В кошачьей шкуре

      Ки Хун шел домой, раскачивая пакетом с рыбой. День выдался ни к черту, но Сон Ки Хун был отъявленным оптимистом, поэтому никакие передряги не могли испортить ему жизнь.       Шлепая по лужам, он поначалу просто насвистывал себе под нос, а следом начал уже вслух напевать незатейливую песенку. По улочке Ссангмундона тянулся аромат жареного тофу. Из открытых окон доносились голоса, звон посуды, тарахтения вентиляторов. Что-то хлопало, грохотало, гудело, а Ки Хун улыбался и пел.       Позади остался торговый квартал, когда он свернул к мусорной решетке. Здесь его всякий раз поджидали голодные кошки. Впрочем, где бы Ки Хун ни оказался, туда волшебным образом стекались все коты района. И аппетит у каждого был дай бог.       Однако сегодня никто с голодным воплем не выбежал Ки Хуну навстречу. Он пошуршал пакетом. Никого. Пошуршал громче, позволив запаху свежей рыбки распространиться в воздухе. Ничего.       — Кыс-кыс-кыс, — позвал Ки Хун, как вдруг заметил: между полными гниющими отходами контейнерами сидел кот. Мохнатые ушки выглядывали прямо над картонной коробкой из-под рисоварки. Необычно темные для животного глаза смотрели прямо на Ки Хуна с непередаваемой и почти человеческой осмысленностью. Хотя в подобные моменты ему всегда виделось в животинке что-то от человека. А дальше совесть и необъятная любовь к представителям кошачьих не позволяла Ки Хуну просто так уйти.       Он присел перед котом на корточки. Темно-коричневая шерстка была чуть вздыблена от сырости. К лапам прилипла грязь. Котик выглядел до того жалким и маленьким, что больше походил на промокшее перо.       Ки Хун осторожно протянул ладонь к существу, боясь, что оно испугается чужого прикосновения и убежит. Но котик чуть поднялся на задние лапы и сам ткнулся лбом в ладонь человека. Ки Хун провел рукой от самой головы до хвоста, и животное с удовольствием прогнуло спинку.       — Ну привет, малыш.       Ки Хун порылся в пакете. Поначалу он хотел угостить нового знакомого хвостовой частью рыбы, но в последний момент передумал и поделился кусочком брюшка. Кот не стал сразу же кидаться на еду — понятие о кошачьих манерах было для него не пустым звуком. Он аккуратно обнюхал щедрое подношение и, так и не попробовав ни крошки, поднял на человека ясный открытый взгляд.       Ки Хун бережно достал кота из коробки. Если поначалу котик показался совсем уж маленьким, то теперь, когда Ки Хун как следует его ощупал и взвесил, он заметил и упитанность, и несвойственную дворовым животным мягкость шерсти без колтунов. Котика регулярно подкармливали. Либо у кого-то поднялась рука просто выкинуть домашнего питомца на улицу.       Вдалеке прогремели раскаты грома. Ки Хун горестно вздохнул. Пришла пора прощаться.        — Может еще увидимся, приятель.       Словно поняв корейский язык, котик мигом вцепился в штанину своему новому знакомому. Ки Хун осторожно отцепил коготок от ткани и снова усадил кота в коробку.       — Прости, маленький, но мне нужно идти.       — Ма! — натурально выдал котик.       Душу сердобольного Сон Ки Хуна точно полоснуло ножом. Он не мог бросить на произвол судьбы существо, назвавшее его «мамой». На него все смотрели глаза цвета осенней земли, что вобрала в себя тепло прошедшего лета. Янтарные вкрапления на радужке напоминали отсветы солнца, в яркой глубине которых таились надежность и манившая Ки Хуна тайна. Он видел, ему не показалось, как эта «теплая земля» наполнилась слезами — целыми озерами несчастных слез, — прежде чем идеальная гладь покрылась тонкой коркой льда из боли и одиночества.       Пару секунд они с котом сверлили друг друга взглядами. Ки Хун кусал себя за язык, боролся и боролся, но все же сдался. Он всегда сдавался.       — Ма!       — О боже мой, боже, нет, — заголосил Ки Хун, чуть не скончавшись на месте от разрыва сердца. — Ты же просто малыш! Я не могу бросить тебя одного здесь.       Он осмотрел коробку в надежде найти какую-то записку вроде «Берите кто хотите» или «Кот общий — не забирать». Но на картонке не оказалось никаких опознавательный знаков, кроме раскисшей наклейки. На ней угадывалась лишь одна надпись: «Упаковщик №01».       — Ты же достаточно воспитанный котик, чтобы не устраивать проблем?       — Мау! — согласился тот.       — О! Ты понимаешь все? Ты умный, да?       Ки Хун вновь достал кота из коробки и приподнял над собой. Чуть поджавшиеся лапы существа моментально вызвали у него новый прилив восторга. Котик был прехорошеньким, совершенно очаровательным. В такие моменты понимаешь, что нашел свое счастье — или оно само тебя нашло.       Раскрыв ветровку, Ки Хун крепко прижал найденное счастье к груди. И кот без малейших капризов позволил укутать себя и доверчиво нести туда, куда пожелает его человек.

***

      В коридоре Ки Хун опустил кота на пол, чтобы разуться.       — Это ты, Ки Хунчик?       — Я, мам, я!       Госпожа Хэ Джин прошаркала из комнаты навстречу сыну. Заметив в коридоре незваного гостя, она всплеснула руками и заворчала:       — Опять притащил какого-то облезлого дохляка в дом!       — Только на одну ночь, мама! Потом я найду ему дом.       — Знаю я твою «одну ночь»! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не таскал сюда всяких блохастых бродяжек. Немедленно выстави его на улицу!       Ки Хун аж задохнулся от уготовленной животному судьбы.       — Как можно вот так выбросить тварь божью на улицу?! В грозу!       Воззвание к Господу возымело моментальный эффект. Сдавшись, госпожа Хэ Джин закатила глаза к потолку.       — Не давай ему шастать по спальням, пусть дальше коридора даже носа не сует. И пусть только попробует где-нибудь нагадить.       Она бросила в угол старую подушку. Сверху застелила ее собачьим поясом, которым обвязывала поясницу, когда ее простреливал радикулит.       Ки Хун присел на корточки перед котом. Только теперь ему удалось рассмотреть животное повнимательнее. Кот оказался довольно упитанным. Не перекормленным, не костлявым дохляком — телосложение было в меру плотным. Казалось, даже шерсть цвета горького шоколада заблестела в тепле комнаты здоровьем и ухоженностью.       Усадив кота в сооруженную лежанку, Ки Хун в последний раз погладил ему мягонькую спинку и ушел к себе.  

***

        Ветер влетал в открытое окно, подхватывал занавески. Старая рама скулила, качаясь от порывов. Вторя ей, прямо за дверью жалобно надрывался кот.       Кошачий голос будто преодолевал по горлу большой путь, прежде чем выйти наружу. И в этом глухом протяжном «мяу» звучало что-то по-настоящему несчастное. С болью за грудиной Ки Хун слушал терзания кота. Из-за духоты он не мог даже накрыться одеялом, чтобы хоть как-то заглушить шум и уснуть.       — Ки Хунчик, — взмолилась мама за стенкой. — Да угомони ты уже эту животинку.       Ки Хун не знал ни одного способа сделать это, кроме самого очевидного. Но он ни за что бы не выгнал животное из дома. Чувство ответственности за прирученное существо уже поселилось глубоко в душе.       — Ки Хунчик! — простонала госпожа Хэ Джин, едва перекрикивая кошачье мяуканье. — Сил моих больше нет!       Подскочив с места, Ки Хун открыл дверь и уставился на кота.       — Ну не плачь, — он подхватил его на руки и обнял точно в попытке извиниться за доставленные страдания.       Котик сразу же затарахтел в его руках. А когда его опустили на пол, он мягким кошачьим шагом прошелся по комнате. Здесь он гораздо быстрее освоился в новой для него обстановке. Ни вопил, ни спрятался за диваном. А сел на матрас, где спал Ки Хун, и стал лизать лапу.       Как только Ки Хун залез под одеяло, кот свернулся в клубочек и снова затарахтел. Животное оказалось очень ласковым и доверчивым. Оно не отказалось ни от поглаживаний между ушами, ни от прикосновений к мохнатому животу.       — И как мы тебя назовем? — раздумывал вслух Ки Хун, лаская животное.       Ки Хун хотел как-то связать кличку с местом, где он нашел кота, но ничего толкового на ум не шло. И тут он вспомнил коробку и единственный на ней опознавательный знак — маркировка «01».       — Будешь Ён Иль. Котик замурлыкал пуще прежнего. Имя ему наверняка пришлось по вкусу. А быть может, новоиспеченному Ён Илю просто нравился голос хозяина. Он охотно ткнулся носом в ладонь Ки Хуна, прося больше. Крошечная черная пуговка была будто нашита в самый центр круглой морды. Ее пупырчатая фактура оказалась мягкой, чуть влажной и прохладной. Ки Хун не удержался и чмокнул кота сначала в мягкую головку, а затем и в носик. И пока мать не видит и не может прочитать ему лекцию о глистах, поцеловал их по очереди снова.