Часть 1
13 октября 2025 г., 17:58
— Его нет на месте, — бугай, что возвышался над Юнги на две головы, смотрел прямо в одну точку на противоположной стене, и не сдвинулся ни на сантиметр, загораживая дверь в кабинет.
Юнги не мог терпеть две вещи: вранье и сладкие речи. Сокджин в последнее время только и делал, что мило улыбался и лепетал о том, какой Юнги замечательный и красивый. А бесячие шутки из него сыпались как песок со старика. Шутки как раз были под стать: такими же древними и несмешными. Возможно, со временем Юнги и смирился бы с этой дурацкой чертой Сокджина. Но вот ложь… А ведь сейчас Бовон, личный охранник, который обычно ни на шаг не отходил от господина Кима, нагло врал. Юнги ожидал совсем не этого, когда покинул отца и решил, что преступный мир — это точно его стихия. Он готов был к боли, крови и стычкам с врагами, а споткнулся — кто бы мог подумать — об беготню за чертовым Сокджином, смех которого точно был слышен из кабинета несколько гребаных минут назад.
Юнги окинул оценивающим взглядом Бовона, прикидывая, что смог бы с этим сделать. Уже на протяжении полугода, он занимался с боевиками группировки, неплохо управлялся с холодным оружием и не особо ценил огнестрельное: под грудиной сладко сжималось и адреналин зашкаливал в крови, только когда Юнги мог повергнуть противника в ближнем бою. Однако проклятый охранник Сокджина был в совершенно другой весовой категории, так что в борьбе с ним шансы равнялись нулю. Поэтому Юнги лишь выругался под нос и сел на пол возле двери, откинув голову назад, чтобы прижаться затылком к стене. Он никуда не торопился. Терпения ему было не занимать.
Бовон постоял несколько минут неподвижно, но, видимо, осознав, что непрошеный гость не собирался уходить, стал неловко переминаться с ногу на ногу. Покашлял. Побегал глазами по потолку. Занервничал. Но облегчать ему задачу никто не собирался. Давящий взгляд Юнги сверлил то дверь, то широкий и поломанный в нескольких местах нос охранника, заставляя его нервничать еще больше. Оставалось хотя бы наслаждаться тишиной, которую Юнги так полюбил в последнее время, потому что она являлась роскошью в этом большом доме.
Этот мафиозный клан был уже не молод, но все равно не мог позволить себе отдельный особняк для жилья и офис для работы. Все было вместе, в одном здании. В подвале — залы для тренировок, ринг и стрельбище, на первых этажах расположились офис, кухня, складские помещения и медицинский кабинет, куда Юнги не любил захаживать, имея у себя личную аптечку. Выше — спальни. В доме всегда кто-то ходил, кричал, смеялся. Тихо становилось, только когда босс вел переговоры и встречал важных гостей. И все равно здесь Юнги было уютнее, чем в его личной пустой квартире. Тишина там казалась мертвой и угнетала сильнее, чем отцовские разговоры о политике.
Неявный шум и скрип за дверью разрушили медитативное состояние. Юнги изогнул бровь.
— Это точно… не господин Ким, — охранник часто заморгал, сдувая с глаз челку.
То ли хищный оскал Юнги на него так подействовал, то ли начинался нервный тик. Но это уже было не важно. С ленцой потянувшись и неохотно поднявшись, Юнги молча уставился на Бовона.
— Возможно кот? — предположил нервно Бовон.
— Кот, — согласно кивнул Юнги и громко добавил: — которому я отрежу бубенцы, если он сейчас же не выйдет из кабинета!
Охранник побледнел. Еще бы — никто не смел разговаривать и повышать голос на Кима Сокджина, преемника босса. А Мин Юнги смел. И чувствовал себя в полном праве это делать.
Когда невинные перебрасывания прозвищами, длившиеся несколько лет, наконец, закончились, Сокджин неожиданно стал оказывать Юнги знаки внимания. Тот дураком никогда не был, и за этими шутками и, казалось бы, несерьезными комплиментами смог распознать неподдельный интерес. И был вполне не против. Вот только сам господин Ким стал избегать его после первого же поцелуя. А ведь это даже был не поцелуй! А так, чмок, как на детском утреннике.
Сокджин тогда вернулся со сложных переговоров и было видно, как он устал. Юнги уселся с ним на кухне, разлил пару глотков виски по бокалам, и мужчины погрузились в тихую беседу. Это уже стало привычным и уютным времяпровождением. Сокджин теперь часто советовался с Юнги и обсуждал с ним дальнейшие ходы и планы. Но в тот вечер, глядя на непривычно серьезного Сокджина, Юнги ощутил, как дрогнуло его сердце. Когда преемник босса переставал строить из себя шутника или мафиозную стерву, у него появлялись небольшие морщинки-лучики в уголках глаз. Юнги тогда неосознанно потянулся ладонью ко лбу хёна, чтобы разгладить его и заставить перестать хмуриться — Сокджину это совершенно не шло. А тот лишь улыбнулся мягко своими пухлыми губами, даже не стал шутить о приставаниях на работе, подхватил пустые бокалы и понес их в раковину. А Юнги повело следом. Будто магнитом притянутый, он уткнулся носом в загривок Сокджина и почувствовал легкий налет мяты и цитрусовых. Свежесть, смешавшаяся с чуть солоноватым запахом после трудного дня, и широкий размах плеч снесли ему остатки самообладания.
— Сокджин-хён, — Юнги выдохнул в шею, разворачивая к себе застывшего мужчину и вжимая того в край раковины.
Он успел только дотянуться губами до щеки, как Сокджин резко выдохнул на высокой ноте и аккуратно просочился мимо, сводя весь напор на нет. Отмазался тяжелым днем и ушел, оставив растерянного Юнги одного на кухне с немытыми стаканами.
И все бы ничего — Юнги, откровенно побеседовав сам с собой, признал, что ему действительно нравился Сокджин, с его дебильными шуточками и иногда наигранной манерностью. И хотел уже поговорить серьезно с самим хёном. Но тот стал от него бегать! И с каждым днем терпение обычно спокойного Юнги подходило ближе к отметке «убивать голыми руками». Для него было дикостью, что практически тридцатилетний мужчина, преемник главы мафии, прячется от него как девчонка от мальчишки, что дернул ее за косы. И когда на тренировке он в порыве злости едва не сломал руку партнеру по спаррингу (Сокджин тогда раз десять прошел мимо ринга, тщательно не глядя в его сторону), Юнги понял, что необходимо поймать паршивца и поговорить с ним, иначе он сам натворит дел, когда будет достигнута точка кипения.
А теперь он стоял перед охранником и был уже готов полезть с ним в драку, ведь трусливый Сокджин, очевидно, бессовестно прятался в своем кабинете. Видимо, все эти чувства отразились на лице Юнги, потому что Бовон, попросив под нос прощения перед своим господином, отошел от двери.
Юнги зверем не был. Поэтому он сначала вежливо постучал и только потом зашел, закрывая за собой дверь на замок. Вот только кривоватая усмешка на лице выдавала в каком он был бешенстве.
— А! Юнги-я! Что-то случилось?
Сокджин наиграно весело его приветствовал. Сидя за своим столом, он усиленно делал занятой вид, раскладывая какие-то бумажки по стопкам. Юнги было плевать, чем он там занимается. Сокджин громко засмеялся, начал болтать какую-то чушь, включив свой режим клоуна, столь ненавистный Юнги, особенно сейчас. Но чем ближе подходил незваный гость, тем тише становился Сокджин, наконец-то заметив, насколько по-маньячески выглядит тот со своим хищным оскалом.
Без церемоний запрыгнув на массивный стол, Юнги прошелся по бумагам и уселся прямо на них, свесив ноги по разные стороны от бедер мужчины, заключая его в подобие ловушки. Тот резко подавился воздухом, зато перестал болтать чушь.
— Поговорим, Сокджин-хён? Или подвергнем бродящего кота кастрации?
— Это выбор без выбора! — возмутился Сокджин и собирался уже отъехать на стуле подальше, но его галстук перехватила сильная рука, притягивая обратно.
Пока это был единственный плюс строгих костюмов, которых не носил Юнги.
— К тому же у тебя нет кота. Научи Бовона врать, прежде чем ставить его у меня на пути.
— Ты в курсе, что тебя они бояться больше, чем меня? Ты так выстроил моих ребят…
— Плевать. Я тут не за этим.
Сокджин замолчал и возмущенно уставился в глаза собеседника. Знал, что Юнги плох в прямом контакте взглядов. Действительно — внимание тут же рассеялось по лицу Сокджина и, наконец, зависло на губах. Блестящих и, наверняка, мягких губах, которые хён постоянно облизывал. Юнги проследил за мелькнувшим кончиком языка, спрятавшимся за белоснежной полоской зубов, заметил, как расширились ноздри мужчины, позволяя глубже дышать, и как дернулся кадык, когда Сокджин судорожно и молча сглотнул. И снова облизнулся. Он определенно нервничал перед Юнги.
— Сокджин-хён, — Юнги поставил ноги на ручки кресла, наклоняясь ближе, — почему ты сбежал? Тогда на кухне?
Прямой вопрос, такой простой и сложный одновременно. Юнги хотел начать этот разговор иначе, издалека, спокойно побеседовать, возможно, даже прийти к какому-то обоюдному решению, но все вышло из-под контроля. Как и всегда это происходило рядом с Сокджином. Полный хаос и раздрай.
Юнги поймал себя на том, что его рука, держащая галстук Сокджина, перебралась на шею, и пальцы уже жадно оглаживают подбородок и скулы. Все ближе к чертовым губам. А потом пальцы перехватила и мягко сжала чужая ладонь.
Юнги видел, как открылся рот Сокджина, наверняка, чтобы опять тупо врать и каламбурить.
— Только без шуток, хён! Бесишь!
Рот захлопнулся. А на лбу Сокджина возникла хмурая складочка, во взгляде появилась серьезность. Юнги был услышан. Он очень надеялся разобраться здесь и сейчас. Но даже не рассчитывал, что его пойманные пальцы начнут покрывать легкими поцелуями, мягко дотрагиваясь до каждой подушечки.
— Ты, мелкий пиздюк, слишком резко и неожиданно это сделал. И мне понравилась эта резкость. Слишком понравилась.
Такая громкая честность вышибла весь дух, переворачивая все внутри и вороша в груди какое-то чувство, о существовании которого Юнги даже не догадывался. А реальность поплыла от вида желанных губ, которые бессовестно засосали его большой палец. Юнги инстинктивно схватил Сокджина рукой за подбородок, приподнимая его голову чуть выше. А тот широко распахнул ресницы, пристально смотря прямо в глаза и не давая Юнги ни шанса отвести взгляд. И медленно, с громким чпоком, отпустил изо рта палец, как леденец.
— Блядь.
Юнги всегда знал, что обычно его желание разгорается медленно, но, как оказалось, рядом просто не было Сокджина, который ломал все внутренние барьеры и комплексы, и не разжигал, а сжигал всё нахрен. Юнги пылал. Юнги жаждал. Юнги потянулся за Сокджином, как за глотком освежающей воды, но пропал в вихре пламени. Они стукнулись зубами, впиваясь друг в друга, но даже не заметили этого. Сокджин напирал, наваливался сам, опустив Юнги на лопатки на столе. Важные бумаги полетели прочь. И, если честно, Юнги никогда не заходил в своих мыслях так далеко за эти несколько дней, но уже был готов согласиться на все, что предложит Сокджин…
…как тот, оставив влажный след на шее, прервался и отодвинулся от распаленного мужчины.
— Куда? — рыкнул Юнги, сам от себя такого не ожидав.
Он приподнялся и поймал Сокджина за шлевки брюк. Но тот лишь дотянулся до отъехавшего стула, подтащил его к себе и толкнул Юнги обратно на стол.
— Полегче, — усмехнулся старший, вплотную располагаясь между его ног, — если встану на колени — не дотянусь, а отсасывать, согнувшись в три погибели, не удобно.
— Какой же ты болтливый.
— Хочешь занять этот рот собой?
Юнги не успел даже закатить глаза на смех Сокджина, как тот быстро справился с пряжкой ремня и джинсами, и действительно занял свой рот членом. Стало совершенно не до разговоров. Юнги всегда считал губы Сокджина греховно-блядскими. И сейчас уверовал в это навсегда. Чтобы не потерять себя в ощущениях окончательно, он вцепился пальцами в темные пряди, жестче задавая темп. От довольного стона, вибрацией прокатившегося по члену, Юнги понял — он все сделал правильно. Запомнил. И отпустил себя, растворяясь в накатившем оргазме.
Сокджин уютно устроился головой на бедре мужчины, едва ли не мурлыча от того, как Юнги гладит его по волосам и лениво перебирает их. Вторую ладонь Сокджин захватил себе, сцепив их руки в замок и рассматривая пальцы партнера.
— Всегда залипал на них, — признался Сокджин, немного подумал, а потом добавил: — в следующий раз ты будешь водить, Юнги-я. Хочу узнать, на что способны эти красивые пальцы.
Юнги закатил глаза. Все-таки Сокджин-хён невыносимо болтлив. Но теперь он хотя бы знал способ его заткнуть. И наверняка придумает в будущем еще парочку.
