OnlyMarkoPurišić

Это уже давно не было тайной, да и не то чтобы Йере скрывал свой аккаунт. Сначала это была лишь шутка и проверка, захочет ли кто-то на полном серьезе платить такие деньги за его личные фото. Потом он с лучшим другом решил попробовать сделать эротический календарь с их фотографиями. Теперь это его затянуло: вульгарные видео, приватные съемки — казалось, его зад видели уже все фанаты. Процесс создания контента искренне увлекал. Ему нравилось следить, как на тамблере описывали то, как хотели бы ему отсосать, и облизывались на каждый кадр. А читать комментарии и осознавать, что он достался только Марко Пуришичу, заставляло сердце биться быстрее. Марко в основном не был против деятельности своего парня, но некоторый контент шокировал даже его, привыкшего к разным выкидонам Йере. Тот начал показывать Марко каждый пост ради реакции. Он в ответ лишь отмахивался или, краснея, молчал, и Йере не мог понять, как трактовать эту реакцию. Ему хотелось знать, что он не переступил границу, и Марко все еще комфортно, что его парень занимается таким… хобби. Недавно и самого Марко затянуло в это “хобби”. Все началось невинно — насколько это, конечно, возможно для такого контента — с руки Марко на заду в душе. Той, на которой не было компрометирующих тату. Йере даже не пришлось его долго уговаривать тогда, и Марко, убедившись, что его нелегко узнать, кивнул, разрешая публикацию. После этого канал на тамблере стал еле прогружаться от количества мнений и вздохов. Каждый строил теории о том, кто этот человек, которому Йере позволяет так себя лапать. Самой популярной была теория, что это один из музыкантов, с которыми Йере целуется на сцене. Марко тоже мониторил сайт и веселился от обмана и введения в заблуждение, а со временем даже начал предлагать свои идеи: рука, охватывающая и сдавливающая горло Йере — тот даже дал себя немного придушить после фото; ладонь, сжимающая его волосы и вскидывающая голову, открывая кадык; а то и пальцы, смазывающие макияж под глазами. Очень долго он соглашался на это, пока Йере не попросил о более откровенных вещах. Был обычный вечер и никаких активностей даже не предвиделось. Марко сидел на диване в гостинной и листал ленту инстаграма. Он приехал к Йере на неделю, пока дела снова не навалились на них и не утащили в летние туры. — Мне нужно фото для поста в онлифанс. Можно… мы кое-что новое попробуем? — тихо и стеснительно спросил Йере, будто из ниоткуда появившись сбоку на диване. Марко было даже непривычно от того, как тот мялся, заламывая пальцы рук, ведь обычно именно он так себя вел, а Йере рядом уверенно улыбался и успокаивал. Роли поменялись, и сейчас Йере сидел с легким румянцем, словно представлял, как желания осуществятся, стоит Марко согласиться. Зная, какие идеи обычно появляются в этой гениальной голове, стоило-таки разузнать, в чем состояла эта, пока он слепо не согласился на все, что тот предлагает. — А что именно мы попробуем? — не без интереса спросил Марко. — Я тут подумал, может, мы могли бы немного поменяться ролями? В смысле… ну… — Йере затих, и Марко стало не по себе, хоть он и понимал, что дело было больше в щепетильной теме. — Эй… Все в порядке. Мне нравится делать с тобой эти фото, и я открыт к предложениям, — он легко сжал руку Йере, подбадривая. — Хочу фото того, как кусаю твою грудь. Или сосок. Или шею. А еще чтобы у тебя вокруг были засосы. Боже… я тут подумал… фото, где я облизываю сквозь шорты твой член… Это уже слишком? Прости, меня понесло… — он тараторил на своем ломаном английском и отчасти надеялся, что Марко не поймет и половины его идей. Но Марко все понял, и за пару секунд перед глазами пробежали картинки Йере, которые он потом сможет пересматривать. Затем он попытался взвесить все “за” и “против”. Завершив свою рефлексию на том, что плюсов в этих описаниях больше, Марко наконец нашел в себе ответ: — Я думаю, на крайний случай мы бы могли оставить это для личного архива, если передумаем делиться таким. Что думаешь? — он перешел на заговорщический шепот, придвигаясь ближе. Йере поднял глаза, и они чуть ли не сияли звездами, а нижняя губа была счастливо закушена. Марко бы не смог отказать этому восторженному щенячьему взгляду. Да и, если честно, идея ему правда понравилась: Йере его залюбит и будет показывать, что у него есть кто-то важный. Такие фотосессии частенько заканчивались сексом, ведь просто смотреть, как Йере обхватывает пухлыми губами костяшки его пальцев, оказалось сравни пытке. — Хочешь сейчас? — чуть прищурившись, догадался Марко. — Мне пора уже опубликовать что-то, так что… да… — Тащи тогда телефон, — но, вопреки своим же словам, Марко зацепил пальцем цепь на шее и подтащил Йере к себе, зашептав на ухо: — Если будешь хорошим мальчиком, то сможем даже записать видео с моим стоном от укуса. Зрачки красивейшим образом расширились и заполнили радужку. Подписчики уже начали замечать, что с тех пор, как таинственный парень начал принимать участие в съемках, Йере стал выглядеть намного менее наигранно, подмечали мимику и расслабленные позы. Слухи так быстро распространялись, что особо рьяные фанаты начали вести расследование о том, что за мужчина так часто появляется в жизни Йере. Они ничего, конечно же, не нашли, ведь официально с Йере Марко нигде давно не светился, хоть и ласково отзывался в интервью. Все успели забыть об их совместном выступлении, находясь на пороге нового Евровидения. Поэтому иногда появлялись безумные теории, и уже проскальзывали упоминания о том, что мужчина на фото — это Йост, Боян или Харья, хоть объективно и было понятно, что это не так. Некоторые безумцы делали приближенные скриншоты, по отражениям старались составить фоторобот, и вот такое уже пугало, поэтому фотографии они теперь проверяли тщательнее. Иногда закрадывался страх, что Марко разоблачат, и тогда либо будут любить еще больше, либо возненавидят окончательно, но тогда Йере заверял, что тот может в любой момент отказаться от съемки или идеи, и они не будут больше возвращаться к этой теме, но… Но Марко уже подсел на это. На эксперименты для фото, которые открывали в нем новые фетиши и желания. На возможность видеть Йере так, как он себе не мог даже представить до этого, и иметь привилегию пересматривать снова и снова. Йере вернулся с телефоном и накрашенными глазами, красивый, как в их первую встречу — хотя, чего греха таить, он всегда был прекрасен. Марко так и сидел, откинувшись на диване, и молча наблюдал за действиями Йере, отдавался на любые растерзания любимого. Тот по-хозяйски уселся Марко на колени и снял с него футболку, ласково скользя по груди. Для Йере эти фотосессии никогда не были просто игрой, он очень серьезно подходил к комфорту Марко в эти моменты. Отслеживал реакции, гладил, целовал, старался показать, что это все для их удовольствия, а не просто ради фанатов. Вот и сейчас он прикусывал нижнюю губу, пробегался пальцами по шее, шептал ласковые слова. — Только не шею, скоро концерт, — гортанно пророкотал Марко. — Хорошо, детка. Йере начал нежно, целовал грудь, лишь иногда проводил зубами. Старался не захватывать кожу, а только скользить по ней языком. Чем интенсивнее Йере сжимал зубы на чужой груди, тем слаще становились стоны и краснее распускались цветы засосов. Постепенно это превратилось в чувственное месиво, где нельзя было различить границы укусов, каждый след плавно перетекал в новый, а кое-где темнели глубокие следы от зубов. Упругая кожа приятно поддавалась, и останавливаться не хотелось совершенно. Не хотелось, пока Марко не дернулся от возникшей боли, и Йере не начал зализывать, извиняясь. — Ты такой прекрасный, детка. Мне так повезло с тобой, — Йере чуть сильнее прикусил сосок и сразу принялся вдавливать в него язык, создавая трение. — Ммм… Помочь с фото? — хоть вопрос и прозвучал, но Йере был уверен, что тот не способен был держать камеру. — Нет, просто наслаждайся. Еще пара отвлекающих поцелуев в шею, и вот Йере уже настроил камеру телефона для заветного кадра. Марко смотрел из-под прикрытых век и бездумно зачесывал ему волосы назад — любовался. Закусив кожу у ореолы, Йере будто на автомате нажимал на кнопку фотографии, пока сам не отводил взгляда от глаз Марко и несколько раз потерся о его ногу. Брови непроизвольно заломились от короткого облегчения, и тогда его милый Марко откинул назад голову, разрывая зрительный контакт. Йере рухнул лбом на его грудь и пару раз поластился щекой об укусы. Марко поморщился, но погладил по голове, ведь до одури любил, когда чужая борода скользила по его телу. Йере решил, что все-таки может зайти дальше, и включил видео. Взгляд исподлобья был устремлен в камеру, а на фоне темного макияжа голубые глаза горели особенно ярко. — Я знаю, что ты будешь пересматривать это, детка, — он вытащил язык и, все так же не отводя взгляда от фронтальной камеры, прошелся языком по тяжело вздымающейся груди, вновь задевая сосок. Уголки губ сами поползли вверх, когда Йере представил лицо Марко при просмотре. Тот в ответ громко ахнул и сжал волосы, сильнее вдавливая в грудь. Йере укусил, больно. Стискивал челюсть, пока не услышал хныканье и рука не потянула вверх, отрывая от измученной кожи для поцелуя. Он даже не понял, остановил ли видео и когда, но это было неважно — он вырежет все, что скомпрометировало бы Марко, позже. Сейчас важно лишь... — Я сейчас умру, если ты меня не трахнешь, — на выдохе прохрипел Марко, едва отстранившись для вдоха от сладких губ. — Все для тебя, милый. Долго копошиться не пришлось: Йере подозревал, как все закончится, поэтому сразу принес презерватив и смазку. Немного помешкав, он все-таки сделал фото того, как облизывает вставший член Марко сквозь домашние шорты. Тот чуть ли не мурчал, представляя, как потом будет смотреть эти фото в разлуке, как будет вспоминать Йере, который творит с ним такие приятные непотребства. Когда Марко включился в эту идею, у них появился общий архив с фотографиями, который они регулярно пополняли. В основном там были откровенные совместные фото, но иногда появлялись и индивидуальные. У Йере сразу подскакивал пульс, когда Марко в середине дня присылал, будто между прочим, смс с содержанием типа: “обновил для тебя архив, хорошего вечера, люблю”. В такие моменты Йере был уверен, что как можно быстрее вернется, закроется в номере и будет ласкать себя, смотря на своего красивого и очаровательного Марко. В последний раз тот сделал ему около десяти фоток на своих тренажерах дома. Потный, с рельефными после тренировки мышцами, шальной, с игривым взглядом и чертовым стояком в шортах. Ужас. Ужасный ужас этот Марко. Йере готов был облизывать экран телефона, если бы это давало попробовать на вкус соленую кожу Марко, что находился за многие километры от него. Марко обожал потом получать сообщения о том, насколько он прекрасен и хорош, и искренне в них верить. Верить в то, что для Йере он был самым желанным и любимым — и тот всегда это доказывал, сам того не зная. Терпеливой подготовкой к сексу или долгими, глубокими поцелуями, как сейчас. Марко уже хотелось поскорее почувствовать в себе чужой член и подмахивать бедрами под его движения. — Ты до ужаса нетерпелив сегодня, детка, — прокомментировал Йере очередной рывок Марко в попытке насадиться сильнее. — Это все твое влияние. Ты себя видел вообще? Ну все, я готов, пожалуйста… Хохотнув, Йере вытащил пальцы и раскатал по своему члену презерватив. Сколько бы они ни занимались любовью, ему никогда не надоело бы ни слушать первый стон Марко, когда в него медленно входил член; ни то, как тот поторапливал Йере с толчками; ни то, как он ловил губами воздух, попутно пытаясь целовать. Шедевр, достойный картинной галереи, но невозможно представить Марко статичным, это было бы неправильно. Марко должен извиваться, вздыхать и просить еще, иначе все это пустое, незавершенное и недостойное. Йере опрокинул его полностью на диван и, уперевшись коленом в подушку, приподнял бедра. Так удобнее, приятнее, и Марко мог окончательно распластаться под ним, полностью открывшись. Чертово совершенство, а не Пуришич. Темп нарастал, как и вздохи уже самого Йере. Казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, причем не только от темпа. Как бы он ни любил видеть такого Марко, он никогда бы не записал их секс на видео. Йере не хотел смотреть на это через экран — в этом не было никакого смысла. Здесь нужно трогать и чувствовать, быть в моменте. Марко достоин лучшего, хотя порой Йере думал, что и так доставляет дискомфорт постоянными остановками на фото. Возможно, он преувеличивал, ибо такие "фотосессии" у них были нечасто, и обычно именно желание сделать горячее фото перерастало в секс, но никогда не наоборот. В голове Йере всегда ставил эту черту между "я с тобой в моменте" и "мне нужно пару фото, но это не значит, что я оставлю тебя в возбужденном состоянии после ласк". — Йере… черт… я сейчас… — Марко открыто простонал, впиваясь ногтями в чужое предплечье. Йере увеличил амплитуду и вконец потерял хоть какое-то подобие ритма, наблюдая, как Марко после полученного кивка стал мелко надрачивать себе. Красивый, какой же он красивый. И Йере утонул в поцелуе, в желании — в чувствах и любви к этому несносному хорвату. Пульс бил в ушах и в самой глотке, пока не начал медленно стабилизироваться. Иронично, как часто он пропускал момент, когда кончает, и осознавал это, лишь когда Марко водил ногтями по его шее, легко царапал кожу головы и целовал в висок. — Жив? — прозвучал под Йере сиплый шепот. Йере лишь утвердительно промычал, не желая слезать, пока не понял, что проморгал состояние самого Марко. Он резко подорвался, но, увидев белесые следы на растерзанной, казалось, голодным животным груди, заметно расслабился. От чужого внимания это не ускользнуло. — Мне хорошо, не волнуйся, — Марко устало прикрыл глаза, но вдруг ему пришла идея, — слушай… а можно еще пару фоток? — Для тебя все что угодно. Каких?

***

В итоге на общее обозрение они утвердили лишь первое фото — изначальную идею Йере, — и телефон уже пиликал от потока комментариев. Почти все остальные кадры ушли в личный архив. Такое не хотелось показывать людям: ни видео с комментариями Йере и стонами Марко, ни то, как Йере любовно уткнулся в чужие шорты, накрывая возбуждение ртом. А фотографии, сделанные по просьбе Марко, грозились вызвать остановку сердца, стоило вновь их увидеть. Их было три. На первой наманикюренная рука Йере размазывала по груди Марко сперму. Белые пятна на бордовых засосах выглядели невероятно, и Йере зачарованно водил рукой, не в силах поверить, что это правда происходило с ним. Вторая была похожа на идею самого первого фото: Йере слизывал все то, что размазал только что по груди. Все бы ничего, но пятна были и на бороде с губами, что делало фото до невозможности развратным и грязным. Во всяком случае, так думал Йере, пока Марко не попросил о последнем. Тот сам его снял и не дал посмотреть на результат, пока он не появится в архиве — сразу же отправил себе и удалил так, чтобы Йере не смог восстановить его. Для фотографии Марко собрал как можно больше спермы с груди двумя пальцами. При этом Йере для себя отметил, что тот делал это именно рукой с новой религиозной татуировкой — должно быть, хотел, чтобы Йере точно видел, что это он. Потом он попросил Йере открыть рот и высунуть язык. Тогда тот неожиданно для самого себя покрылся румянцем, но послушно выполнил сказанное. Марко поднял пальцы и с интересом смотрел, как семя стекало на подставленный язык. Пара капель еще после прошлого фото вперемешку со слюной потекла с уголка губ по подбородку, а борода все так же была в засохших пятнах. Йере увидел это фото спустя неделю и минут десять не мог отвести взгляда. Не мог поверить, что это его набожный Марко едва ли не с тремя крестиками на шее предложил подобное. Марко уже уехал, но именно сейчас Йере захотелось прижаться к нему и засыпать того комплиментами и словами обожания. Стоять на коленях и молиться этому человеку за то, что он пришел в его жизнь и творил… такое. И, господь, они должны гореть в аду за это фото, за эту идею, да вообще за эту мысль, но, черт возьми, как же им было на это плевать, ведь оно явно того стоило.