела свою деятельность одновременно с Чикатило. Аня молча уставилась в её единственный глаз, принимая вызов. -Римма Васильевна! - Аня обернулась одновременно с жуткой женщиной. Из-за её спины выплыла вчерашняя знакомая. «Как там её… Лариса? Крыса-Лариса-Директриса» -Да, Мария Алексеевна? - Аня спиной почувствовала, как та самая, злобная как пёс на цепи, завучиха, притихла и начала скулить. Директриса обвела девушку изучающим взглядом. -Почему ученица до сих пор… не одета? - И Аня была готова поклясться, что последние слова та проговорила с улыбкой, с ухмылкой, с физическим интересом. Она изучающее бегала глазами по лицу Марии Алексеевны, но снова не нашла ни одной улики. -Это временно! Не беспокойтесь, я позабочусь о ней! -А этого можно как-то избежать?… - Неуверенные слова как бы сами собой слетели с языка Ани и вписались последней строкой в её смертный приговор. Завуч впилась в девушку испепеляющим взглядом и Ане даже показалось, что её втрой глаз начал открываться. «Хрена себе.. Прозрела…» Но под грозным взглядом директрисы Римма Васильевна только сделала несколько шагов в сторону, позвенела ключами и скрылась в кладовке с надписью «Прачечная». Наконец завуч снова возникла на пороге с комплектом одежды. -Вы не спросили мой размер - Лаконично заметила Аня -Я всё вижу - Римма Васильевна кивнула в её сторону и настойчиво протянула девушки вещи. К тому моменту директриса давно скрылась и уже никто не был свидетелем их последующего диалога. -Знаешь, Анна. Ты кажется вошла не в ту дверь. -Я уже объяснила про «Завхоза»? -Ты знаешь о чём я. Аня совершенно не понимала о чем та говорит, но от тона завучихи тело обдало холодом. -Постарайся больше не путать. - Вынесла та роковой приговор, смотря прямо на девушку. Аня выдернула стопку вещей, которые так отчаянно сжимала завуч и пошла к лестнице. И в тот момент, её почему-то совсем не смутило, что почему-то именно Римма Васильевна лично решила выдать ей форму, не поручив это прачке.

***

Хлопчатая белая блузка неприятно сковывала плечи. Красный галстук обжигал, а коричневое шерстяное платье душило и колялось через ткань. Ей казалось, что вся форма переполнена вшами и блохами, которые живут там поколениями уже лет 50. Аня, в очередной раз, с отвращением опустила глаза на белый фартук. «Домохозяйка на выезде» - билось в её висках, заставляя сжимать губы. Она ненавидила, всегда ненавидила, когда загоняли под стандарт, запрещали выбирать и делали всех просто... одинаковыми. Одной безмолвной массой. В её прошлой школе к форме относились более лояльно. Пед. состав прекрасно знал, что не у всех были деньги на советский комплект, и к любой другой одежде классического покроя относились как-то снисходительно. А теперь Аня намеренно оставляла на ногах кеды, в знак протеста всей системе неудобной советской формы, которую она уже решила оспорить в кабинете директрисы после линейки. Но пока она только злобно рассматривала Римму, которая, стоя на сцене, громогласно собирала девушек в актовом зале. Кто-то шушукался, кто-то заинтересованно оглядывался, кто-то испуганно впился глазами в завуча. Но, в общем было тихо, ненормально тихо. Ненормально для детей и подростков. В Аниной школе никогда так не было, даже во время минуты молчания. -Тишина! - Гулко разнеслось эхом по головам учениц. -Пред тем как выступит наш многоуважаемый директор, мы безусловно прослушаем гимн. - В следующую секунду раздались оглушающие аккорды и полились слова о нерушимости Советского Союза. Стало совсем тихо. Даже не так, тишина словно испарилась и помещение сковало вакуумом, стало совсем беззвучно, как в космосе. Будто Римма одной нотой выключила и птиц на улице, и даже ветер, бившийся в дрожащие стекла. Аня обвела взглядом лица девушек. К её удивлению - все благоговели и, кажется, только в её душе гимн уже давно не вызывал никаких теплых эмоций. Девушка перевела взгляд на завуча и чуть не прыснула от смеха. Обрюзгшее лицо Риммы озарил такой восторг и гордость, что, казалось, она сама сейчас бросится подпевать. Глаза Риммы устремились в потолок и складывалось ощущение, что к концу партии хора она сама взлетит к этому потолку, освещенная лучом прожектора. -Анна, Вы услышали что-то смешное? - Раздалось сразу, как только пробил последний аккорд. Аня резко подняла глаза с пола на завуча - Что Вас так развеселило в гимне родной страны? Девушка внимательно смотрела на Римму, как бы сравнивая варианты промолчать и провести пару лет в тюрьме. Все ученицы разом обернулись на Аню и крысиными глазками рассматривали её. Те кто стоял близко к ней, отошли на пару шагов и теперь жались спиной к сзади стоящим, словно Аня болела чем-то невероятно заразным. -Я испытываю счастье. От прослушивания гимна родной страны - Саркастично заключила она К счастью, Римма была абсолютно глуха к любым проявлениям юмора и в ответ она только оценивающе задрала голову, полностью оголяя единственный глаз. -Итак. Мария Алексеевна, сейчас скажет вам напутственные слова. - На сцене мигом появилась директриса в строгом коричневом шерстяном костюме. Ее широкая улыбка врезалась в точеные скулы, но совсем не меняла холодные глаза и леденящий душу взгляд. -Доброе утро, ученицы. Поздравляю Вас с первым учебным днем и прошедшим днём знаний. Учитесь отлично. Будьте лучшими среди лучших. - Несмотря на продолжительность речи, тон директрисы совсем не изменился, оставаясь мертвенно ледяным, словно та зачитывала некролог, а не «поздравляла» с началом учёбы - В этом году наши ряды пополнились. Добро пожаловать, девушки - И Мария Алексеевна перевела выразительный взгляд на Аню. -Мария Алексеевна… - Послышалось тихое и серьезное из-за спины директрисы - Может быть имеет смысл предупредить девушек о…. -Я не вижу в этом смысла, Римма Васильевна - Отчеканила директриса и обернулась к завучу - Кажется ситуацию с Вашей дочерью мы уже решили Последние слова Мария Васильевна сказала тише, но Аня прекрасно услышала каждый звук, каждый вздох и каждое изменение в голосе директрисы. От осознания происходящего её сковал ужас. Аня обвела быстрым взглядом окружающих, но так и не нашла Юлю. «Не могла же она совсем уйти? Может быть это вообще не о ней…» - Но как только Аня вновь подняла взгляд на сцену, в неё уже вцепился уничтожающий взгляд Риммы. Зеленый глаз совсем потемнел и налился кровью. У Ани не осталось никаких сомнений, кем была Юля, а в голове, как на зло, всплыли вчерашние слова о влиятельности и важности её матери. Аня сглотнула и почувствовала как по её виску течет капелька пота. Она ни в коем случае не хотела отводить взгляд. Отвести - значит проиграть. А она принимала вызов. Шерстяное платье колючей проволкой начало душить, а где-то вдалеке глухо послышалось - Всем спасибо. Преподаватели ждут Вас на занятиях. Римма отвела взгляд, кивнула в зал и бросилась к спуску со сцены. «Хоть бы она там убилась на этих ступеньках» - Моментально пронеслось в голове Ани. Она повернулась и бросилась прорываться сквозь коричневое месиво к выходу. Наконец впереди замаячила деревянная дверь с черной надписью. -Мишель, это не допустимое поведение для ученицы нашего интерната! - Аня почему-то замерла и резко обернулась к источнику знакомого червивого голоса. -Римма Васильевна, но… - Худая девушка с длинными белыми кудрявыми волосами стояла к ней спиной. Аня никак не могла вспомнить, чтобы видела такую утром и зависла, пытаясь услышать о чем идет речь. Однако масса людей инерционно выдавила ее из актового зала, не оставляя никаких шансов. Лицо моментально обдало холодом и наконец получилось вдохнуть. Аня застыла и растерянно смотрела по сторонам. Из дверей нескончаемо вытекали одинаковые девушки, а той самой, посмевшей сказать «но» одноглазому церберу, не было. Протрещал звонок, но Аня не двинулась с места, выжидающе смотря на опустевший дверной проём. Наконец она шагнула к нему и в ту же секунду за дверью мелькнули знакомые белые локоны. Аня затаила дыхание.