было и было.

Ночь перед вылетом. Бессонная ночь. Нервная ночь. Ночь перед вылетом в другую страну была для Ксении Собчак неспокойной. Огромный номер в отеле, обычно служивший ей убежищем от суеты, сейчас казался клеткой. Она металась по комнате, перебирая в памяти обрывки воспоминаний, словно пытаясь собрать из них мозаику, которая уже давно рассыпалась. Двадцать лет. Целая вечность, прошедшая с тех пор, как их пути разошлись. И вот теперь, по воле судьбы или ее собственной, она снова стояла на пороге встречи. Ксения подошла к окну, вглядываясь в огни ночного города. Петербург. Город их юности, город их первой, обжигающей любви. Она помнила, как они бродили по набережным, держась за руки, как шептали друг другу слова, которые казались тогда вечными. Помнила смех Вероники, ее проницательный взгляд, который видел ее насквозь, и ту нежность, которая таилась в ее глазах, когда они были одни. Но время неумолимо. Жизнь развела их, как корабли в открытом море. Ксения устремилась к вершинам, к славе, к власти. Вероника же выбрала свой путь, путь самопознания, путь к пониманию человеческой души. Они стали разными, чужими. И вот теперь, спустя столько лет, Ксения, известная журналистка и телеведущая, пригласила Веронику, психолога и блогера, на интервью. "Зачем я это делаю" – прошептала Ксения, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Ответ был прост конечно: Вероника сейчас на хайпе, а собственные активы не стремятся вверх.Но были и ее собственные надежды. Она хотела понять. Понять, кем стала Вероника, и кем стала она сама. Утро встретило ее серым петербургским небом и привычной суетой аэропорта. Но внутри Ксении царил шторм. Она старалась держаться, как всегда холодна, требовательна. Но этим утром, самые приближенные ее сотрудники заметили что-то другое, то, что она из-за всех сил пыталась утаить. Она нервничала. Стальная леди России действительно переживала. Это проявлялось во взглядах, которые женщина метала со скоростью и резкостью молнии, она теребила кольца, дергала ногой. И совершенно не поддерживала оброз беспристрастного, проффесионального интервьюера. Студия. Свет. Камеры. И вот она, Вероника. Она изменилась, конечно. Время оставило свой след, но взгляд остался прежним – глубоким, проницательным, немного печальным. Ксения почувствовала, как к горлу подступает ком. "Здравствуйте, Вероника," – произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но имя женщины она все равно просипела. "Ксения," – ответила Вероника, и в этом простом слове прозвучало столько всего: и приветствие, и вопрос, и, возможно, даже упрек. Интервью началось. Ксения задавала вопросы, из-за всех сил стараясь следовать сценарию. Но Вероника, как упрямый ребенок, все время пыталась перескочить на другую тему, покопаться в психологии Собчак. Она видела не ту, кто сидит напротив нее, а ту, юную Веронику, взбалмошную, упрямою. "Вы много говорите о самопознании, о принятии себя," – начала Ксения, и тут же почувствовала, как ее собственный голос дрогнул. – "А как вы относитесь к тому, что люди, стремясь к успеху, часто теряют себя?" Вероника посмотрела на нее долгим, изучающим взглядом.Она знала, прекрасно знала, про что этот вопрос. "Потерять себя – это, пожалуй, самое страшное, что может случиться," – ответила она спокойно, но в ее словах чувствовалась сила. – "Но иногда, чтобы найти себя, нужно сначала потеряться. Нужно пройти через боль, через ошибки, через разочарования." Ксения почувствовала, как краснеют ее щеки. Она знала, что Вероника говорит о ней. О ее пути, о ее жертвах. "А вы никогда не жалели о своем выборе?" – почти срывающимся,хрипящим голосом спросила Ксения, и это был уже не вопрос журналиста, а вопрос женщины, которая когда-то любила. Вероника улыбнулась, но в этой улыбке не было ни капли веселья. "Жалеть – это бессмысленно," – сказала она. – "Каждый выбор ведет нас по определенному пути. Важно лишь то, как мы идем по этому пути. С достоинством или с позором." Ксения почувствовала, как слезы подступают к глазам. Имея огромный опыт нахождения в медийном пространстве, разумеется, ни один человек, самым пристальным взглядом не заметил бы ни одной эмоции на ее лице. Но Вероника заметила. Она отвела взгляд, пытаясь собраться. Это интервью становилось все более личным, все более болезненным. Она хотела узнать, что думает Вероника о ней, о их прошлом, но боялась услышать ответ. "Вы помните нашу первую встречу?" – спросила Ксения, и это был уже не вопрос, а крик души. Вероника кивнула. "Помню," – ответила она тихо. – "Ты была такая… яркая. И такая одинокая." Ксения почувствовала, как сердце сжалось. Она помнила это чувство – яркая, но одинокая. И Вероника была той, кто смог увидеть ее истинную сущность. Интервью продолжалось, но теперь это был уже не диалог журналиста и гостя, а разговор двух женщин, которые когда-то были близки. почитайте и напишите пожалуйста, стоит ли тратить время на продолжение?)