Ушки, хвост и Хэллоуин

      — Сорри, не думал, что тут занято, — быстро отворачивается Джей, чтобы не смущать мелькнувшую пушистую задницу с кошачьим хвостом. Почему-то сначала ему не кажется это странным: он почти закрывает дверь в уборную, когда до него доносится раздражённое шипение. — Хотя погодите…       Джей снова заглядывает внутрь и, хоть в ванной свет оказывается совсем тусклым, он успевает разглядеть, как маленький человек в пушистом костюме кошки пытается освободить застрявший в молнии хвост. Пак выглядывает в коридор — там лишь несколько пьяных студентов, и достаточно шумно, чтобы кто-то мог их потревожить. Джей закрывает дверь, чтобы музыку с первого этажа не было слышно так громко, и ставит наполовину пустую бутылку пива на стоящую сбоку стиральную машину.       — Эй, всё в порядке? — решается спросить Джей, прежде чем щёлкнуть выключателем, чтобы включить верхний свет.       Такая же пушистая голова с ушами резко оборачивается на голос Джея. Пак от неожиданности отступает на шаг, но не может сдержать смешок — лицо незнакомца действительно напоминает настоящего кота. Джею хочется сделать комплимент, сказать, как ему идёт этот костюм, но незнакомец открывает рот — и желание резко отпадает, потому что:       — А ты слепой? Этот чёртов хвост… — вновь отворачивается он, нервно дёргая пушистый отросток. — Вали откуда пришёл!       Джей складывает руки на груди, растягивая губы в расслабленной улыбке и бесстыдно опуская взгляд вниз. Теперь он точно никуда не уйдёт.       — Ну как я могу? — ехидно тянет Пак за спиной у незнакомца. — Когда перед глазами крутится такая пушистая задница.       — Ты что, извращенец? — резко бросает через плечо юноша. Но, тем не менее, даже не пытается повернуться лицом, чтобы у Джея не было возможности его так открыто разглядывать.       Слишком самоуверенный. Слишком дерзкий. Пак хмыкает.       — Нет, я просто Джей с факультета экономики.       — Поздравляю, а я просто Чонвон в костюме кошки, — незаинтересованно отвечает тот. — Слушай, ты уж раз зашёл сюда, может, тогда поможешь?       Чонвон демонстративно дёргает пару раз застрявшим хвостом, кинув быстрый взгляд на всё ещё стоящего позади Джея.       — Ладно, просто-Чонвон-в-костюме-кошки, я помогу тебе, — быстро соглашается Пак, подходя ближе. Смысла отказываться не было — Джею нужно было себя чем-то занять, чтобы хоть немного выдохнуть весь шум вечеринки. К тому же занятие он нашёл себе весьма увлекательное.       Чонвон закатывает глаза, когда Джей подмигивает, опускаясь перед ним на колени. Он отворачивается и задирает голову вверх, чтобы игнорировать насмешливо-игривый взгляд Пака. Джей тихо хмыкает себе под нос, опуская взгляд на пушистый хвост и на замок, зажевавший искусственную шерсть. Он аккуратно, на пробу, пару раз дёргает бегунок вниз, чтобы расстегнуть костюм сбоку. Чонвон напряжённо пыхтит сверху, и Джей, не сдержавшись, несколько раз проводит ладонью по шерсти у того чуть выше поясницы. Когда хвост, наконец, оказывается освобождён, Пак победно застёгивает костюм обратно и поднимает взгляд.       — Что, уже всё успел разглядеть? — нервно одёргивая капюшон, спрашивает Чонвон, когда Джей поднимается на ноги.       — Там и смотреть не на что, — фыркает Пак, бегло оглядев себя в зеркале.       — Да неужели? — недоверчиво щурится Чонвон.       Пак поворачивается, чтобы удобно облокотиться на стоящую позади раковину, и заинтересованно наклоняет голову вбок. Чонвон уходить не спешит, и ему почему-то не хочется спешить тоже. Вечеринка в честь Хэллоуина в этом году была скучной, несмотря на то, что коттедж, который сняли пятикурсники, оказался отличным, а алкоголя — более чем достаточно. Настроения у Джея, несмотря ни на что, не было никакого.       Сонхун, изначально уговоривший Пака пойти на этот праздник жизни, исчез уже через полчаса — стоило на горизонте появиться первокурснику Ким Сону. Не то чтобы Джей злился на то, что у его друга личная жизнь была куда интереснее, чем у него самого, но всё же. Почти два с половиной часа Джею пришлось болтаться на первом этаже, параллельно отмахиваясь от предложений уже изрядно подвыпивших однокурсниц «пойти потанцевать» или «занять свободную комнату». Случайно зайти в эту ванную и встретить Чонвона — было чем-то вроде глотка свежего воздуха.       А Чонвон, наконец, замечает, что всё это время Джей не сводит с него глаз. Слишком пристальный, слишком спокойный и уверенный взгляд — такой, от которого хочется и фыркнуть, и отвернуться, и почему-то остаться под ним ещё чуть дольше.       — Хватит так смотреть, — бурчит он, глядя куда-то мимо. — Я не часть декорации.       — Зато самый удачный элемент вечеринки, — невозмутимо отвечает Джей, поднося бутылку к губам и делая маленький глоток. — Остальные давно потеряли человеческий облик.       Чонвон фыркает, но уголки его губ всё равно предательски дёргаются. Джей замечает это.       — Так почему именно костюм кошки? — спрашивает он, кивая на ушки и хвост.       — Потому что мне сказали, что будет конкурс на лучший костюм. А я, между прочим, собирался выиграть, — усмехается Чонвон, опускаясь на край стоящей позади ванны.       — И что, выиграл?       — Пока нет. Хотя после всего этого я, кажется, заслужил хотя бы утешительный приз.       — Хочешь, я выдам? — усмехается Джей, всё ещё опираясь на раковину, но наклоняясь к Чонвону чуть ближе.       — А ты вообще кто, чтобы что-то выдавать? — хмурится тот, но не отступает. — И где твой костюм? Это ведь Хэллоуин.       — Я судья по… оригинальности, — Джей ухмыляется, и Чонвон едва не закатывает глаза, но сдерживается. — И, эй, чем тебе это не костюм? — дёргает он ткань дорогой фирменной куртки «Red Bull». — Это мерч Формулы-1.       — Я тоже люблю быстрые машины, — вдруг говорит Чонвон, уверенно перехватывая взгляд Пака.       И в этот момент Джей понимает несколько вещей: 1. Чонвон говорит явно не о машинах; 2. В ванной вдруг становится теплее, чем должно быть — воздух густеет между ними; 3. Глаза Чонвона заставляют гореть всё нутро.       — Очень тонкий намёк, — в тон Чонвону, усмехается Пак.       Теперь музыку с первого этажа едва слышно сквозь плотно закрытую дверь, потому что, кроме дыхания напротив, Джей не слышит ничего.       — Ну и? Как тебе мой костюм? — нарочно спрашивает Чонвон, приподняв подбородок. — Судья, какое решение вы приняли?       — Думаю… первое место. Безоговорочно, — голос Джея становится чуть ниже, чем прежде.       Чонвон почти отвечает, но Джей вдруг делает шаг вперёд, плавно отталкиваясь бёдрами от раковины. Настолько близко, что кошачьи ушки задевают его подбородок.       — Только ты не подумай, я не собираюсь тебя клеить, — говорит Джей, хотя тон выдаёт обратное.       — Опоздал. Я уже подумал, — тихо отзывается Чонвон, и в глазах мелькает лукавый блеск, когда он поднимает взгляд.       На несколько секунд повисает пауза — полная намёков и неподеланных слов. Джей смотрит сверху вниз на невинно прищуренные глаза, но первым отводит взгляд — будто специально, чтобы дать другому почувствовать победу. Но то, что в этот момент у него происходит внутри, Пак не может описать словами. Ни одно не идёт в сравнение с тем, что он почувствовал, глядя на такого Чонвона.       — Пошли отсюда, — вдруг говорит он, выдыхая. — Здесь душно.       — А куда?       — Куда-нибудь, где нет очереди в туалет, — хмыкает Джей, когда до них доносится чьё-то копошение за дверью и несколько настойчивых стуков.       Чонвон поджимает губы, будто раздумывает. Но потом всё же поправляет капюшон с ушками и кивает.       — Ладно, судья. Только веди аккуратно — а то вдруг опять хвост застрянет.       — Тогда я буду рядом, чтобы помочь, — усмехается Джей, открывая дверь.       И, проходя мимо него, Чонвон специально касается его плечом — будто невзначай. Но Джей замечает. Конечно, замечает.       Музыка с нижнего этажа грохочет громче, чем прежде. Толпа в гостиной — шумная, раскрашенная, пьяная — на секунду их ослепляет. Но им обоим уже всё равно. Джей идёт чуть впереди, оборачивается, и взгляд Чонвона ловит его в полумраке — мягкий, почти кошачий. Пак в который раз за последние полчаса их знакомства ощущает себя так, будто горит всем телом.       Хэллоуин наконец становится интересным.       На улице неожиданно тихо. За закрытой дверью коттеджа остаются гулкая музыка и крики подвыпивших студентов, а здесь — только прохладный воздух, запах мокрой травы и тусклый свет гирлянд, протянутых вдоль забора с подвешенными на них маленькими фигурками в виде скелетов и привидений.       Чонвон первым делает шаг на крыльцо, поджимая руки под пушистыми рукавами. Хвост всё ещё дёргается позади — будто живёт своей жизнью. Джей выходит следом, прикрывает за собой дверь и машинально делает глоток из бутылки.       — Наконец-то можно дышать, — выдыхает он, опускаясь на лестницу. — Я уж думал, если там задержусь ещё минуту, начну мяукать вместе с тобой.       — Очень смешно, — отзывается Чонвон, садясь рядом. — Мог бы хотя бы оценить мой костюм, раз уж помог его спасти.       — А я и оценил. Просто не вслух, — хмыкает Джей, бросая на него взгляд сбоку.       Пара секунд — и тот самый взгляд снова возвращается: внимательный, мягкий, чуть дразнящий. Чонвон отворачивается к саду, будто бы рассматривает темноту, но уши под капюшоном едва заметно двигаются.       — Значит, всё-таки клеишь, — тихо говорит он.       — Я? — Джей приподнимает бровь, будто искренне удивлён. — Нет. Я просто… веду исследование.       — Исследование?       — Да. Проверяю, насколько правдива теория, что кошки не подпускают к себе кого попало.       — А если подпустят?       Джей усмехается, глядя прямо ему в глаза:       — Тогда, наверное, им просто стало любопытно.       Чонвон, кажется, хочет что-то ответить, но на секунду задерживается. От взгляда Джея не спрячешься — тот внимательный и спокойный, будто видит чуть больше, чем должен.       — Ну, считай, ты под подозрением, — говорит наконец Чонвон и встаёт, отряхивая шерсть на коленях.       — Под подозрением?       — Ага. В чрезмерном интересе к кошкам.       Он делает пару шагов по тропинке, ведущей к заднему двору, и, не оборачиваясь, добавляет:       — И в том, что тебе слишком легко удаётся улыбаться. А мы ведь только познакомились.       — Признаю, виновен по обоим пунктам, — отвечает Джей, спрыгивая с уступа и догоняя его. — Но ты ведь не собираешься выносить приговор прямо сейчас?       — Зависит от поведения подсудимого, — мурлыкает Чонвон, и Джей едва не смеётся. Чонвон действительно мурлыкает. Или так кажется только самому Паку. Но от этого звука что-то тёплое разливается в груди.       Они проходят вдоль забора, где горят слабые лампочки, и оказываются почти у самого края участка, за которым — только поле и редкие деревья. Ветер играет с чонвоновыми ушками, и тот автоматически придерживает капюшон, чтобы не сдуло.       Джей останавливается рядом.       — Эй, если серьёзно… тебе идёт, — он говорит это спокойно, без привычной усмешки.       — Что именно? — оборачивается Чонвон.       — Быть котом… м-м, кошкой, — Джей пожимает плечами. — И мурлыкать, и шипеть, и царапаться, и всё равно оставаться чертовски милым. Блять, ты безумно милый, — ещё через несколько секунд добавляет он. — Я не шучу.       Чонвон улыбается — впервые по-настоящему.       — Осторожнее, Джей-щи. Кошки не любят, когда их приручают.       — Хорошо, — тихо отвечает Джей. — Тогда я просто буду рядом, пока сам не дашься мне в руки.       Ветер шевелит гирлянду над их головами, подвешенную на дерево и несколько капель вечерней росы падают им на плечи. Музыка вдали глохнет; остаётся только шелест травы и глухой стук стекла, когда Джей ставит бутылку на землю.       — Знаешь, — говорит Чонвон, глядя куда-то в темноту, — вечеринку всё-таки не зря сделали.       — Потому что конкурс костюмов?       — Потому что я встретил самого настырного судью.       Джей смеётся тихо, почти шёпотом, и Чонвон чувствует — ему нравится этот звук.       Они стоят так какое-то время — под гирляндами, где жёлтый свет лампочек становится мягче, а мир будто сжимается до двоих. Ветер приносит запах хвои и мокрого дерева, а где-то далеко гремит музыка, которая теперь кажется чем-то из другого мира.       — Ладно, — первым нарушает тишину Джей, — я ведь не планировал сегодня ни с кем знакомиться.       — Да ну? — Чонвон усмехается. — Тогда тебе стоит чаще ничего не планировать.       — Возможно, — Джей опускает взгляд, пальцами теребя замок куртки. — Обычно я просто прихожу на такие вечеринки, чтобы убедиться, что всё так же бессмысленно. Люди шумят, пьют, флиртуют, а потом забывают.       Чонвон слегка поджимает губы, глядя в сторону сада:       — А ты хотел, чтобы запомнили?       — Нет. Хотел сам кого-то запомнить.       Пауза получается почти невыносимой. Чонвон поворачивается к нему — взгляд чуть мягче, чем прежде. Без привычной насмешки, без обороны.       — И как? Запомнил?       — Уже да.       Джей говорит это без тени иронии — просто смотрит прямо, спокойно, тем взглядом, от которого у Чонвона по спине пробегает лёгкий ток.       — Ты умеешь подбирать слова, — отвечает тот, стараясь звучать небрежно, но голос всё равно звучит тише, чем обычно.       — Я просто говорю то, что думаю, — Джей делает шаг ближе. — Обычно это раздражает людей.       — Может, они просто не привыкли к честности.       — А ты?       Чонвон замирает. Секунда — и он почти отвечает, но вместо этого усмехается:       — Эй, я кошка, помнишь? Мы всё чувствуем заранее.       Джей тихо смеётся, и звук его голоса будто становится теплее, чем вечер вокруг. Он осторожно тянется рукой — не касаясь, просто дотягиваясь до кончика капюшона и поправляя одно из ушек, сбившееся на бок. Чонвон жмурится от этого простого действия.       — Исправляю несправедливость, — говорит Джей.       — И как часто ты трогаешь уши людей, которых встречаешь? — спрашивает Чонвон, стараясь, чтобы в голосе звучала привычная дерзость.       — Только если очень хочется.       — И часто тебе «очень хочется»? — наклоняет голову вбок, и поправленное ранее ухо вновь сбивается в сторону.       Джей тоже чуть склоняет голову, всё ещё не убирая руки.       — Сейчас — да.       Мир будто на секунду замирает. Только дыхание, сбившееся у обоих, и еле слышный шелест травы и жёлтых листьев под ногами. Чонвон делает шаг ближе. Всего один. И этого достаточно, чтобы свет гирлянд отразился в его глазах, а между ними осталось ровно столько расстояния, чтобы чувствовать дыхание друг друга.       — Знаешь, — говорит он тихо, почти шёпотом, — кошки не любят, когда их угадывают.       — Тогда я всё равно буду угадывать снова и снова, пока не угадаю правильно.       Чонвон усмехается — и впервые не отступает. Они стоят так, пока от дома не доносится чей-то громкий смех и хлопок двери. В этот момент Чонвон отходит на шаг, будто возвращаясь в реальность.       — Нам, наверное, пора обратно, — произносит он, хотя не делает ни шага в ту сторону.       — Наверное, — тихо соглашается Джей. — Но можно ещё немного.       — Немного?       — До тех пор, пока музыка не стихнет.       Чонвон молчит, потом медленно кивает — и остаётся. Музыка из дома медленно стихает, когда они возвращаются обратно на крыльцо. Кто-то уже уехал, кто-то заснул прямо на диване, и коттедж будто выдыхает после бурной ночи. На улице становится тише, чем раньше. Гирлянды мерцают неровно — как будто устают, но всё ещё держатся, будто специально для них.       Чонвон садится обратно на перила, болтая ногами и глядя в сторону дороги.       — Странно, — говорит он, задумчиво щурясь. — Обычно после вечеринок я только и думаю, как бы побыстрее смыть с себя весь этот шум.       — А сейчас?       — А сейчас почему-то не хочется, — честно признаётся он.       Джей стоит рядом, немного сбоку, опершись бедром о перила. Он смотрит на Чонвона с таким спокойным интересом, будто давно знает его привычки — как тот морщит нос, когда задумывается, или как поправляет капюшон, если ветер чуть сильнее.       — Может, потому что не всё в этом вечере было шумом, — говорит Джей. — Бывает ведь, что одно случайное знакомство делает вечер другим.       Чонвон усмехается:       — Говоришь так, как будто у тебя это часто случается.       — Наоборот, — Джей качает головой. — Это первый раз.       Пауза — та самая, в которой между словами чувствуется что-то большее. Чонвон вдруг наклоняется вперёд, глядя на Джея чуть из-под лба.       — А ты уверен, что завтра вспомнишь моё имя?       — Даже если забуду своё, твоё — точно нет.       — Опять красиво сказал, — фыркает Чонвон, но уголки губ всё равно подрагивают. Он резко отклоняется назад, и Джею приходится придержать его за талию.       — Это не комплимент, — тихо говорит Пак. — Это факт.       Он делает шаг ближе, и в этот момент где-то в доме хлопает окно — но они оба не обращают внимания. Только ветер, только гирлянды, только ночной воздух, в котором кажется, что всё возможно. Джей протягивает вторую руку, будто хочет что-то сказать, но вместо этого просто осторожно касается края пушистой рукавицы на чонвоновом тонком запястье.       — Тёплый.       — А ты думал, кошки холодные?       — Я думал, что они просто не подпускают к себе.       Чонвон чуть приподнимает подбородок, глядя прямо в его глаза:       — Может, ты просто один из тех, кто умеет ждать у двери.       Джей улыбается — почти неслышно, но с тем самым выражением, от которого внутри всё будто становится мягче.       — Может быть. Только не закрывай её.       — Флиртун, — вновь фыркает Чонвон, но смущённый румянец на щеках всё равно выдаёт его.       Несколько секунд они просто стоят так — будто мир вокруг растворился. И когда наконец Джей тихо говорит:       — Пойдём.       Чонвон не возражает.       Они возвращаются ко входу в дом, где остались пустые стаканы, кто-то забыл куртку на лавочке, а гирлянды всё ещё светятся неровно. Чонвон шёл чуть впереди, Джей — за ним, и только у самой двери Пак останавливается.       — Эй, — зовёт он.       Чонвон оборачивается.       — Что?       — В следующем году тоже будешь котом?       — Зависит от того, будешь ли ты снова судьёй, — улыбается Чонвон.       — Тогда точно буду.       Чонвон фыркает, открывая дверь, но, прежде чем войти, бросает через плечо:       — Главное — без повторных экспериментов с хвостом.       — Даже если всё повторится снова, — усмехается Джей, — я готов буду прийти на помощь.       Он успевает увидеть, как у Чонвона дрогнули губы — то ли от улыбки, то ли от сдержанного смешка, — прежде чем тот скрывается за дверью.       И впервые за весь вечер Джей чувствует, что действительно не зря пришёл.

***

      Утро выдалось серым — с запахом кофе и мокрых листьев за окном. В коттедже стояла тишина — та самая, особенная, когда вечеринка давно закончилась, а некоторые из оставшихся её участников ещё спят, зарывшись в чужие пледы и подушки. Джей, на удивление, проснулся первым. Тело ныло, будто он пробежал марафон, но настроение было удивительно лёгким. Даже уснувший рядом и сопевший ему на ухо пьяный Сонхун не так сильно раздражал. Он поднялся, потянулся и прошёл на кухню, где на столе стояли пустые тарелки и горка пластиковых стаканов. В углу мирно гудел холодильник.       Он уже собирался налить себе воды, когда дверь тихо скрипнула, и в проёме появился кто-то в сером худи — взъерошенный, сонный, с уже привычно нахмуренными бровями и недовольным взглядом.       Чонвон.       Без ушек. Без хвоста. Без этого абсурдного, но очаровательного костюма, который вчера почти довёл Пака до бешенства. В буквальном смысле. Хотя Джей был уверен, что даже если бы Чонвон был в костюме цыплёнка, он всё равно произвёл бы на него тот же эффект.       — О, живой, — усмехается Пак, ставя стакан на стол.       — Едва, — бурчит Чонвон, прикрывая рот рукой, чтобы зевнуть. — У кого вообще хватило ума включить «Mommae» пять раз подряд?       — Наверное, у того же человека, который решил надеть хвост.       — Очень смешно, — отвечает он, но глаза выдают, что ему не так уж и обидно.       Джей наблюдает, как тот роется в шкафчике, достаёт кружку и наливает себе кофе. Движения спокойные, ленивые — всё как у человека, который не торопится никуда уходить.       — Как хвост? — невинно интересуется Джей.       — В мусорке, — отрезает Чонвон. — И пусть ему там будет хорошо и спокойно.       — Жалко, — Джей делает вид, что вздыхает. — Я успел к нему привыкнуть.       — Ага, уверен, не только к нему.       — К тебе тоже, — честно отвечает Джей — и на этот раз не прячет улыбку.       Чонвон поднимает взгляд из-за кружки, чуть прищуривается.       — Ты всегда такой прямолинейный с утра?       — Только если ночь была хорошей.       — М-м. Вот значит как…       Несколько секунд они просто стоят молча. Джей, опершись на край стола, наблюдает, как Чонвон медленно отпивает кофе. Волосы падают на лоб, глаза чуть усталые, но взгляд всё тот же — цепкий и живой.       — Ты же, кажется, говорил, что редко кого запоминаешь, — замечает Чонвон, ставя кружку.       — Уже не говорю, — отвечает Джей.       — А если я исчезну после завтрака?       — Всё равно найду.       — Ну и где? — не веря, усмехается Чонвон.       — На следующей вечеринке. Или… в университете, — пауза. — Ты не сказал свой факультет. Но это не проблема.       Чонвон хмыкает, будто хочет отмахнуться, но потом останавливается.       — Если увидишь — не подходи сразу.       — Почему?       — Так интересней, — ухмыляется он. — Посмотрим, узнаешь ли без ушей и хвоста.       — Узнаю, — отвечает Джей тихо, с той самой уверенностью, что звучит как обещание. — Уже узнал. Поверь, мне не хватит терпения до нашей встречи в университете. Я просто напишу тебе.       Он не успевает ничего добавить: кто-то громко зевает в соседней комнате, у кого-то зачем-то зазвенел будильник, кто-то включил телевизор. Утро окончательно вступило в свои права.       Чонвон отходит от стола, проходит мимо — и на секунду их плечи снова касаются. Так же невзначай.       — До встречи, судья, — бросает он, не оглядываясь.       — До встречи, кошка, — отвечает Джей, глядя ему вслед.       И только когда за Чонвоном закрывается дверь, Джей улыбается в пустую кухню. Потому что знает: эта встреча была точно не последней.