Моя Дорогая Звезда!

      Студия в агентстве «Калидо Артс» была для меня буквально вторым домом. Здесь пахло старым деревом, пылью и едва уловимым запахом напряжения — тем самым, что витает в местах, где рождается что-то новое. Заправившись стаканчиком вполне сносного кофе из автомата, я направился по длинному коридору к своей бронированной комнате.       Мой слух вдруг уловил знакомый голос. Наш менеджер, Бзик. Но не это заставило меня замедлить шаг, а его интонация — заискивающая, сладкая до приторности, масляная. Таким тоном он говорил только с теми, от кого пахло большими деньгами или безраздельной властью.       — Да-да, конечно, это замечательная идея! — лился его елейный поток.       Любопытство заставило меня бросить взгляд в щель приоткрытой двери переговорной. И я чуть не выронил свой стаканчик. За спиной Бзика, откинувшись в кресле с видом полнейшей скуки, сидел... Ханыль. Его идеальное лицо было искажено лёгкой, язвительной усмешкой, одна бровь насмешливо изогнута.       — Вы называете это чаем? — прозвучал его голос, холодный, вежливый, с убийственной иронией.       Я сжал губы и резко пошёл прочь, не желая слышать ни слова больше.       Ну конечно, совсем зазвездился, — вертелось у меня в голове, пока я сворачивал за угол. Ему что, и элитный чай в каждую встречу подавай? Реально в райдер себе вписал такое? Я хмыкнул.       И вообще, чего он забыл в нашем «Калидо Артс»? Наше агентство было скромным, экспериментальным филиалом крупной «Серебряной Розы» — той самой, где блистала Лейла. Её иногда можно было тут встретить, но Ханыль? Он был лицом «Люминис Энтертеймент» — международного гиганта. Его присутствие здесь было... нелогичным. Как будто тигр зашёл на территорию проворных, но мелких ласок.       Я помотал головой, пытаясь выбросить эти мысли. Какая, в сущности, разница? Пусть себе строит из себя принца и пьёт свой элитный чай. Моё дело — музыка.       Я наконец добрался до студии, щёлкнул замком и погрузился в знакомую, спасительную тишину. Мой сырой трек ждал меня на экране. И сейчас, с глотком кофе и жгучим желанием доказать что-то прежде всего самому себе, это была единственная реальность, которая имела значение.       Я так погрузился в пайплайн, что стук в звуконепроницаемую дверь прозвучал как далёкий эхо. Только мелькнувшее движение за стеклом заставило меня оторваться от монитора. За дверью жизнерадостно махал рукой Джин.       Я улыбнулся и нажал кнопку замка.       — Привет, работяга! — просиял он, заходя внутрь и эффектно останавливаясь посреди комнаты, расставив руки в театральной позе. На нём был безупречный костюм от дорогого бренда, который я видел в глянцевых журналах.       Я присвистнул, восхищённо оглядывая его.       — Ты куда это такой шикарный? На вручение музыкальных премий, о которых мы с тобой только мечтаем?       Джин самодовольно усмехнулся.       — А, это? Образ для рекламного лукбука! Решил поносить, почувствовать себя в шкуре звездной модели, так сказать.       — Лукбука? — я удивился. — Но, вроде бы, Алекс должен был быть моделью?       — Да-да, он, — Джин махнул рукой, словно смахивая назойливую муху. — Но бедолага отравился вчера чем-то, а съёмки переносить нельзя — всё расписано. А я ведь такой же по комплекции! В общем, утвердили меня в последнюю секунду.       Я кивнул. Что ж, в нашей профессии нужно быть готовым ко всему и внимательно следить за своим питанием и режимом.       — Постарайся там! — ободрил я его.       Джин засмеялся:       — Само собой! А ты что тут делаешь?       — А, да тот семпл довожу до ума... Ну, который тебе показывал.       — О, да, я помню! — воскликнул Джин, его взгляд скользнул по студийной аппаратуре. Затем он внезапно нахмурился. — Но ты же ещё никому его не показывал, верно? И не показывай никому, пока не доработаешь, мой тебе совет. И мне дай первому послушать — обещай!       Я засмеялся и кивнул.       — Обещаю.       Джин облокотился на косяк двери, и его настроение вдруг испарилось. Брови сошлись на переносице, он сложил руки на груди.       — Ты лучше из студии не выходи особо, а то тут этот... шатается.       Мне не потребовалось уточнений. Я мгновенно понял, о ком речь.       — Нет, ты представляешь, — Джин продолжил, и в его голосе зазвучало обиженное возмущение. — Я мимо просто проходил, пожелал ему доброго дня и вежливо, чисто из приличия, выразил надежду, что когда-нибудь сможем поработать вместе. А он мне! Холодно так, свысока, и говорит, мол, чтобы что-то получить, нужно прилагать усилия! Представляешь? Как будто я филоню постоянно! Я же чисто из вежливости подошёл! И ведро говна отхватил!..       Я сжал губы, чувствуя, как во мне закипает раздражение. Ну да, конечно, зазвездившийся принц! Что с него взять? Хотя, если честно, я бы на месте Джина даже не подошёл к нему, не то, что заводил разговор!       — Не обращай внимания, — я подошел к другу и похлопал его по плечу, стараясь звучать убедительно. — Ты же знаешь, что это не так.       — Да-да, знаю... — вздохнул Джин, но его взгляд стал мечтательным и завистливым. — Ты видел на парковке нашей? У него «Эфирион Рафт» последней модели. Чёрт, вот ведь везёт, зараза!..       Я особо не разбирался в автомобилях, но знал, что марка «Эфирион» была синонимом надёжности, роскоши и передовых технологий. Хотя, чему завидовать? Настоящий принц, по-моему, должен приезжать на белом коне, а не на сверкающем седане.       — В общем, ладно, я побежал! — Джин выпрямился, словно сбросив с себя тень неприятной встречи. — А ты не показывай никому семпл, ты обещал!       — Хорошо! — крикнул я ему в ответ.       Дверь захлопнулась, оставив меня в тишине студии. И, откинувшись на спинку кресла, я снова погрузился в мир битов и мелодий, где всё было проще и понятнее.       Казалось, что я только-только провалился в музыку с головой, как вдруг назойливый звонок телефона выдернул меня в реальность. Сообщение от Амины: «Пошли на обед!»       Я удивился, почувствовав, как желудок отзывается на призыв лёгким урчанием. Забавно, пока работал, даже не замечал голода. Со мной всегда так — когда творчество захватывает, я забываю обо всём на свете.       Я потянулся, с наслаждением чувствуя, как хрустят позвонки, и вышел из студии. Предвкушение вкусной еды и приятной компании поднимало настроение. Было здорово снова видеть Амину после её долгой стажировки.       Мы устроились в уютной кафешке, примыкающей к агентству — милом малолюдном местечке с красивой вывеской и пышной зеленью, увивавшей стены. Заняв резной столик у окна, мы заказали два сытных рамена.       — Я только вернулась, а у нас уже всё вверх дном из-за господина Виленсо, — посетовала Амина, аккуратно размешивая палочками свой бульон.       — Господин Виленсо? — переспросил я, с наслаждением отправляя в рот первую порцию ароматной лапши из моего куриного рамена.       — Ага, менеджер Ханыля! Не последний человек в «Люминис Энтертеймент», — кивнула она, ловко подхватывая палочками кусочек свинины в хрустящей панировке. — Ты же слышал, что «Люминис» вложились в нас? Теперь мы принадлежим и «Серебряной Розе», и им!       Я чуть не поперхнулся. Так вот почему Ханыль утром красовался в наших стенах! Значит, обсуждался какой-то совместный проект на фоне этого слияния.       — Боюсь представить, какие гигантские суммы там крутятся... — Амина вздохнула.       Я пожал плечами, с удовольствием отпивая густой, наваристый бульон.       — Ну и пусть крутятся. Нам-то что?       Амина рассмеялась, качая головой:       — Нет, ну что с тебя взять, типичный человек творчества!       Она вдруг замолчала, на мгновение задумавшись, а потом спросила с лёгкой нерешительностью:       — Как там... Джин? Вы всё так же дружите?       Я уставился на неё, немного недоумевая.       — Ну, да, нормально. Хорошо у него всё, в работе.       — Поняла, — кивнула Амина, но в её тоне было что-то неуловимое. Потом она подняла на меня глаза, и в них вспыхнула искорка надежды. — Я слышала твой трек, который ты недавно выпустил... Хоть он и продержался в чарте недолго, но мне очень-очень понравился! Ты молодец! И.. я даже хотела позвать тебя на ужин в честь этого...       Я почувствовал, как по щекам разливается горячий румянец. Было невероятно приятно слышать такие слова. Хотя... Амина всегда была очень тактичной и деликатной. Возможно, она говорила это просто из вежливости, чтобы поддержать меня. Но даже эта мысль не могла испортить момента. Такая милая. Даже странно, почему у такой девушки до сих пор нет на пальце золотого колечка.       — Посмотрим, — я улыбнулся с благодарностью, — может и сходим как-нибудь. Еще решим.       Она кивнула, разливая черный чай по фарфоровым чашкам. А я смотрел на ароматную жидкость и на ум снова пришел Ханыль. Если теперь их студии сотрудничают, то, кажется, придется с ним часто сталкиваться. Эта мысль наводила тоску. Хотя, с другой стороны, у принца наверняка очень плотный график – откуда у него время шататься по дочернему агентству?..