Тяга на губах

Фанфик: Санеми + Гию "Тяга на губах" Листья падали с деревьев, оранжевые и потускневшие, опускались в холодные, мрачные лужи, отражавшие еле видное солнце на закате. Запах табака и использованных сигарет оседал в сознании двух парней, которые сидели на кровати, обмениваясь словами настойчивыми и дрожащими, словно сталь. — Ты не можешь уехать, — буквально как холодный гранит звучал голос Санеми. — Нет. Выхода нет, — глубоко вздохнул Гию, чувствуя на себе взгляд Шинадзугавы, рассеянный и в какой-то степени яростный, ощущающийся как разлитое, горькое кофе. — Мне очень нужно переехать. Прости. — Но почему? — произнес Санеми, глядя на парня глазами, в которых виделась сажа от потушенного пламени. Его дыхание передалось по напряженному воздуху, касаясь губ Томиоки. Гию ощутил его запах. Смесь спиртного, мрачный взгляд. Санеми был мертв. Мертв изнутри, разжигая внутри себя огонь ярости будто керосином. Гию склонил голову, взял Санеми за подбородок и поднял его разгоряченное лицо. — Ты не уедешь, — шепнул тот, пока между их губами находились какие-то миллиметры, нити, которые связывали их губы словно струны. Шинадзугава коснулся его губ, воспоминаясь этим наэлектризованным касанием, которое казалось очень странным, однако с такой неуловимой страстью. Отстранившись, они ловили сердцем головокружительное притяжение, будто на их губах тянулся мёд, разделяясь на нити, которые еле разрывались. Мёд казался таким же сладким, пьянящим, как дыхание сквозь корицу и кофе. — Чёрт… — выдохнул Гию, задыхающийся от поцелуя. — А ты ничего так целуешься. Девушка есть? — Скоро будет, — ухмыльнулся Санеми, взяв парня за плечи и наваливаясь сверху на его тело в тонкой рубашке, галстуке и мятом пиджаке, пахнущем дорогим одеколоном, впитавшимся в ткань одежды. Санеми приник к его губам, впитывая раствор страсти и вкуса, которые тянули его рот с необъяснимой силой. Горячие грубые руки сдернули воротник рубашки, язык все проникал внутрь, смешиваясь с привкусом его рта. Оголенный торс выглядел напряженно, возбуждая Санеми своим видом. Парень потянулся к шее Томиоки, прикусывая, оставляя алый-бордовый засос среднего размера. Слушая голос Гию: — Мхх…! — Не уедешь, — тихо прозвучал шепот Шинадзугавы у уха Томиоки. Следующий поцелуй вышел будто приговор. Санеми наклонился к губам парня, словно сжигая бензином, начал впиваться в рот Томиоки. Языки парней сплелись, охватывая безумную влагу и тягу страсти, пьянящего притяжения. Санеми умолял его остаться не только словами, но и действиями, актом привязанности. Смесь сладкого сахара и горького перца не дали покинуть Томиоку. Гию глянул в хищные глаза Шинадзугавы, которые были готовы растерзать парня во все щели, сказав: — Я остаюсь… — слова звучали глухо, почти выглядя как уставший, расстроенный стон. Не дав себе сказать что-либо, Санеми грубо вошел в парня, слушая его крики о пощаде. Эмоции вырывались наружу, замещая тоску о переезде любимого человека стонами и криками двоих. Его половой орган оказался в его внутренностях быстрее, чем рассчитывал Санеми. Гию тоже был в удивлении от такой силы и скорости: судя по всему, инстинкты захватывали своё. Томиока не мог сдерживать свой хриплый и участившийся голос, дыхание становилось быстрее, а сердце стучало в такт с толчками парня. Тело оживлялось от возбуждения, кровь перегоняла остатки мертвой души. Чемодан так и остался пустым, билеты потерялись, как и остатки ненависти к Томиоке и его «важному» переезду.