Обожженный 2005.

Что вы знаете о 2005м годе? Да, это то самое время старых компьютеров и навороченных телефонов раскладушек, которые люди привязывали к шнурочку и носили на шее. Время загорелых девчонок в облегающих джинсах на низкой посадке, что слушали Бритни Спирс или какого-нибудь Канье Уэста. Различные браслетики с побрякушками на них, Windows XP, запуск YouTube’а, расцвет семейства Кардашьян. Наверняка можно приплести и теплые золотые закаты. Разумеется, не стоит забывать о кризисе, что был сравнительно недавно, до сих пор портящий жизнь в некоторых регионах.. Но разве подросткам есть до этого дело? Они живут своей жизнью, стараясь хоть как-то ее разнообразить. Кто-то становился местным стилягой, а в то же время другой спешил абстрагироваться от общества. Таков был наш герой.

***

Утро. 6 часов. Меркурий нехотя разлепляет глаза, после чего тянется к назойливому будильнику, что заливался звоном. Потупив взгляд на белый циферблат, он садится на кровати, все еще борясь со сном. Как бы не проиграть и не отправится обратно в объятия Морфея. А ведь так хочется. Но все таки, светлое утро берет свое. Меркурий надевает свои странные очки на нос и встает с нагретой постели. —Как же душно… — пробормотал под нос юноша, подходя к окну. После открытия форточки в комнату заходит свежий воздух раннего утра. Щебечущие птицы радостно приветствуют новый майский день, купаясь в листве деревьев. Красота. Да вот только наш наблюдатель в полностью не может оценить ее глазами. Хотя правильнее будет сказать глазом. Подойдя к зеркалу в ванной, Меркурий чувствует мимолетное отвращение. Толи из-за того, что он голоден, толи из-за представшего вида. Казалось бы, аккуратные черты внешности, но левая часть лица, плеч, да и всего тела покрыта рубцами. Ужасными. На них больно смотреть. Такие обычно остаются как результат сильных ожогов. Светло-русый парень снимает очки с затемненной левой линзой, смотрит на отражение опять, но ничего не поменялось. Максимум все расплылось из-за плохого зрения правого глаза. А что с левым? Левый глаз почти слепой, с ярко выраженной экзотропией. Говоря по-рабоче-крестьянски: косой. Меркурий умывает свое лицо холодной водой, после чего возвращает очки на уже высушенное полотенцем лицо. Это самый рабочий способ до конца проснуться. «Сегодня важный день, надо бросить много думать.» Меркурий из ванной направился на кухню. Самая обычная, маленькая кухня, какая соответствует хрущевкам. Перед окнами висят короткие резные занавески, что чем-то напоминали белый тюль. В белой бахроме шторок постоянно путались мухи, но сейчас ни мух, ни другой живности не было. На плите стоит ободранный чайник. Видно, еще не вскипел. Над плитой немного задрипанная металическая вытяжка, многочисленные полки с малость пожелтевшими от времени дверцами. Холодильник, обладавший таким же оттенком желтизны, усыпан магнитиками. За столом, подперев рукой голову, сидит женщина, смотрит в окно. Волосы собранны в неаккуратный темный пучок на затылке. —Теть Марфа… Доброе утро. — не особо внятно сказал Меркурий, стоя в дверном проеме. Сонливость, похоже, не хотела его отпускать. —О, уже проснулся, — обернулась женщина. На вид ей было лет 45. — Доброе утро, Меркурий. Погоревший прошел на кухню. Надо сделать себе чай и бутерброды. Да, а то от послесонного голода будто дыра в животе образовалась. Неприятное ощущение. Чайник залился громким свистом, а значит юноша стал на шаг ближе к еде. —А где дядя Игорь? —На работу уехал. —Уже? — После чего очкарик зевнул. —Мгм. Повисло молчание, которое нарушалось лишь звуками перемешивания сахара в чае и шуршанием пакета с хлебом. —Дорогу помнишь? — Попытка завязать диалог. —Да, теть Марф, помню… Марфе не очень нравилось, когда Меркурий обращался к ней и ее супругу как к тете и дяде. Но с другой стороны, она понимала его. Сколько не старайся, но он не будет относиться к ним, как к родителям. Их не заменить, все таки. Меркурий сел за небольшой стол, на котором была постелена эластичная и немного дырявая в местах сгиба ПВХ скатерть, напротив тети Марфы. На стол он поставил чашку с чаем и тарелку, на которой лежало несколько бутербродов. Наконец-то завтракать. Живот уже успел знатно преофигеть. Тетя Марфа смотрела то в окно, то на ее приемного сына. Допив свой кофе, она поставила кружку в раковину и ушла с кухни. Вероятно, дособраться на работу. Обожженный тоже на кухне был не долго. Наспех впихнув в себя бутерброды, он отправил стакан и тарелку к кружке его мачехи. Что вообще сказать о приемных родителях Меркурия? Марфа и Игорь - женатая пара в возрасте 48 лет. Из-за показателей здоровья детей они иметь не могут. Поэтому будущие опекуны забрали «наше главное действующее лицо» из дет. дома когда ему было 14. С того момента, знают они о нем мало. Да, новоиспеченные родители рассчитывали, что после адаптации в новом доме Меркурий им все расскажет, но этого не произошло ни тогда, ни к 17 годам. Им известно лишь то, что произошла авария, из-за которой этот мальчуган, будучи шестилетним ребенком, попал в приют для сирот, где ему не удалось нормально социализироваться. Другие дети остерегались его из-за внешнего вида. Да, бывали случаи, когда к нему подходили пообщаться, но дальше вопроса «как дела» разговор не шел.

***

На улице, несмотря на солнечную погоду, было свежо, не жарко. Утренние желтоватые лучи пробивались сквозь свежие зеленые кроны деревьев, листья которых чуть пропускали через себя золотистый свет. На неровном асфальте виднелись следы от рисунков мелками. Видимо, они ждали возвращения маленьких художников, чтобы те снова рисовали или крутились вокруг них. Меркурий держал путь в новую школу. «СОШ №109 с УИОП». В голове мыслей почти не было. Он не знал, чего ему ждать, по этому просто не думал об этом. Что будет, то будет. <…> Коридор. Школьный коридор. В лучах утреннего солнца в нем не было душно, в отличие от кабинетов, в которых дай бог откроется окно. Около раздевалки стояли начальные классы, ждали классных руководителей. От них был такой галдеж, что проходить мимо было страшно. Нет, ну а вдруг. Никто не знает, что взбредет им в голову. Можно только догадываться, смотря на драку двух первоклашек. Кто-то постарше либо уже был в своем кабинете, либо опаздывал и пытался прорваться сквозь толпу людей. Меркурий стоял посреди этого бедлама, не понимая куда ему идти. Было бы славно найти стенд с расписанием, но… Где он? А точно ли на первом этаже? —Э... Здравствуйте, — Меркурий подошел к вахтерше. — Подскажите пожалуйста, где можно посмотреть расписание? Заспанная бабуля, повернулась к светло-русому. Она с недоверием прошлась по нему взглядом: от лица до рук. Десятиклассник понимал, что на него будут так таращиться, по этому не решил как-то комментировать свой внешний вид. Просто тихо поправил очки. —Вот там, сзади тебя, милок. — На удивление, вахтер оказалась довольно доброжелательной женщиной. Она показала рукой куда-то за его спину. —А, — Меркурий мимолетно обернулся. Около стены он увидел так называемый стенд с расписанием. От стенда было одно название, конечно. Просто бумажки, приклеенные скотчем к стене. Сначала очкарик не заметил его, потому что около него толпились старшеклассники. —Большое спасибо. Бабушка, видно, бывшая учительница, лишь кивнула ему в след, смотря как он удаляется. Немного протиснувшись среди людей, Меркурий поднял голову немного вверх. Надо найти 10 «В». —Десятый… Десятый… О. Нашел и сразу же возмутился. Кто ставит физкультуру посередине уроков? Но ладно, ее ждать еще несколько уроков. А сейчас ему нужен 27 кабинет. —Не подскажите, на каком этаже находится 27 кабинет? — Обратился обожженный к какой-то девушке. Та в свою очередь, с пренебрежением посмотрела на него. —Не подскажу, — Молчание. — Второй. — Смешная шутка, по ее мнению. Подружаня, стоящая рядом, пустила небольшой смешок. —Ага... Спасибо. Отряхнув рукав серой футболки, Меркурий отправился дальше по коридору. Девушки, оставшиеся позади, о чем-то шушукались между собой. —Что за фрик? —Тоже без понятия. Не видела его раньше. —Он что, весь в ожогах? —Сумасшедший какой-то... Надеюсь, он не в нашем классе. —Подожди… А нам в какой кабинет? —27… —Ну все. Походу с нами учится. —Это чмо? Вот же… —Вот-вот. Меркурий был уже на подходе к кабинету. Да, ему пришлось немного поплутать, чтобы найти нужную дверь. Только он открывает дверь, как тут же вздрагивает от громкого звонка. Зачем их вообще делают настолько громкими, что даже полуглухой пугается? Чертыхнувшись, он проходит в кабинет. —Ты Меркурий Сайко? — С порога задала вопрос учитель русского языка. —Э… Да… — Кареглазый чувствует себя так, будто его застали врасплох, хотя он просто зашел. —Отлично. 10 «В», прошу внимания, — Она хлопнула два раза, чтобы класс обратил внимание. — В ваш класс с домашнего обучения перевели новенького. Меркурий Сайко. Иди сядь за ту парту, не задерживай урок. — Она махнула рукой в сторону одного из трех рядов. Меркурий опустил взгляд на вторую парту первого ряда. Совершенно пустая. Вздох. Ладно, возможно, это к лучшему. Проходя по ряду, здоровым ухом он мог услышать шепот. Логично, что новенького, так еще и такого, надо обсудить. В полностью услышать то, что говорили одноклассники погоревший не мог. И тем более, это не так важно. Вот он уже сидит за партой, как вдруг у себя за спиной слышит очередное перешептывание. —<…>Еще один планетоименный. Откуда они только берутся? —Может щас мода такая? —Тогда я была бы в курсе. Ладно. Допустим. Эти слова все равно не имели для Меркурия смыслового веса. По крайней мере, ему так казалось. Как только учитель начала вести урок, в дверь постучали. Очень активно и кипишно. Затем дверь распахнулась, и в класс зашел какой-то паренек. Можно было бы сказать, что взъерошенный, если бы не факт того, что его рыжие волосы были подстрижены почти под ноль. Ежиком. —Мария Алексеевна, простите за опоздание. Представляете, автобус пропустил! — Резво протараторил незнакомец. Он будто пытался расположить к себе. —Да-да, Марс. Какую неделю от тебя это слышу. Проходи давай. — С замученным вздохом произнесла учитель. За Марсом в кабинет зашли еще две девушки. Те самые, что обсуждали Меркурия около расписания. Они переглянулись, а-ля: ну я же говорила. Пока одни усаживались, Марс с недоумением в глазах подходил к своей парте. За ней сидел кто-то не знакомый ему. Меркурий. —Эа… Ты кто? — Марс сел рядом с незнакомцем. Пришлось. —Меркурий. —Вот те раз. А я Марс. —Свои тарантиновские диалоги будете вести за пределами моего кабинета, Марс, — Постучала по столу ручкой преподаватель. — Остальных это тоже касается. Урок продолжился. Меркурий изредка бросал взгляд на Марса. Черты лица рыжеволосого действительно были приятными, располагающими к себе. Зеленые, будто доброжелательные глаза, веснушки, похожие на созвездия. Это так контрастировало с короткими волосами, пластырем на щеке и порванной банданой. Выглядело так, будто образ сорванца не совсем удался. Так было даже лучше. Марс, в свою очередь, чувствовал взгляд обожженного на себе. Не сказать, что ему это было по нраву, но и замечание сделать он не мог. Толи просто не хотел, толи ему на самом деле нравилось такое «скрытное» внимание.

***

Марс и Меркурий идут по коридору. Какой там следующий урок? Физика. Рыжий пристально смотрит на своего сопутника. Примерно так же пристально, как и погорелый рассматривал его на уроке русского языка. Непонятные шрамы казались раздраженными, очки, оказывается, были с разными линзами, а левое ухо деформированно. Такой вид разжигал в зеленых глазах большое любопытство. Обожженный замечает на себе столь внимательный взгляд. Конечно, понятно, что ему поспособствовало, но спросить все равно захотелось. Надо ведь как-то контактировать. —Ты чего? —Нет, это ты чего. —В плане? — Меркурий оборачивается на одноклассника. —Бля, ты серьезно? —Марс берет его за запястье левой руки, и подносит ее поближе к своему взору. — Весь в шрамах неизвестного происхождения, очки странные. А с ухом что? Пауза. Слишком много вопросов. Самое первое, что выцепил кареглазый из характера Марса — своеобразная не резкая резкость. Ну и еще любовь к опозданиям. Слова «марсохода» хоть и кажутся возмущенными, на деле он просто удивлен. Странная черта. Но, как говорится: с кем сел, с тем и общаешься. Где так говорится? Не важно. Это негласное правило, которое о себе не заявляет, но которое почти всегда работает. —Ай, ладно, прости. Че-т я слишком резко начал, — Марс отпустил руку и с оттенком виновности почесал затылок. — Если не хочешь, то… не говори. —Что еще раз? —Если не хочешь, то не говори. — Повторил веснушчатый чуть погромче. Дальше путь продолжили в неловкой тишине, прерываемой разговорами других школьников в коридоре, чей-то топотней и тому подобным. Они лишь изредка кидали взгляды на профили друг друга. Говорить особо было нечего, да и не о чем. Можно было конечно завести разговор заново каким-нибудь случайным вбросом, но велика вероятность недопонимания. Но ведь все таки, не попробуешь — не узнаешь. —А… У тебя какой любимый предмет? — Начал Меркурий. Не самая случайная фраза. Скорее даже ожидаемаемая. Но пути назад нет: диалог начат. —Химия. Меркурий обернулся на него, не скрывая замешательства или даже удивления в глазах. —…Химия? —Химия. Молчание. —Врешь, не верю. —А ты поверь. —… —Пискля. В следующую секунду Марс отхватил лихой подзатыльник от обожженного. —Да за что? — Зеленогланый с поддельной досадой потирает ладонью свой короткостриженный затылок. —Физмат обогрел. Считай, благословил. —Физмат? Слушай, если ты мазохист, это не значит, что я такой же. Тем временем оба уже дошли до кабинета физики. Увидев на партах оборудование, один из них ужаснулся и пришел в замешательство, другой — обрадовался. Что сказать про класс? Всем было все равно. Они либо спишут у самого умного, либо решат все на «авось пронесет». —А что ты так удивленно смотришь? — С хитрицой сказал Меркурий, подталкивая своего нового друга в плечо. Он явно хотел его поддеть. —Я нихрена не понимаю. — Рыжий небрежно положил рюкзак на парту. —Да нормально все будет. С тобой сидит физик всея руси! —Пискля всея руси? —Уже не смешно. —Ладно, извиняй.

***

Звонок. Урок. Ручка чиркает, расчет идет. Нелепость. Смешок. Любой взгляд такой эффект создает. Учитель ругается, Марс перед ним кается. Меркурий старается, Сонный глаз не смыкается. Лабораторная сделана, Ответы поделены, Опять звук звонка, На физру пора.