Обратная сторона

Приятную утреннюю тишину офиса, который медленно заполнялся работниками, вдруг нарушил резкий крик из кабинета главного редактора. — Макс! Зайди ко мне! Молодой парень, к которому обращался главред, вздрогнул и поднял голову. Только сейчас он понял, что чуть не уснул, пытаясь сосредоточиться на статистическом отчете о промышленности в регионе. Это было неудивительно — статистика плохо сочеталась с утром понедельника. И с предшествующей тому бессонной ночью. Фомин запустил пальцы во взлохмаченные светло-русые волосы, пытаясь хоть немного пригладить их, потер лицо, затем встал и, вздохнув, направился к главреду. — Что? — спросил он, войдя в кабинет. Громов казался нервным. Впрочем, главред всегда был немного нервным, но сейчас — как будто больше чем обычно. А еще Макс вдруг почувствовал исходящую от него усталость. Она пряталась в мелких морщинках у глаз, начавших седеть волосах. Во взгляде. — Сейчас будет небольшое объявление, — ответил Громов, барабаня пальцами по столу. — Еще мне нужен Проныра. Где Проныра? Макс пожал плечами. Сегодня он еще не видел одного из самых скандальных — в широком смысле — журналистов их редакции. — Проныра! — крикнул главред, теряя терпение. Через пару минут в дверях показался обладатель столь необычной клички. Его имя, к слову, было вполне себе обычным — Евгений Савин, однако так к нему в офисе не обращался практически никто. Он тоже был молод, как и Фомин, но чуть ниже ростом. В отличие от Макса, предпочитающего футболки и джинсы, он носил брюки, клетчатые пиджаки и рубашки. Его волосы тоже были светлыми, однако чуть более короткими и тщательно причесанными. Но прежде всего Савина отличал взгляд — жесткий и цепкий, словно сканирующий все вокруг. Проныра слыл профессионалом, способным если не на все, то очень на многое. Он мог добыть любую информацию, разговорить почти любого человека, сделать скандал там, где, казалось, это было невозможно. Макс всегда удивлялся его талантам. И тому, как парень, внешне похожий на повзрослевшего ботаника, умудряется расположить к себе кого угодно за пару минут. — Значит так, — начал Громов, обращаясь к журналистам. — Вы уже в курсе, что в редакции — новый директор. Парни кивнули. Главред вздохнул: — И этот новый директор хочет... проверить каждого из вас. — В смысле проверить? — воскликнул Макс. — Мы работаем тут уже несколько лет. — О чем речь? — поинтересовался Проныра. — Вам хотят дать нестандартные задания. То, чем вы не занимались, — сказал Громов. Журналисты переглянулись, не понимая, к чему он клонит. Им обоим каждый день приходилось делать самую разную работу, начиная с опросов людей на улице и заканчивая небезопасными вылазками на закрытые объекты. Главред тут же поспешил пояснить: — Проныра отправится в суд. Завтра начинается процесс по делу Плетнева, водителя, убившего маленькую девочку. Савин поморщился. Макс знал, что тот терпеть не может сидеть в судах — его деятельная натура не выносила многочасовых заседаний и монотонной речи. Однако Проныра тут же взял себя в руки. — Ладно, — ровно ответил он. — Надеюсь, там будет хотя бы одна драка. Громов, окинув его внимательным взглядом, переключился на Макса: — А ты должен будешь написать статью про Яги. И не простую, а скандальную! — Про кого? — удивился Фомин. Главред закатил глаза. — Только не говори, что не знаешь его. Это один из самых известных жителей нашего региона! — Я не пишу про звезд, откуда я могу про него знать? — Значит, узнаешь сейчас, — припечатал Громов. Он что-то поискал в своем телефоне и протянул его журналисту. — Это Яги Ялов. Ему тридцать, и к этому возрасту он сделал практически невозможное — продвинул региональную культуру на уровень страны. Он создал коллекцию одежды и украшений с этническими элементами, организовал несколько крупных фестивалей и даже замахнулся на сценарий для фильма. «Инмар», слышали? Он человек, который сделал то, что пылилось в деревенских музеях, модой. То, что не удавалось почти никому. Проныра усмехнулся. Макс не отреагировал никак — он все еще смотрел на фотографию незнакомца, не в силах оторвать от нее взгляд. — Внешность у него, — добавил главред. — Специфическая. Он странный даже для представителя своего народа. Фомин, почти не слушая, продолжал вглядываться в изображение. Увиденное поразило его. Яги действительно был ярким представителем одного из немногочисленных народов, населяющих страну. У него были медные — и судя по всему, натуральные — волосы, уложенные в стильную прическу. Такого же цвета брови. Бледная кожа. Чуть широковатые скулы. Тонкие красивые губы. Раскосые глаза неопределенного оттенка — то ли зеленые, то ли голубые, то ли серые. Глядящие, казалось, в самую душу. Он был хорошо одет и выглядел очень ухоженно. Однако во взгляде было что-то необычное, что-то дикое. Как будто он бросал вызов одним своим видом. Макс никогда не видел таких парней. С такой яркой необычной внешностью. С такой уверенностью, словно говорящей, что он может покорить весь мир. Фомин не был уверен по поводу мира, но сам он определенно чувствовал себя покоренным. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему ужасно хочется увидеть этого человека. Познакомиться с ним. — Такой красивый... — пробормотал парень. Громов и Савин удивленно вытаращились на него, затем переглянулись, словно сомневаясь в его психическом здоровье. Макс, немного отойдя от первого впечатления, поспешил вернуть телефон главреду и сосредоточиться на деле. — Говоришь, нужен скандал? В чем подвох? — Подвох в том, что он не дает ни малейшего повода для скандала, — ответил Громов. — А прессе рассказывает только о своем творчестве. — Разве это не самое интересное? — спросил Фомин. — Я бы с удовольствием написал о его проектах. — Читателям нужны не его проекты, а его грязные тайны, — закатил глаза главред. — Может быть, он замешан в каком-то скандале. Нарушил закон. Или вообще гей. Макс отвернулся, уставившись на движущийся за окном город. Мысль о том, что Яги может оказаться геем, взволновала его. Но даже если это не так, Фомин в любом случае был бы рад познакомиться с ним. — Все ясно? Свободны, — произнес главред, давая понять, что разговор окончен.