Совсем скоро.

Шуршание под ногами опасней листвы и недовольное бормотание стража — единственное, что было в этом лесу. Двое парней куда-то неторопливо шли, даже не разговаривали. — Хаски, — наконец начал русоволосый, после того как в очередной раз наступил на скрытую под листьями ямку, — ты мне наконец скажешь, куда мы идем? Ответа не последовало; божество продолжало идти вперед, не останавливаясь. На это страж лишь закатил глаза и раздосадованно выругался себе под нос. Было уже почти темно, и в полумраке сложно было что-то увидеть, но ярко-алую шевелюру Бога Обмана было легко заметить, пусть и приходилось направлять всю свою ци в глаза. Наконец Маул остановился, и Эриас, отвлекшись на каких-то животных, чуть не врезался в его широкую спину. — Мы пришли, — почти сухо сообщил бог, повернувшись к приятелю. Выглянув за спину Маула, русоволосый промычал. В землю была воткнута какая-то сгнившая дощечка. Она уже заросла травой и почти лежала на земле. На ней было что-то написано, но сгнившее дерево не позволяло прочесть. — И-и-и-и… и где мы? — не найдя ничего примечательного, страж поднял взгляд на бога. — Мы сюда шли полчаса ради чего, ради этой… доски? — Это могила, — сухо пробормотал аловолосый. Мун приподнял одну бровь и промычал. Сегодня день мёртвых? Зачем им идти на могилу какого-то человека? — Это прекрасно, но на кой бларг мы тут? Ответа вновь не последовало. Бог лишь подошёл ближе и ласково взял юношу за подбородок. Большим пальцем он провел по бледным губам, исследуя их взглядом. Страж лишь недоуменно глядел в ответ. В одну секунду Маул резко спустился к его лицу и прильнул к его губам. Страж на секунду замялся, но потом стал яростно отталкивать его от себя, но ни в какую. Бог прижал его к себе, сминая его сжатые губы. Грудь с силой прижималась к его, выдавливая из нее недовольное мычание и тяжёлые вздохи. На удивление мужчина оказался сильнее, чем Эриас, и, поняв это, бог положил одну руку на его талию, прижав сильнее, не давая и шанса на отступление. Около минуты парни жались друг к другу, не отрываясь, и у русоволосого складывалось ощущение того, что он уже стал задыхаться, словно из него высасывали всю ци. Юноша уже намеревался укусить чужую губу, как по телу прошла резкая, как ток, боль. В поцелуй сорвался вскрик, а в глазах показались белые звёздочки. Бог наконец отстранился от его уст, протягивая меж ними кровавую ниточку. Ноги подкосились, дыхание не шло. Опустив голову вниз, страж хрипло простонал, сдерживая позывы рвоты. Мускулистая рука Маула была по плечо в грудной клетке стража. Брызги бордовой крови расплескались по его алым одеждам, лицу и золотистым украшениям. С губ сорвался очередной стон, смешанный со вздохом. Бог стал медленно, почти с нежностью высовывать свою руку из тела мальчика, оставляя на своей руке алые следы. Боль нарастала вновь, словно его били молотами по нервам и костям. Вторая рука же крепко держала его за бедра, не давая упасть качающемуся туда-сюда телу. Рука медленно вышла из его груди, таща с собой светящийся золотом шарик — золотое ядро заклинателя. От этого ужасного вида в глазах Муна потемнело, и все поплыло. Издав последний хрип, ноги стража подкосились спереди, и его обмякшее тело упало в руки бога, и тот тут же его прижал к себе. — Не переживай, — погладив его по шоколадной макушке, Маул тихонько улыбнулся. — Совсем скоро мы будем вместе опять.