Сорвало

Я редко думаю про Канаду. Не потому, что забыл. Просто нахуй надо. Иногда какие-то моменты всплывают. Звук метро, запах лапши, случайная вывеска на английском, и на секунду снова накрывает этим ощущением: я сижу на лестнице возле хостела, курю какое-то дешёвое дерьмо и думаю "Ну и какого хуя я здесь забыл?". Но в целом, не гоняю это. Я просто был долбоёбом. Можно, конечно, сейчас начать рассказывать, что я "бежал от себя", но это хуйня. Я бежал от Лиса. Вообще не понимал, как рядом с ним находиться. Не понимал, как смотреть на него нормально. Как разговаривать. Как делать вид, что теперь между нами нет вот этого всего. Хотелось свалить. В самое далёкое место, которое смогу найти. В моей голове это даже звучало логично, чуть ли не благородным поступком. Ну, типа, я причина всей этой хуйни. Значит, если я исчезну – ему станет легче. Так ведь? Великолепный план. Просто охуенный. Надёжный, блядь, как швейцарские часы. И я сделал единственное, что у меня получалось лучше всего — съебался. Почему именно Канада — вообще отдельный пиздец. Кажется, я тогда просто слишком долго сидел по ночам на каких-то форумах и смотрел видосы про Торонто. А началось вообще с какого-то обдолбанного треда на Дваче, где половина комментов была про цены на жильё, стрёмный климат и ебанутые расстояния, а вторая — про то, как туда относительно реально въехать. Этого мне уже хватило. Английский я ещё как-то тянул. Интернет вообще рассказывал так, будто там все постоянно ходят обкуренные. Ну и сам Торонто выглядел как место, где можно спокойно раствориться среди миллионов людей, проебаться, и никому до тебя не будет дела. Мозг просто вцепился в эту мысль. В какой-то момент идея перестала быть просто ночной хуйнёй из интернета и превратилась в папку с документами на столе, правками и бесконечными письмами "объясните цель поездки". Ну а деньги? Деньги, как водится по классике, тоже были проёбаны. Технически, у меня был небольшой запас. Оставленный братом – на чёрный день, как он говорил. Он вообще был предусмотрительный, в отличие от меня. Наверное, он понимал, что однажды мне придётся выкарабкиваться из какой-нибудь жопы, и заранее протянул мне соломинку. Только я потратил её не на выкарабкивание, а на эффектный слив. Но даже с этой суммой я не мог позволить себе билет в новую жизнь в стиле киношных сюжетов. Поэтому включил свою любимую тактику – сделать что-то сиюминутное, необдуманное и надеяться, что судьба не разъебёт меня прямо завтра. Квартира бабки? Да похуй, сдаём. Быстро, без договора, через левых типов, которым я бы и велосипед не доверил, но тут почему-то отдал ключи от всей квартиры. Взял залог, предоплату за пару месяцев и помолился, чтобы её хотя бы не разобрала на кирпичи семья таджиков. Тогда я думал, что главное – просто уехать. А там, ну, как-нибудь разберусь. В реальности это выглядело так: я сижу в Пулково с чемоданом, в котором даже нет нормальной зимней одежды, зато есть пачка сигарет, зажигалка и хуёвая уверенность в том, что я делаю что-то правильное. Весна. Чистый лист почти, получался. Первые недели я вообще ходил с ощущением, что всё круто. Новый город, новые люди, никаких знакомых мест, никаких ассоциаций. А потом я как-то очень резко очнулся в съёмном клоповнике с остатком денег и полным непониманием, что делать дальше. Работа? Ну да, что-то такое надо было придумать, потому что деньги начали утекать быстрее, чем я рассчитывал. Оказалось, что за бугром не так уж и весело, когда у тебя в кармане остаётся меньше сотни баксов, а в желудке – пустота, заполненная исключительно сигаретным дымом. Я, конечно, не дурак, знал, что меня тут никто не ждёт, но надеялся, что хоть кто-то сможет мне подсобить. Так и вышло. Вписался в компанию русских мигрантов. Такой же сборник проёбов, как и я, только с разным сроком годности. Кто-то здесь жил уже несколько лет, кто-то, как и я, только пытался найти свою жопу в новом мире. Среди них оказался один чувак, который работал в дешёвом ресторане и сказал, что им там нужен ещё один официант. Язык у меня, конечно, не фонтан, но заказ принять, тарелку унести и сказать "enjoy your meal" я мог. Так что взяли. Ну а дальше начался цирк. Лето. Трудовая комедия в трёх актах. Меня хуесосили за каждую мелочь. – HEY YOU! FUCK! DON'T BRING THE SOUP AND THE BILL AT THE SAME TIME! (Ой, прости, начальник, просто хотел сэкономить людям время.) – HOW MANY TIMES DO I HAVE TO TELL YOU — STOP SMOKING ALL THE TIME! ARE YOU EVEN GOING TO WORK?! (А можно и не собираться? Нет? Ладно, хуй с вами.) – DUMBASS KID, WHERE THE HELL DID YOU EVEN COME FROM? WHY DO YOU FUCK UP EVERYTHING?! (Есть время поговорить о моей сложной судьбе?..) В общем, не срослось у нас с этой работой. Я реально пытался, но что-то как-то хреново у меня получалось быть ответственной ячейкой общества. Хотя, если честно, проблема была даже не в самой работе. В Питере я тоже успел поебашить, но там хотя бы всё было своё, понятное. А тут ты просто ещё один мутный русский, которого взяли через знакомого и могут выкинуть в любой момент. К тому же ночами я всё равно дул траву с ребятами, обсуждая, какая жизнь – говно, и что мы все тут нелегалы в чужой системе. Когда меня через пару месяцев, наконец, уволили, я даже не удивился. Шеф орал что-то про безответственность и про то, что я лентяй, который никогда не выберется из жопы. Я в ответ только пожал плечами, забрал свои жалкие чаевые и ушёл. И вот тут я впервые почувствовал настоящую панику. Потому что до меня начало доходить — жрать что? Платить за жильё чем? А главное — что теперь-то, блядь? После увольнения я завис на пару дней в комнате хостела, обдумывая жизненные решения — точнее, разглядывая жёлтые пятна на потолке и куря траву, которую мне подогнал какой-то узкоглазый тип в общей курилке. Мой запас денег стремительно таял, а перспектива стать канадским бомжом или быть позорно депортированным не казалась особенно романтичной. Ну хотя бы пока не мёрз. Осень. Серая зона. И вот тут появился он. В каждой истории о падении должен быть тот самый чел, который вовремя подсунул тебе рюмку, косяк или, в моём случае, схему. Звали его Гордей, но в компании его называли Гил — он утверждал, что это сокращение от какой-то местной хуйни, но мне казалось, что он просто хотел звучать круче. Гил был таким типом, у которого всегда находились сигареты, а работа, вроде как, была, но никто не знал, чем именно он занимается. Где-то зацепился, где-то "прокрутил", где-то "наварился" — но ему всегда было чего пожрать, а квартира, пусть и съёмная, напоминала странный микс нормального жилья и склада ворованных шмоток. Я вписался к нему на условиях "ты дрочишь по дому, пока не встанешь на ноги". Выглядело это так: Я мыл посуду, потому что Гил терпеть не мог, когда раковина завалена тарелками. Гонял в магаз за всякой хернёй, если ему было лень вылезать из дома. И изображал адекватного человека, если в гости заглядывали какие-то его знакомые, которым он ещё не хотел палить, что живёт с русским фейлом в гостиной. А главное — учился зарабатывать "по-другому". Работа официантом? Хуйня для лохов. Гил вытащил меня в свою "экономическую" реальность: Мутить возвраты в магазинах. Покупаешь товар, подделываешь чек, возвращаешь, а потом получаешь больше, чем заплатил. Кидалово с Airbnb. Типа сдаёшь несуществующую хату, берёшь предоплату, пропадаешь. Развод туристов. Чистая классика: дешёвые экскурсии, "эксклюзивные" билеты, которые на деле просто распечатанные на принтере куски говна. — Но это же незаконно? — спросил я его однажды, когда мы сидели на кухне. Гил поднял бровь, взял бутылку пива и протянул мне. — Ну и чё теперь? Законно ли сидеть на жопе без денег? Я тогда подумал: ну, вообще-то, звучит убедительно. Так началась моя карьера пиздюка, который мутил, чтобы не сдохнуть. Было ли мне комфортно? Нет. Но были моменты, когда я думал, что хуже уже не будет. Например, когда однажды проснулся посреди дня, когда кто-то врезался в дверь ногой. Я подскочил, ожидая, что это копы (а вдруг?), но это оказался Гил. — БЛЯ, ТЫ ЧТО, ВСЁ ПРОСПАЛ? — орал он с порога, швыряя в меня какую-то куртку. — Что проспал? — Ты должен был встретить этих ебучих чуваков у метро и толкнуть им тур на Ниагару! — Бля, я забыл. — ТЫ ЗАБЫЛ?! Гил схватил первую попавшуюся вещь с комода и запустил в меня. Это оказалась пустая пачка из-под сигарет. Я зевнул. — Схуя ли ты вообще на меня рассчитывал? — Я рассчитывал, что ты не полный даун, чувак! Я закатил глаза и вылез из дивана. — Ты сам меня всему этому научил. Я просто не чувствую ответственности. Гил несколько секунд пялился на меня так, будто выбирал, чем удобнее врезать. Потом выдохнул. — Ты охуительно умеешь нести хуйню так, будто это аргумент. Я пожал плечами. В этом я был хорош. Тогда мне вообще казалось, что всё как-нибудь само продолжится. Ну типа да, мутим что-то, накуриваемся, периодически кого-то кидаем, периодически нас кидают в ответ. Нормально. Вечная осень, вечная отсрочка. Но потом стало холодать. И стало понятно — всё, каникулы закончились. Декабрь. Полное дно. Гил свалил на пару недель к какой-то своей девке, а я остался в квартире один. Деньги кончились в ноль. Работы нет, кидалово приносит копейки. Я целыми днями валялся на матрасе, смотрел в потолок и курил. Иногда даже не ел. Потому что тупо нечего. В какой-то момент я осознал, что буквально боюсь выходить на улицу. Не из-за опасности, а потому что на улице надо тратить деньги. Даже если ты просто идёшь, ты всё равно в конечном счёте тратишь. Как-то раз я вылез на лестничную клетку, сел на ступеньки и просто пялился между пролётами. Темно. Снег хуярит. Внизу какая-то бабка тащит пакеты. И вдруг понял, что вообще нихуя не поменялось. Ну то есть буквально. Я всё тот же долбоёб. Просто теперь тут, с людьми, которые мне нахуй не нужны. Только рядом больше нет Лиса, который хотя бы говорил мне об этом вслух. Февраль. День рождения, который никто не должен был помнить. Очередной повод пересмотреть свою жизнь и осознать, что она всё ещё идёт по пизде. Я проснулся не потому, что меня кто-то поздравил, а потому что кто-то внизу орал так, будто его резали. Выбравшись из своего матрасного убежища, я потянулся, почесал затылок и посмотрел в зеркало. — Ну и ебало. Синяки под глазами — есть. Щетина — есть. Волосы в беспорядке — естественно. Двадцать лет. Взрослый мужик. Поздравляю, справляешься. Я вяло натянул худи и вылез на кухню. Гил где-то шлялся, так что квартира была пустой. В холодильнике — бутылка пива и непонятная хуйня в контейнере, которую я уже не решался трогать. Телефон завибрировал где-то под курткой, сваленной у матраса. Я сначала вообще не хотел смотреть. Думал, опять Гил или какая-нибудь хуйня по "работе". Но потом увидел имя. Лис. Экран светился у меня в руке, а палец так и не попадал по кнопке. В голове вообще пусто. Только одна тупая мысль: Какого. Хуя. Нажал, медленно поднёс телефон к уху. Даже не сразу понял, что слышу его дыхание. — Да? — Привет. С днём рождения. Голос. Его голос. И всё. Меня как выключило нахуй. Я уставился в стену перед собой, потом почему-то на кружку возле матраса, на куртку на полу, обратно в стену. Как будто мозг резко решил, что смотреть куда угодно сейчас безопаснее, чем нормально осознать происходящее. Только через секунд тридцать понял, что так и молчу в трубку. Попытался усмехнуться. — Охуеть. Ты помнишь. И я почему-то сразу представил его. Как будто он не в телефоне сейчас, а стоит где-то рядом. Лучше бы не представлял. — Ты… — начал он и тут же заткнулся. Я дёрнул взгляд в окно. Снег всё ещё валил какой-то серой кашей. — Мм? Лишь бы он продолжил говорить. — Ничего. Я сполз плечом по стене ниже, сел прямо на пол, подтянув колено к груди. — Ты там… — запнулся на середине. — нормально? Захотелось въебать себе. Пока он молчал, уже успел пожалеть, что вообще спросил. Я выдохнул что-то матерное раньше, чем успел заткнуться. И только потом услышал его снова: — Да. Коротко, ровно. Правда "да"? Потому что я сидел в чужой квартире, вписываясь за место на диване, с башкой, которая ехала всё дальше — и вообще не мог представить этого "да". Лис снова замолчал. Я начал слушать эту тишину так, будто там сейчас появится ещё что-то. Даже снова открыл рот. Что угодно сказать. — Ладно. Будто слово само вылетело. Лис почти сразу тихо ответил: — Ага. Я кивнул, хотя он этого не видел. Сжал телефон сильнее. — Давай. И сразу сбросил. Даже раньше, чем успел передумать. Несколько секунд просто сидел на полу, глядя в погасший экран. А потом ещё полночи прокручивал в голове его голос. Жильё по бартеру. Сказал бы мне кто, что мой путь в Канаде приведёт меня в постель к женщине, которая могла бы быть моей матерью, я бы, конечно, поржал. А потом, когда всё это реально произошло, я снова поржал. Но уже с нервным смешком. Короче, был у меня такой период, когда я окончательно въехал в жизнь бомжа. Гил меня, конечно, терпел, но терпел так, как терпят дальних родственников, которые внезапно переехали к тебе на неделю и не съебывались месяцами. Сначала было норм. Ну, как норм. Я таскал ему пиво, он делился схемами, как наебать местных на 50 баксов. Симбиоз. Но потом, естественно, всё пошло по пизде. Гил начал косо смотреть, намекать, что "братан, может, уже сам где-то пристроишься?". Я был не против. Только вот пристраиваться было тупо некуда. А потом появилась она. Звали её Амина. Я до конца так и не понял, сколько ей было лет — что-то между "могла бы быть моей старшей сестрой" и "вполне могла бы отдать меня в первый класс". Ей нравились молодые. Я был молодым и в жопе. И это совпадение идеально подошло для нашего "партнёрства". Я познакомился с ней через Гила. Они где-то вместе тусили, у них была эта мутная мигрантская движа, где все друг друга знали, но никто никому не доверял. Ами была какой-то не русской, но из СНГ. Типичная "я сильная независимая женщина, но дай мне молодого щенка в кровать, и я буду счастлива". Сначала она просто наблюдала. Я это понял ещё в баре, когда поймал её взгляд. Такой, знаете, оценивающий. Как у чувака, который пришёл в автосалон и выбирает машину в лизинг. Я тогда не придал значения. Был слишком занят тем, чтобы не умереть от нищеты. Но потом жизнь решила подтолкнуть меня в её объятия. Как-то раз, когда Гил окончательно проебался и я понял, что оставаться у него — это уже не вариант, я выдал свой лучший цирковой трюк. Я подошёл к Ами, сел напротив и, глядя в глаза, сказал: — Слушай, а я ведь чертовски охуенный сожитель. Она приподняла бровь, ухмыльнулась. — Да? И чем же? — Я готовлю, убираю, выгуливаю собак… если у тебя есть собаки. Она засмеялась. — А если у меня нет собак? — Тогда я просто охуенный. Она сделала вид, что думает. Потом улыбнулась. — Ну-ну. Посмотрим. А через пару дней я уже спал у неё. Путь успешного мужчины: спи за еду, жри за секс. Если раньше я мог сказать, что продаю себя дешёво, то теперь я просто раздавал себя по акции. Моя новая жизнь у Амины (или просто Ами, потому что "Амина" звучало как имя старосты группы) была, мягко говоря, странной. С одной стороны, я больше не ночевал на полу в прокуренной квартире Гила и не вонял чужими носками. С другой… С другой, я теперь жил на правах домашнего любимца. Типа "сидит у хозяйки на диване, иногда по расписанию его ебут". Нихуёвая схема, если подумать. Я убирал её квартиру. Ну как убирал… разбрасывал вещи так, чтобы казалось, что тут кто-то пытался убраться. Иногда готовил. Ну как готовил… я просто ставил замороженные пельмени в кипящую воду и ждал, когда она скажет, что я "вообще-то очень хозяйственный". Но основной мой талант был в другом. Если ты в глубоком кризисе, потерял себя, совесть, деньги и вообще весь жизненный смысл, то есть только один проверенный способ получить крышу над головой. Ты просто даёшь женщине возможность почувствовать себя молодой. Звучит, конечно, ублюдочно, но чё поделать. Ами была… норм. Не в моём вкусе, конечно. Но в моём положении выбирать было так же логично, как отказываться от еды в голодный год, потому что "ну я не фанат борща". Она была той, кто держал свою жизнь под контролем. Зарабатывала, жила в неплохой квартире, носила платья и туфли, в которых можно было сломать ногу. Я был просто ещё одной странной штукой, которую Ами зачем-то решила притащить домой. И, разумеется, она этим пользовалась. Иногда я ловил её взгляд, когда мы выходили куда-то вместе. Ей нравилось. Типа "смотрите, у меня есть вот такой вот молодой экземпляр, ахуеть, да?". Была в этом какая-то лёгкая мерзость, но, честно говоря, мне было настолько похуй, что я даже не возмущался. Когда она смотрела на меня слишком тепло, мне становилось слегка не по себе. Я чувствовал, что слишком быстро выучил эту схему. "Ты мне даёшь кровать — я тебе делаю приятно. Ты мне покупаешь еду — я улыбаюсь и говорю, что ты выглядишь охуенно в этом платье". Всё просто. Где-то внутри я понимал, что всё это уже какая-то нездоровая хуйня, но было лень разбираться насколько. Я просто жил у неё. Она совала мне деньги или покупала какую-нибудь одежду, потому что "ну ты же не можешь ходить в этом ужасе". Приодела меня, я стал выглядеть не так потаскано. Иногда по вечерам Ами доставала грибы. Ставила музыку, открывала вино и говорила что-нибудь вроде: "сегодня мы будем расширять сознание". Я обычно угорал с этой формулировки, но всё равно жрал их тоже. Как-то раз она спросила: — Ты вообще когда-нибудь работал нормально? Я задумался. Если "работал" — это проебал десятки часов жизни в уебанских забегаловках, то да. Если "работал" — это честный труд за деньги, которые ты потом инвестируешь в светлое будущее, то хуй знает. — Нет, наверное, — ответил я, затягиваясь сигаретой. — Ну, у тебя хотя бы есть какие-то планы? Я посмотрел на неё, выдохнул дым и фыркнул. — Планы? Как-то не сложилось. Не судьба, наверное. Она приподняла бровь. — То есть ты вообще не представляешь, чем будешь заниматься? — У меня есть диплом философа. Вернее, его нет, но он мог бы быть. Это же тоже что-то значит? — Боже, только не философы, — она закатила глаза. — Ага. Именно поэтому я им и не стал. Она усмехнулась, но в глазах мелькнуло лёгкое разочарование. — То есть ты просто... болтаешься по жизни? — Ну, примерно так. Где-то что-то подработаю, где-то кому-то помогу, туда-сюда. В общем, живу как живётся. Она покачала головой. — И тебе нормально? Я затянулся, посмотрел на неё и улыбнулся. — Ну, я же здесь, сижу в тёплой квартире, с бокалом вина. Значит, что-то я в этой жизни делаю правильно, не? Она рассмеялась. Но я знал, что ей не до конца смешно. Моя охуительная канадская весна. Вот чем хороша весна в Канаде — она всё ещё по-зимнему холодная, но при этом тебе уже не кажется, что жить настолько хуёво. А потом ты выходишь на улицу, вдыхаешь свежий воздух, смотришь по сторонам и осознаёшь: а нет, всё-таки хуёво. Вокруг было сраное, промозглое дерьмо. Снег таял, улицы были в говнище, ветер пробирался под кожу, а в голове сидела одна навязчивая мысль: надо валить. Но пока я ещё был тут. И вот однажды, в один прекрасный вечер, я решил напиться. Не то чтобы в этом было что-то новое, но в тот день у меня был особый повод. Какой? Хуй его знает. Просто день был достаточно хуёвый, чтобы посидеть в баре в одиночестве. Бар был как бар. Дешёвый, тесный и вонял разлитым пивом. За стойкой сидели всё те же мужики, которые, кажется, проводили тут каждый вечер своей жизни. Мне среди них было уютно. Я уселся у стойки, заказал виски — не потому, что люблю, а потому, что оно било по башке быстрее. Бармен был типичным уставшим типом лет сорока, с серыми мешками под глазами и лицом человека, который видел слишком много чужих запоев. Он молча налил мне порцию, даже не спросив, сколько льда. Я поднял стакан, осмотрел его и подумал, что, возможно, именно так выглядел бы мой брат, если бы дожил до его возраста. Уставший, вымотанный, воняющий спиртным, но всё ещё способный слушать чужие истории. — Rough night? — лениво бросил он. Я скосил на него взгляд, сделал глоток. — You don’t give a fuck, do you? Он ухмыльнулся, пожал плечами. — They pay me to pretend I do. Логично. — Just drinking, man. Бармен кивнул, протирая очередной стакан. — Welcome to the club. Я хмыкнул. В этот момент рядом со мной плюхнулся какой-то тип, громко откинулся на барную стойку и заказал текилу. Выглядел он так, будто только что проебал последние деньги в казино. Но во мне он явно разглядел родственную русскую душу. — Дружище, — он ткнул меня локтем, — за что пьём? Я посмотрел на него с ленивым прищуром. — За хуёвые решения. — Ну, блядь, тогда за нас! — он подхватил шот, хлопнул его об стойку и залпом влил в себя.— Тебе тоже надо! Бармен молча разлил мне текилу, и я подумал, что, возможно, не стоит тратить остатки жизни на раздумья. Я поднял рюмку, коротко кивнул своему новому собутыльнику с родины и залпом выжрал её. И вот тут началось. Я хуй знает, как это произошло, но мы начали базарить. Он рассказывал какую-то поебень про бывшую жену, про неудачные ставки, про то, как его брат тоже его кинул, и я сидел, кивал, изредка вставляя свои остроумные комментарии в духе "заебись, бывает" или "ну и хули теперь". А потом он вдруг сказал: — Вот вроде норм всё может быть, а ты всё равно берёшь и хуяришь себе по жизни молотком. Мы сами себе всё, блядь, ломаем, понял? Я ухмыльнулся, посмотрел на него поверх рюмки. — Не пизди, ты просто долбоёб. Он заулыбался. — Да, но зато осознанный. Это меня зацепило. Потому что я тоже был осознанным долбоёбом. Я выдохнул, облокотился на стойку. — Ну, допустим, — сказал я. — И что с этим делать? Он хлопнул себя по груди, покрутил пустую рюмку в пальцах. — Нихуя. И вот в этом я тоже узнал себя. Мы заказали ещё. Пили, курили, продолжали этот бессмысленный, но почему-то правильный разговор. В какой-то момент он спросил: — У тебя есть кто-нибудь? Я замер на секунду, смотря в своё отражение в грязном зеркале напротив. — Был, — выдохнул я. — А почему больше нет? — Потому что я долбоёб. — Уважительно, — он чокнулся со мной. — Бывшая? Я хмыкнул. — Типа того. Он ухмыльнулся, сделал ещё один глоток и посмотрел на меня с этой грёбаной вселенской мудростью на лице, которая приходит только к людям, проебавшим в жизни всё. — Знаешь, братан… иногда кажется, что если просто сделать ещё один шаг, всё можно исправить. Просто сказать: "Я проебался". И всё будет нормально. Я посмотрел на него, прищурился. — А ты так делал? Он рассмеялся, откинул голову назад. — Да! — выдохнул он. — И знаешь, что было? — Чё? — Нихуя! Мы одновременно рассмеялись. В какой-то момент я понял, что мне пора съёбывать. Всё-таки вылез из бара обратно, ветер сразу полез под куртку, в голове шумело от алкашки. Постоял пару секунд на улице, сунув руки глубже в карманы, и перестал делать вид, что это просто очередная пьяная хуйня в голове. Я хочу вернуться. А к апрелю моя жизнь уже устаканилась. В том смысле, что я перестал думать о ней, как о каком-то эксперименте и просто принимал, как есть. Смирился. Днём я бегал по поручениям, вечером залипал дома, а ночами курил на балконе, глядя в канадское нихуя, и думал о том, что даже тут, за океаном, я всё равно остаюсь собой. Дебилом, который не умеет довести до конца даже собственное бегство. Жизнь с Ами… Ну, хуй знает, не ад, но и раем я бы это тоже не назвал. Скорее, чем-то средним между "я просто плыву по течению" и "у меня уже нет сил сопротивляться". Хотя она была заботливая, даже пыталась пристраивать меня на нормальную работу. — У тебя ведь есть мозги. Почему бы тебе не попробовать что-то серьёзное? — Бля, звучит утомительно. Она смотрела на меня с прищуром, как на нахальную собаку, которая прикинулась избалованной. Но всё равно продолжала меня терпеть. Меня, который ничего не хотел, кроме как залечь на дно и окончательно забыться. Вроде бы всё было нормально. Ну, насколько может быть нормально, когда ты по сути живёшь с женщиной, которая ждёт от тебя хотя бы какого-то энтузиазма, а ты максимум, что можешь предложить — это убраться и постельное присутствие по расписанию. Но даже так… Даже тут… Я не мог отъебаться от Лиса. Сначала это было терпимо. Просто где-то на фоне сидело ощущение, что он всё ещё существует. Где-то там живёт свою жизнь, учится, курит, бесится на кого-нибудь — не знаю. Потом я начал его видеть в людях на улице. В голосах. В обрывках фраз. Я шёл по городу, замечал чей-то силуэт вдалеке и, прежде чем мозг успевал включиться, мне казалось, что это он. Стадия гниения. Мне снилось, что я снова в Питере. Что захожу домой, а там он. Смотрит на меня с этой смесью усталости и злости, говорит что-то колкое. Даже во сне понимал, что это сон. Но всё равно просыпался в холодном поту. Самое тупое было в том, что я сам всё это устроил. Сам решил, что типо так будет правильно. Легче от этого почему-то не становилось. Я пытался убедить себя, что просто привык к нему. К тому, что он постоянно где-то рядом и всё время смотрит так, что ты не понимаешь — сейчас въебёт или полезет целоваться. Никогда не думал, что вообще так привяжусь к кому-то. Но когда человек всё равно остаётся рядом, как бы ты ни вёл себя, к этому очень быстро привыкаешь. И это пиздец как удобно. Можно неделями пропадать, таскаться с этой Линой просто потому, что знаешь: его это взбесит. А потом, окончательно проебавшись, даже в переписки лишний раз не лезть, лишь бы не наткнуться на его имя. Он звонил мне один раз на днюху. Как будто по инерции. Было странно. Он не должен был звонить. Он должен был быть в бешенстве. Должен был послать меня нахуй. Но он просто поздравил. И больше не звонил. Я подумал: ну и хорошо. Значит, он живёт дальше. Значит, я был прав. Но это разъебало сильнее, чем если бы он проклял меня к хуям. И меня до сих пор бесило, что я даже нормально с ним не поговорил. И ведь он всё равно тогда терпел меня дольше, чем должен был. Мне почему-то казалось: если он не посылает меня нахуй и не выкидывает из своей жизни, значит всё ещё не настолько плохо. Хотя нихуя нормально уже не было. Вот и сиди теперь, кури свою дешёвую сигарету на балконе чужой квартиры и наслаждайся итогами. Но я уже понимал, что долго так не протяну. Даже не могу сказать, что именно пошло хуже, потому что хуже, чем было, казалось, уже некуда. Не было какого-то момента, где меня вдруг ебнуло откровением. Оно просто копилось. Давило где-то, лезло в голову по ночам, не давало нормально дышать. Ещё немного — и я бы, наверное, тут просто сгнил. В этой блядской рутине, в своих собственных мыслях, в попытках притвориться, что мне норм. Мне было не норм. И даже не из-за того, что в этом городе меня никто не держал. А из-за того, что тот, кто держал, был слишком далеко. Но блядь… Я не мог просто вернуться. На что? Я не хотел снова делать его центром своей жизни. Да и ему это не всралось, скорее всего. Я был уверен, что у него давно кто-то есть. Так оно и оказалось. "Кстати, Зорин всё-таки кого-то себе нашел" Я не знаю, что хуже — узнать это напрямую от него или через общих знакомых. Оказалось, что через третьи руки — это вообще полный разъёб. Я что-то там трепался с Светой в телеге. Она мне написала первой, что-то из разряда "Бельский, ты ещё жив?", на что я, конечно, не мог не отшутиться, что, скорее, живее всех мёртвых. И вот где-то между её "Ты когда в Россию?" и моим "Как найду билет, так и буду", она несколько минут ничего не отвечала. А потом: "Кстати, мне кажется, Зорин всё-таки кого-то себе нашел". "Только не начинай ебаться головой, ладно?" Кстати. Блядь, КСТАТИ? Я смотрел в экран секунд десять. А потом такой: а, ну да. Ну логично. Потому что логично же. Но вот внутри нихуя не логично. Меня вывернуло, как после дешёвой уличной шавухи. Но я не показал. Я, блядь, никогда не показываю. "Круто. Кто такой?" Печатает… Печатает… "Да не знаю я. Высокий какой-то, молодой. Я пару раз видела, как они после пар вместе уходили" "Может, я себе уже напридумывала, конечно" Ну заебись. Возвращение в чёртов Питер. Мне нужен билет обратно. Деньги. Сука, я думал, что проебу всё до последнего бакса. Но нет. Спасибо таджику, который не слился. Каждый месяц, как по расписанию, мне приходила оплата за хату. Как по расписанию – это, конечно, громко сказано. Иногда он тянул. Иногда вообще пропадал. Но, блядь, главное – не съебался в другой город, не сдал мою квартиру под наркопритон и не забыл о моём существовании. На билет я откладывал порциями. Не потому, что у меня была охуенная финансовая дисциплина. А потому что бухать – можно на халяву. Жрать – спонсирует моя взрослая подруга. Сигареты – ну, максимум пятнаху в месяц уходило. И к концу весны у меня сложилась сумма. Я мог вернуться в Россию хоть завтра. Но меня вдруг накрыло. А может, ну его нахуй? Типа… Я больше никогда не вернусь к этой жизни. К этим улицам. К этим людям. Неужели я правда проебал год просто так? Ну ладно, не просто так. Я, конечно, набрался жизненного опыта. Теперь я знаю: ✔ Как уговорить хозяина ресторана не увольнять тебя на первой неделе. ✔ Как сделать так, чтобы канадские продавцы тебе вернули деньги без чека. ✔ Как грамотно проживать у женщин в возрасте без обязательств. Охуенный список достижений. Ну и вот. Значит, сижу я и думаю: А стоит ли вообще кому-то говорить, что я уезжаю? Честно? Я не хотел ни с кем прощаться. Чего прощаться-то? Эта страна меня не ждала. Я тут был нахуй никому не нужен. Как, впрочем, и везде. Но вот с ней… с моей дамой сердешной… был, блядь, вопрос. Как сказать ей, что я сваливаю? И надо ли вообще говорить? Она ж меня не насильно держала. Как бы… контракт не заключали. Но и просто уйти в закат как ебаный французский десантник, тоже, наверное, было бы совсем по-скотски. Ну, я решил, что просто скажу. Без слёз, без драм. Поймал момент, когда она сидела в кресле, листала телефон и пила вино. Я просто подошёл, облокотился о стену, затянулся сигаретой и сказал: — Я уезжаю. Просто. Без объяснений. Она оторвала взгляд от экрана. Молчала. А потом: — Навсегда? Бля. Вопрос, конечно, интересный. — Наверное. Она сделала глоток вина и только тогда медленно кивнула. — Ну что ж. Ты всегда был ветреным. Сказал бы что-то остроумное, но не стал. Просто кивнул в ответ, стряхнул пепел и вышел из комнаты. Я не прощался с этим городом. Не было никакого "Ах, вот мои последние часы в этом месте". Просто сел в автобус и поехал в аэропорт. Пока ехал, смотрел на улицы. Я не скучал. Я нихрена не запомнил. Этот год был, как затяжной трип. Непонятно, блядь, когда всё началось и чем закончилось. Но вот заканчивалось прямо сейчас. Я вернулся. На часах — уже под утро. Я всё это время не спал. Просто лежал, смотрел в потолок и гонял в голове всю эту ебаную канадскую одиссею. Какого хуя я вообще туда уехал? А, ну да. Я не мог смотреть на Лиса после того, что случилось. Не мог видеть его живым, потому что тогда пришлось бы по-настоящему осознать свой проёб. А я ж не из тех, кто остаётся разгребать последствия. Ну, не совсем. Из тех, кто делает вид, что у него всегда был план. Только вот с возвращением нихуя по плану не пошло. Одно дело — хотеть обратно. И совсем другое — вернуться и понять, что тебя тут уже никто не ждал. Причём не то чтобы он сильно изменился. Всё такой же. Всё такой же красивый, сука. Всё с тем же взглядом, от которого меня когда-то начинало клинить. Своя квартира. Учёба. Друзья. Кот этот ебучий. И вокруг этой жизни уже всё было выстроено без меня. Я ведь всё это время в голове держал какую-то запасную версию реальности. Что приеду — и всё как-нибудь само встанет на место. Ну, не сразу. Через скандалы, через очередную хуйню, через взаимный вынос мозга — неважно. А потом я реально увидел этого высокого уёбка рядом с ним — и до меня наконец дошло: Лис не сидел всё это время один, дожидаясь, пока я нагуляюсь по своим канадским помойкам. И, наверное, в нормальном мире на этом моменте стоило просто отъебаться, пожелать человеку счастья. Порадоваться, всё такое... Но меня вместо этого перекосило, как последнего мудака. Я смотрел на них — и внутри сразу начинало зудеть что-то мерзкое. Типа: а это вообще кто нахуй и зачем? Я ведь даже не знаю, что между ними. Но как будто специально ищу повод зацепиться. Хотя Лис уже прямым текстом послал меня нахуй. Надо бы наконец успокоиться и заняться своей жизнью, да? А я уже опять думаю, не заехать ли к универу. Или к дому. Ну чисто случайно. Посмотреть. Как будто мне одного раза мало было. И самое ублюдское — я ведь уже заранее знаю, что снова творю хуйню. Ну а хули. Как будто меня хоть когда-то это останавливало.