для тебя

Им выпадает редкий шанс пойти на настоящее свидание. Айзек едет на конференцию в Чикаго и берет с собой Фран, оформляя ее по сопроводительным документам как ассистентку. Стоунхерс пытается возражать, но Найт улыбается и говорит, что сестра нужна ему для связей с общественностью. То, как этот гениальный и самодовольный подросток всегда добивается своего, на самом деле раздражает Аугустуса, но он всегда идет у него на поводу, осознавая ценность Айзека для их проекта. Они селятся в одном номере с двумя кроватями, которые сдвигают в первый же вечер. Ходят на выступления коллег Айзека, посещают круглые столы. Фран собирает буклеты, визитки и комплименты старых профессоров, Айзек — предложения поступать именно в их университет. Он вежливо слушает этих скаутов от науки, не говоря никому, что давно принял решение продолжить образование и карьеру в Оксфорде, в альма-матер Ньютона и Максвелла. В пятницу вечером он одевается и первым выходит из номера, давая Фран время собраться и прихорошиться в одиночестве. Айзек листает газеты, сложенные на столиках в лобби отеля, а когда часы бьют нужное время, идет к лестнице. Становится у загибающихся перил в позу Ретта Батлера из «Унесенных ветром» и смотрит наверх. Франсуаза появляется с опозданием в две минуты. Она часто комплексует по поводу своей внешности, Айзек это знает. Считает себя простушкой, особенно на фоне эффектной Мортиши Фрамп и элегантной и яркой Лариссы Уимс. Но Айзек видит ее по-другому. Все в ней соответствует его представлениям о прекрасном, о гармоничном. И рост, и плавные линии талии и бедер, и точёные ноги. Ее лицо с правильными чертами, с таким же, как у него, заостренным подбородком, вовсе не кажется ему «невыразительным» и «обычным», как говорит сама Фран, когда от скуки разглядывает себя в зеркале. Оно кажется ему красивым. Особенно ее темно-ореховые глаза, взгляд которых он ловит в любой комнате, независимо от того, сколько там еще людей. Франсуаза спускается по лестнице, и Айзек следит за каждым ее шагом. На ней короткое черное платье-пиджак Версаче с крупными золотыми пуговицами на двубортной застежке и сердцевидным вырезом, подчеркивающем грудь. Туфли, черные тонкие чулки. Волосы Фран забрала наверх, так чтобы были видны серьги. Айзек оделся ей под стать: дорогой костюм, элегантный галстук. Они выглядят как типичные «преппи»: отпрыски обеспеченных семей на пороге взрослой жизни и учебы в одном из университетов Лиги Плюща. Неважно, что их погибшие родители оставили им больше долгов, чем активов. Младшие Найты сумели о себе позаботиться. За что еще Айзек любит Фран, так это за умение нравиться людям. Когда ей это нужно. А сейчас это нужно им обоим. Они входят в ювелирный бутик так, будто заглянули за мороженым в «Баскин Роббинс». Франсуаза просит показать часы и начинает перебирать модель за моделью, болтая и флиртуя с консультантом. Потом просит его достать кольца, чтобы «посмотреть будет ли платина сочетаться с бриллиантами». Одно из колец не возвращается на бархатную подложку, хотя продавец и уверен в обратном. Когда они покидают бутик, оно в кармане Айзека. На запястье Фран, под рукавом, остались и маленькие часики Ван Клиф. Оба украшения будут перепроданы в Бостоне на обратном пути в Невермор. До Дорис Пейн им далеко, но это небольшое хобби позволяет им оплачивать учебу Фран (Айзек гордый стипендиат Невермора) и копить на переезд в Великобританию. Они давно решили, что по окончании школы Франсуаза сменит «Найт» на девичью фамилию матери и уедет вслед за ним. Оказавшись на достаточном расстоянии от ювелирного, Фран тянет Айзека в подворотню, где впивается губами в его губы. В ней кипит адреналин, и он знает, что Фран сейчас взбудоражена и возбуждена. В любой другой день они бы вернулись в отель, на простыни сдвинутых кроватей, но в планах Айзека на этот вечер не только кража, но еще и ужин, и сюрприз для Фран. Она тоже помнит об этом, поэтому заканчивает поцелуй легким укусом и отстраняется. Потом запускает свои ладони ему в волосы и взъерошивает прилизанные кудри. — Так лучше. Айзек только усмехается. — Где хочешь поужинать? — Мы в Чикаго. Я хочу их знаменитую пиццу. — Хорошо, давай найдем итальянский ресторан…        — Брось, Айзек. Я отсюда вижу филиал «Lou», — Фран называет одну из сетевых пиццерий города.        — Я хотел сделать этот вечер романтичным, — он закатывает глаза.        — Сегодня вечер, когда нам не нужно прятаться или контролировать жесты, или думать о том, как смотрится со стороны то, как сильно ты меня опекаешь. Это уже достаточно романтично, — улыбается Фран и снова его целует.        Они съедают большую сырную пиццу, запивая ее колой. Перед тем, как они отправятся дальше, Айзек завязывает Фран глаза шарфом, который носил все это время в кармане.        — Если, благодаря этому, — она касается пальцами шелковой ткани, — я на своих каблуках споткнусь и растянусь на асфальте…        — Каким бы братом я был, если бы позволил тебе упасть, — мурлычет ей на ухо Айзек.        Он ловит такси, помогает Фран усесться на заднем сидении. Все также вслепую ведет ее мимо очереди на вход, сразу к дверям для вип-персон и снимает шарф, когда они становятся у перил балкона, с которого отлично видно сцену. Фран задыхается от восторга, когда видит растянутый на заднике холст с нарисованной красной розой на угольно-черном фоне. Оборачивается к Айзеку и виснет у него на шее.        — Ты лучший, лучший, лучший, — между слов она целует его в щеку, в подбородок, в нос, в уголок губ.        Айзеку больше нравится классика и пост-панк, но Фран с начала года сходит с ума по этим британцам. Было бы преступлением не воспользоваться возможностью.        Он охраняет ее от натиска других людей весь концерт, незаметно применяя силу да Винчи и создавая что-то вроде защитного экрана. Фран скидывает туфли, танцует и прыгает босиком, распевает песни и хлопает в ладоши, что есть сил. Ее прическа давно развалилась, волосы рассыпались по плечам. От радости и веселья ее глаза сверкают, щеки пылают румянцем.        В середине выступления к микрофону подходит второй вокалист и под аккомпанемент одной только гитары исполняет песню, полную такой тихой страсти, что проникается даже Айзек. Он обхватывает Фран за плечи, она кладет свои ладони ему на руки, и вместе они тихо раскачиваются под мелодию.        Одна из строчек, где лирический герой говорит о том, что ничто не сможет его остановить, резонирует с мыслями Айзека. Он тоже не остановится ни перед чем, чтобы быть рядом с той, кого считает совершенством.        Песня кончается, певец роняет скромное «спасибо», и Айзек аплодирует впервые за вечер.        В отель они возвращаются поздно и в обнимку, наплевав на то, что могут встретить других участников конференции. В лифте Айзек целует Фран и по пути к номеру думает, что скоро они смогут вести себя так открыто не от возможности к возможности, а каждый день. Он действительно ни перед чем не остановится, чтобы этого достичь.