Превыше всего

Одним солнечным утром Нео проснулся, потянулся за телефоном, чтобы написать Жирафу, и обнаружил, что тот его заблокировал. Причём, как выяснилось, абсолютно везде. Даже в Сбербанке. Кто вообще пользуется чёрным списком в Сбербанке?! Не то чтобы подобное поведение для Жирафа было чем-то из ряда вон выходящим, конечно, но в этот раз для такого не было ни единого повода! Нео его даже своим сопением во сне раздражать бы не смог, поскольку находился в другом городе, а иной причины обиды подобрать не получалось. Это пугало. Жирафом Нео дорожил сильнее всего на свете, и не хотел бы из-за какой-то глупости его потерять. — Ну вот что там у тебя в мозгах щёлкнуло, а? — риторически спросил Нео у Жирафа, красовавшегося на экране блокировки. Фотография была сделана пару месяцев назад во время поездки в Диснейленд, ставшей подарком для Кшиштофа на день рождения, поэтому на макушке у обоих были ушки Микки Мауса. Нео поймал себя на том, что глупо улыбается, глядя в уже погасший телефон. Он дёрнул головой, отметая воспоминания, и вскочил с кровати. Предстояло много дел, в том числе — экстренная замена билетов на ближайшее подходящее время, потому что Жираф вполне мог с бухты-барахты ещё и уехать куда-нибудь, и ищи-свищи его потом… Звонок Модди ничего не дал: тот понятия не имел о том, где сейчас Жираф и на что он обиделся. Примерно в том же духе ответил и Душенька, и Нео окончательно отчаялся разузнать хоть что-то о происходящем дома. Грешным делом он даже начал задумываться о том, чтобы позвонить матери Жирафа, но та его опередила. — Алло? — Пап! — В трубке звучал приглушённый голос Кшиштофа. — Кшиш? Ты чего с телефона бабушки звонишь? — окончательно перепугался Нео. — Тут беда! — пожаловался сынишка. — Папа на тебя злится. И грустит. — Вы дома? — Папа сказал, что ноги его там больше не будет! Мы сейчас в гостях у бабушки. Пап, а ты скоро приедешь? — Вечером, — как можно более спокойно ответил Нео, чтобы вселить в ребёнка уверенность в том, что всё в порядке. — Жираф что-то ещё про меня говорил? — Он только про тебя и говорил! А ещё он плакал. И твою кружку разбил. И… Ой, папа идёт! Звонок оборвался, а Нео ещё долгую минуту стоял с прижатым к уху телефоном. Сначала он не воспринял это особо серьёзно, потому что Жираф — это Жираф, он может обидеться на что угодно. Но ещё ни разу он не выполнил свою угрозу уехать жить к матери, как бы сильно Нео не проёбывался. Так, значит, случилось что-то совсем из ряда вон выходящее? Только Нео-то знает, что ничего плохого он не делал! И Жираф уже давно не загонялся по поводу и без, как было в самом начале их отношений. Чёрт возьми, они вместе уже пять лет. Ну что такого могло произойти, чтобы Жираф взял и сбежал из дома, прихватив с собой сына? Тревога разрасталась изнутри, как волшебные бобы из сказки. Только если стебель вымахал за ночь, то тревога управилась за пару часов. Даже радость от вида из окошка самолёта не смогла её перебить — весь полёт Нео размышлял о том, что могло произойти и как ему всё исправить. Он даже не думал над тем, заезжать ли домой: сразу взял такси до квартиры Гиры, матери Жирафа, не желая тратить ни единой лишней секунды. Нео надеялся, что Кшиштоф поверил ему и теперь вовсю там развлекается, чтобы не дать никому лечь спать раньше, чем он вернётся — а в том, что сын на такое способен, сомневаться не приходилось. Он вдавил кнопку звонка, удовлетворённо послушал, как тот прозвенел знакомой трелью, и принялся ждать. Дверь распахнулась почти мгновенно. — Ну слава Богу! — воскликнула Гира. — Мы с Кшишей тебя уже заждались. — Жираф здесь? — насторожился Нео, тем не менее, перенося чемодан через порог. Осмотрелся. — К счастью, — кивнула она и помрачнела. — Он в гостиной. Напивается с горя. — Это с какого? — спросил было Нео, но в прихожую проскользнул Кшиштоф с возгласом: — Папа! Он ринулся обниматься, само собой, но совсем скоро отлип от отца. И, даже не спросив о подарках, ткнул в сторону гостиной. Иди, мол, разбирайся, мы с бабушкой здесь бессильны, и так за день натерпелись. Нео, на ходу стянув верхнюю одежду, скрипнул дверью в комнату и присвистнул. Жираф, по всей видимости, собирался страдать недолго, зато всерьёз — крепкие напитки, отсутствие закуси и самый грустный плейлист. Сам он обнаружился лёжа на полу. Навряд ли в белом потолке было что-то такое, что могло его увлечь, но смотрел он вверх крайне сосредоточенно. — Эй, — окликнул его Нео, — Жираф! Он вздрогнул, глянул на него и скривился. — Изыди, предатель! Нео опешил. Подумав, присел рядом с ним на корточки. — Ну и что за представление ты устроил? — Отстань, — покосившись на него, пробормотал Жираф. — Я с тобой не разговариваю. — И почему же? — По качану, — надулся он. — Кому сказано отстать? Нео тяжко вздохнул. Ясно, что нормального разговора сейчас не выйдет — не тогда, когда Жираф пьяный вдребезги, а уровень его адекватности ещё ниже, чем обычно. Были, конечно, моменты, когда с ним подшофе легче договориться, но сегодняшний в их число явно не входит — опьянение куда сильнее, чем Нео представлял. — Поехали домой, а? — Не поеду я никуда с тобой! — заупрямился Жираф. — Ты обманщик. И лгун! — Кшиштоф домой хочет, — подло использовал приём «упомянуть сына» Нео. Жираф подзавис. — И Гире тоже неудобно будет нас троих куда-то уложить. — Почему это троих? — Я один отсюда не уеду, — спокойно пояснил Нео. — Я или останусь с вами, или заберу вас с собой. Жираф нахмурился, еле уселся, покачиваясь, как бычок из детского стихотворения. Нео не сумел сдержать улыбки от его взъерошенного вида — Жираф сейчас напоминал воробья, искупавшегося в песке. — Чего ты лыбишься? — брякнул он, отводя взгляд, и потёр краснючую щёку. — Сделай музыку погромче. Нет, лучше потише. Нео предпочёл молча послушаться: отыскал чужой телефон, убавил громкость и с непередаваемой эмоцией полюбовался обоями: тоже фотография с Диснейленда, только на ней сам Нео с Кшиштофом на плечах. Жираф везде его заблокировал, а фото не убрал. И о чём это говорит? — И стакан мне подай. Вон тот, где лимон. — А ты, часом, не обнаглел? — Ну тогда я сам возьму! — возмутился Жираф, но, пошатнувшись, остался сидеть на месте. — Попозже. Вместо стакана Нео протянул ему предусмотрительно поставленную здесь же бутылку воды. За это он удостоился прямого взгляда исподлобья. Бутылку Жираф, впрочем, принял и даже отпил воду, прежде чем поморщиться. — Домой, — мирно напомнил Нео. — Поедем? — Нет! — Жираф шмыгнул носом. — Или да. Не знаю. Отстань! Нео заулыбался, расслабляясь. Никуда Жираф от него не денется, а с его непонятной обидой они обязательно разберутся — в собственной невиновности Нео уверен. Значит, здесь просто какое-то недопонимание. Может, во время последнего созвона он сказал что-то грубое или двусмысленное, а Жираф потом додумал его ошибку до каких-то космических масштабов? — Чего лыбишься? Я тут страдаю, а ему смешно! — возмутился Жираф и икнул. — Так и знал, что ты меня не любишь! — Люблю. Очень тебя люблю. — Врёшь ты всё, — расстроился Жираф. — Ты со мной расстаться собирался! — Ну вот и с чего ты это взял? — С того! — рявкнул он. — И вообще, я всё знаю! — Что ты знаешь? — Всё! Нео вздохнул. Жираф надулся, как мышь на крупу, скрестил руки на груди и сдвинул брови почти в одну непрерывную линию, всем видом выражая обиду. — Хорошо-хорошо, всё ты знаешь, — покладисто согласился Нео. — Поехали домой, а? Кшиштофу спать пора, ему завтра в школу. У него хоть уроки готовы? — Он ещё вчера всё сделал, — буркнул Жираф и икнул. — И рюкзак его где-то здесь, а не дома. — Найдём, — пообещал Нео и не удержался: растрепал его волосы, ногтями осторожно почесал кожу головы, потом подушечками пальцев стал её массировать. Жираф сначала неприязненно на него взглянул, но быстро сдался, спрятал свои колючки и подался вперёд, ластясь. — Давай, замурчи ещё, и будешь вылитым котом. — Отста-а-ань, — зевнул Жираф. — Придурка кусок. — Как скажешь, родной. За три дня вдали Нео по нему соскучился до безумия — даже по этим выходкам и истерикам. Справедливости ради, с возрастом Жираф становился спокойнее, и подобное происходило всё реже и реже. Может быть, для баланса вселенной его «концерты» и должны были стать ярче, громче и вычурнее — компенсация, так сказать. Чтобы Нео в тонусе держать. Гира ещё пару лет назад, где-то после того, как Жираф их познакомил, погладила его по плечу и предупредила: «Ты от него ещё натерпишься, он мальчик такой… Эксцентричный. Так что если не готов, лучше сразу уходи, чтобы не рвать моему сыну душу». Нео не ушёл. И уходить не собирается, напротив — у него в планах Жирафа раздражать до конца своих дней. А ещё заботиться о нём, воспитывать вместе Кшишу, любить и в ответ быть любимым, потому что Жираф любил ещё ярче и красочнее, чем обижался. В комнату, словно почувствовав мысль о себе, заглянул Кшиштоф. — Домой? — обрадовался он, видя обнимающихся родителей. — Я ещё думаю, — буркнул Жираф и снова икнул. Нео рассмеялся, ближе его притягивая, и Кшиштоф заулыбался, на них глядя. — Вас отвезти? Гира, подтолкнув внука, чтобы тот не стоял на пороге, с недовольством оглядела комнату и вздохнула. — Всё, я вас официально выгоняю! Кшиш, где там твой рюкзак? Она развела бурную деятельность по сборам Кшиштофа, чтобы он ничего в школу не забыл. Тот хихикал и слушался бабушку беспрекословно, Нео даже почувствовал себя уязвлённым. Впрочем, в анализ собственных отцовских навыков углубиться не получилось: на его плечо опустилась тяжёлая похмельная головушка, к тому же икающая. — Нео, хватай этого пьяницу и тащи вниз, — велела Гира, — пусть продышится… — Есть, мэм! Жираф уже даже не сопротивлялся, только ворчал, а потом всю поездку жаловался, что его никто не любит и никто не понимает. Нео насмешливо с ним соглашался, Кшиштоф хихикал с их диалога, а Гира только качала головой. Водила мама Жирафа просто виртуозно — доставила их быстро и аккуратно, потом обняла Кшиштофа, погрозила сыну пальцем и пожелала удачи Нео, прежде чем так же ловко уехать. Пробуждение оказалось суматошным — орало аж три будильника, которые пришлось завести, чтобы не опоздать в школу. Что примечательно, ни один из них поднять Жирафа не смог, но Нео на это и не рассчитывал. Знал, что проснётся Жираф где-то к часу дня. Поэтому утро они с Кшиштофом разделили на двоих: сонный сын клевал носом, ковырялся в тарелке с хлопьями и даже не просил дать попробовать кофе, которое Нео потягивал, стараясь возместить кофеином отсутствие бодрости. Уже в машине Кшиштоф оживился: стал трещать о школьных друзьях, об уроках, о домашних заданиях, пересказывая всё то, что и так во время видеозвонков рассказывал. Нео всю дорогу его слушал, задавал иногда вопросы, радуясь тому, что сын доволен. — Пап, а ты… не передумал ещё? — тихо спросил Кшиштоф, когда автомобиль остановился на парковке. — Ещё чего, — подмигнул ему Нео и погладил сына по голове. — Жираф от меня так просто не отвяжется, не бойся. Ты не проболтался же? — Нет! — аж подскочил от возмущения Кшиштоф. — Я умею хранить секреты, па! — Знаю, мой хороший. Давай беги, а то на урок опоздаешь. Помахав сыну, Нео проследил, как тот вприпрыжку скачет до школы и скрывается за её дверьми. Он улыбнулся, с ностальгией вспоминая собственные школьные годы. Кажется, что это было так давно, почти в прошлой жизни — а вот Кшиштоф только-только начинает жить. И уж они с Жирафом постараются обезопасить его ото всех взрослых бед, которые не должны свалиться на детские плечи. Нео тряхнул головой и тронулся с места. Противное чувство, что Жираф возьмёт и сбежит, грызло мозг, хоть и было беспричинным. Он с похмелья всегда просыпается поздно, да и сына не оставит, правда же? Только, игнорируя голос разума, Нео всё равно ехал на грани с превышением скорости. Зря торопился — Жираф всё ещё посапывал в обе дырки и ухом не вёл. Нео выдохнул, усмиряя заколотившееся от иррационального страха сердца, и погладил его по щеке. — Горазд ты сцены закатывать, конечно… Жираф перекатился на другой бок, и Нео заулыбался отчего-то. Он просто соскучился. И просто очень сильно любит — так, что никакой быт романтику из их отношений не прогонит, а о скуке даже мечтать не приходиться. Уж с кем с кем, а с Жирафом не соскучишься. Нео неохотно отмел мысль рухнуть в кровать и вместе с Жирафом проспать до обеда. Вместо этого он занялся противными делами: разобрал чемодан, запустил стирку, изучил полки на предмет съестного и даже сварил суп. Сам себя похвалив за хозяйственность, он вооружился стаканом с разведённым там полисорбом и двинулся будить Жирафа. Этого не потребовалось. Тот и так валялся посередине кровати, пялясь в потолок. — С восстанием из мёртвых! — Нео, присев на край постели, протянул ему стакан. Жираф красноречиво просверлил его злым взглядом. — Давай, пей, а то окончательно превратишься в орка. — Изверг, — припечатал он, но послушно выпил всё содержимое, неохотно усевшись. Прижал стекло к виску, обиженно поджал губы и поинтересовался: — И чего это ты соизволил вернуться? — Ты меня заблокировал. Везде, где только смог! — Жираф приподнял бровь. — Почему? — Потому что не хочу иметь с тобой ничего общего, — отчеканил он, и в его глазах прорезалась острая боль. — Ты меня обманул! Нео похолодел. Вообще-то, небольшой обман действительно имел место быть, но… не стал бы Жираф разрывать их отношения только поэтому? — Это в каком месте? — Не было у тебя никакой командировки! Зачем ты соврал? Зачем тебе нужно было тайно уезжать, а? — Да кто тебе такое сказал? — до последнего держался своей лжи Нео. — Я видел Деба в магазине. Он удивился, что я тут, потому что думал, что мы куда-то уехали, ведь ты взял отпуск! — Жираф подозрительно шмыгнул носом. — Я соврал, что мы решили остаться дома, мол, у Кшиштофа сейчас контрольные и всё такое… Нео гулко сглотнул, не в силах видеть кислое разочарование на таком родном лице. — Жираф, я всё объясню… — Не утруждайся, — перебил он его и криво ухмыльнулся. — Я мальчик самостоятельный, и так всё понял. Просто… зачем ты тогда врал? Почему просто не ушёл? Тебя никто бы не держал поневоле! Жираф отвернулся от него, поставил стакан на тумбочку. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, — искренне признался Нео. — Я никогда не собирался тебя оставлять, и… — О, так ты планируешь вести двойную жизнь? Как мило! Ядом в его тоне можно было бы отравить человек пятнадцать, если не больше. — Да о какой двойной жизни ты говоришь?! Жираф взмахнул руками и вскочил с кровати — значит, рассердился всерьёз. Нео напрягся окончательно и нервно стал крутить кольцо на пальце. — Ты бы хоть попросил свою подружку добавить меня в чёрный список. Ну, знаешь, хотя бы какие-то усилия, чтобы это скрыть! — Ты о Ники? — тут же успокоился Нео. — А зачем ей тебя блокировать? Она вроде ничего такого не выкладывала… — Да? — зашипел Жираф. — Ну да, секс ваш она действительно не выкладывала! А остальное вполне подходит под «ничего такого», да? — Какой секс?! Мы с ней просто друзья, я же рассказывал, мы с детства дружим… — А может, вы с детства встречаетесь? То-то ты каждый год к ней катался, а я, дурак, тебе верил! Уши развесил и верил! — Да с чего ты такое взял! — беспомощно воскликнул Нео. — Она мне как сестра, какие отношения! Жираф сузил глаза в тихом, холодном бешенстве. — Да? И как часто сёстры братьев зацеловывают и потом выкладывают это в истории? Нео понадобилась добрая минута, чтобы понять, о чём он говорит. — Это для её бывшего фотография, — честно сказал он, с отчаянием понимая, как жалко это звучит. — Ну, то ли чтобы он приревновал, то ли чтобы показать, что он ей не нужен… Девчонки, кто их разбёрет! Жираф скрестил руки на груди и поморщился — очевидно, его словам не поверил. Хотя Нео говорил правду: именно с целью позлить Хайди Ники, вооружившись помадой, раскрасила поцелуями его шею, сфотографировала так, чтобы лица не было видно, и опубликовала историю. Но Жираф, конечно, не мог не понять, кто это — слишком знакома и одежда, и шея, и засос, поставленный им самим. — Даже если я поверю в это… — медленно произнёс он. — Ты был в салоне свадебных колец. Нео застыл, не подтверждая и не опровергая это. — И купил кольцо, — так же тихо и зло продолжил Жираф. — Стоимостью в сто тысяч. — Откуда ты?.. — Ты перепутал карты. Взял мою вместо своей, а пин-код у нас одинаковый. — Его голос был напрочь лишён каких-то эмоций, и Нео грязно и долго выругался в собственной голове, осознавая собственный промах. — Блять, зачем ты вернулся? Решил жениться — женись! Пропал бы из жизни, и все дела. Зачем ты так со мной, а? Ну не нужна тебе истеричка с прицепом, ну никто и не заставлял! Зачем ты сделал это так?! Жираф задрал голову и часто-часто заморгал. Нео, не выдержав его обречённого вида, метнулся к нему в два шага, бережно сжал плечи, и торопливо заговорил: — Я тебе купил кольцо. Тебе, Жираф. Не Ники, не кому-то другому — тебе. Потому что я люблю тебя и хочу называть своим мужем. Хочу, чтобы у нас всё было серьёзно, хочу, чтобы все знали, что ты — мой, а я — твой. — Правда? Он смотрел так, словно пробирался в душу; как будто упрашивал саму жизнь, чтобы это оказалось истиной. — Да, — мягко ухватив его подбородок, чтобы Жираф не отвёл взгляд, подтвердил Нео. — Об этом знают и Кшиштоф, и твоя мама, и Ники, и даже Модди. Я со всеми посоветовался, чтобы… Ну, красиво тебе предложение сделать. Не веришь мне — спроси у них. Жираф зажмурился на мгновение, потом опять распахнул глаза. В них блестела до щемящего сердца сильная вина. — Я всё испортил, да? — шёпотом спросил он. — Нет. Вовсе нет. — Нео коротко поцеловал его в губы, силясь подтвердить собственные слова. — Я тоже проебался. Как минимум, мне стоило или своих коллег предупредить, или придумать другое оправдание для поездки. — И тщательнее проверять карточки, — нервно хихикнул Жираф. Вздохнул. — Ты правда хочешь… Чтобы я стал твоим мужем? — Больше всего на свете. Веришь мне? — Верю. Тебе одному и верю. Они потянулись друг к другу одновременно, в одну и ту же секунду. Нео не нашёл бы во всём мире хоть одно занятие, которое сравнилось бы с «целовать Жирафа». Это — благословение, это величайший Божий дар, и никого и никогда Нео так сильно не желал любить, оберегать и спасать. Только его, только Жирафа. — А почему ты не мог кольцо купить у нас? — вздрогнув, Жираф разорвал поцелуй и подозрительно уставился на Нео. — Потому что только в столице есть тот салон, — пожал он плечами. — Где кольцо покупается один раз в жизни. Ну, по паспорту. Я видел, ты такое смотрел… Жираф растроганно заморгал, и Нео обхватил его лицо ладонями, прижался своим лбом к его. Потёрся, слыша, как от ласки в ушах шумит. — Я люблю тебя, слышишь? И никогда не брошу. Никогда. Ты можешь сомневаться в чём угодно, только не во мне, Жираф, я прошу тебя! — Я тебя тоже люблю, — зашептал он. — Дышать без тебя не могу, жить не хочу. Мне казалось, я погибну… — Ну ты чего… И губы плыли по губам, и сердца в унисон бились, и дыхание сливалось в одно — и та любовь, что зародилась однажды между ними, преобладала над всем остальным. Она всё покрывала, всему верила, всего надеялась и всё переносила, потому что любовь никогда не перестаёт жить. Всё у вас да будет с любовью.