Моя Дорогая Звезда!

      Она была прекрасна. Даже в простых спортивных штанах и майке, с небрежно собранными в пучок волосами, она оставалась ослепительной. Боковым зрением я заметил, как парни вокруг замерли, судорожно вздохнув, когда она, словно фея, скользнула мимо, оставив за собой шлейф ее морозных цветочных духов.       И только мы все разомлели от её присутствия, как мелодичный голос неожиданно рявкнул командным тоном:       — А ну-ка, встали ровно!       Мы, словно провинившиеся школьники перед грозной учительницей, мгновенно выстроились в безупречную линию, не сговариваясь. По рядам пробежала незримая волна единодушной мысли: Лейлой можно восхищаться, но упаси боже с ней дружить!       Тренировка началась. Лейла оказалась безжалостной и требовательной. Она даже не пыталась скрыть своего презрительного взгляда, осматривая нас, словно назойливых тараканов, когда у кого-то не выходило, по её мнению, элементарнейшее движение.       — Ты! — она легонько, но ощутимо пнула ногой по икре Джина, который корпел над связкой. — Что за вялые ноги? Ты инвалид, что ли?       Подойдя ко мне, она проделала то же самое.       — И ты тоже, Рун!       Я стиснул зубы, но не от боли — удар был скорее унизительным, чем сильным, — а от едва сдерживаемой улыбки. Вся ситуация казалась абсурдной: мы были похожи на неуклюжих пингвинят на льду, а она — на матёрую пингвиниху, пытающуюся вбить в нас суровые законы выживания.       — Вот же тварь, — едва слышно прошипел рядом Джин, в бешенстве сверля глазами её спину. — Ничего же, кроме внешности!..       Я быстро ткнул его пальцем в бок — его способность выдавать подобные ремарки в самый неподходящий момент снова меня поразила. Он охнул и тут же умолк, с новым рвением сосредоточившись на движении.       Не знаю, как мы выдержали эти полтора часа. Когда всё закончилось, мы были готовы рухнуть замертво прямо на протертый паркет зала. Лейла же, хоть и запыхавшаяся, держалась с тем же ледяным величием. Она громко хмыкнула, сложила руки на груди и, задрав подбородок, бросила:       — Неплохо! Надеюсь, вы примените полученные знания, чтобы наконец-то начать показывать хоть что-то стоящее!       И была такова. Мне оставалось лишь покачать головой. Что у неё, что у Ханыля — характер один другого сложнее.       — Вот бывает же, — пробормотал рядом Митчел, вытирая лицо полотенцем. — Насколько красива, настолько и ядовита…       Мы молча закивали, слишком уставшие даже для слов.       Уже в переодевалке все потихоньку приходили в себя, развалившись на скамейках. Влажный воздух был наполнен ровным шумом душа и усталым бормотанием.       — Рун, слушай, — вдруг подал голос Алекс, с нескрываемым любопытством разглядывая меня. — А чего это Лейла помнит твоё имя?       В раздевалке повисла тишина. Все замерли, повернувшись ко мне. Даже из-за двери душевой показались несколько мокрых голов.       — Что? — растерялся я. — В смысле?       — Ну, она же назвала тебя по имени, — не отступал Алекс. — Больше никого не называла. Только тебя.       Я удивился. Реально, что ли? Откуда бы она меня запомнила-то? Я ахнул. Неужели тогда, когда она меня подвозила со своим менеджером, а я ей не оказал должного почтения — с тех пор и затаила обиду?       Но что я мог сказать ребятам? Под их пристальными, заинтересованными взглядами я поднял руки ладонями вверх.       — Правда, ребят, не знаю! — искренне произнес я. — Может, трек мой какой слышала, или ещё что...       Напряжение мгновенно спало. Кто-то хмыкнул, кто-то усмехнулся, кто-то просто покачал головой и потянулся за бутылкой с водой. Интрига растаяла, так и не успев оформиться.       И вот настал день концерта.       Воодушевлённый, я легко спрыгнул на асфальт перед чёрным входом «Эхо Лаундж» из нашего фургона «Калидо Артс». Следом высадились Митчел, Алекс, Дуайт, Виталина и ещё несколько наших. К нам уже подходила Амина, приехавшая на своей машине.       — Я бы за тобой заехала… — протянула она с лёгкой досадой.       Я улыбнулся, разглядывая её.       — Да ну, зачем тебе такой крюк? Всё в порядке! И кстати, ты выглядишь просто очаровательно!       На ней был блестящий топ и юбка с соблазнительным разрезом — разительный контраст с её привычным образом: брюки, рубашка и темно-зеленый свитшот. Она смущённо ахнула, пряча прядь тёмно-русых волос за ухо.       — Спасибо…— застенчиво прошептала. Такая милашка!       — Эй, хватит ворковать, пойдёмте уже! — кто-то весело поддел нас.       Я засмеялся, а Амина, кажется, покраснела ещё сильнее.       Мы пошли по сверкающему залу. До начала было ещё много времени, но нас специально привезли пораньше, чтобы обстоятельно всё показать. Я смотрел по сторонам, едва не разинув рот. Никогда не бывал в таких больших залах с технической стороны! Я жадно впитывал каждую деталь. Как тут настраивают звук? А как работают со светом? Эта платформа правда опускается на три метра вниз и имеет три уровня?!       — Рун, — Митчел хлопал меня по плечу с шутливой улыбкой. — Мы же на концерт пришли, а не на экскурсию!       Я засмеялся, пойманный на месте преступления своим же неуёмным любопытством.       — После шоу я с удовольствием проведу для вас ещё экскурсию, — пообещал польщённый сотрудник, и я не смог сдержать радостного вздоха. Сам не ожидал, насколько сильно во мне проснётся это жгучее желание — самому ступить на эти подмостки, ощутить под ногами ту самую сцену и, возможно, ту самую дрожь, что предшествует выступлению. Хотя как можно устоять там, когда на тебя устремлены тысячи взглядов, я пока представить не мог.       Мы заняли свои места в бриллиантовой вип-зоне, а в зале тем временем потихоньку нарастал гул — публика подтягивалась. Ещё когда мы подъезжали, я видел вереницу людей, которые сидели на складных стульчиках, терпеливо ожидая открытия дверей, лишь бы первыми ворваться в зал. Да, у Лейлы и вправду были самые преданные и отчаянные фанаты.       Мы перебрасывались шутками в ожидании начала, и я с удивлением ловил себя на мысли, как давно не чувствовал этой особой, праздничной атмосферы. Воздух буквально вибрировал от нетерпения и восторга. Я кожей ощущал ту самую преданную, почти пламенную любовь, что исходила от фанатов Лейлы, заполнивших зал позади нас. Это было поистине непередаваемое чувство.       И вот концерт начался. Честно говоря, я не ждал ничего сверхъестественного, но в итоге просидел все время буквально не моргая. Она... и правда сияла. Великолепная. Непревзойдённая. Настоящая богиня сцены!       В одном из номеров, когда она на страховке взмыла на блестящем фениксе на пятнадцать метров вверх, я инстинктивно схватился за сердце. Так за неё испугался! Она парила в лучах софитов, ослепительная и хрупкая, а я не мог унять дрожи в коленках. Какая же она смелая!       Я бы на её месте, боюсь, не справился бы даже со своим дыханием, не то, что с вокалом. А она — пела. Чисто, мощно и мелодично, не сбиваясь ни на единую ноту. Вот что значит — прирождённая звезда.