Кабинет информатики

Со временем все начинает казаться привычным – школа, шумные одноклассники, с которыми начинаешь проводить все меньше свободного времени, больше – за тяжелой металлической дверью кабинета информатики. Наверное, началось это с конца восьмого, когда контрольная со всеми этими алгоритмами казалась задачей невыполнимой, особенно шестым уроком. Это было скучно и непонятно, половина класса тайком доставала телефоны, пусть и помогали они далеко не всем – замеченные сразу сдавали их на железный учительский стол. Преподаватель обычно сидел за своим рабочем столом, раз в несколько минут обводя класс незаинтересованным взглядом, после чего вновь устремлял его в монитор. Одноклассники его не любили, в основном парни, девушки же пытались кокетничать и просить поблажки у молодого учителя, на что каждый раз получали «нет». Пусть и ходили между девчонками слухи, что один на один, когда дверь в кабинет была закрыта, договориться с ним было можно… Кажется, и преподавать он не любил – давал длинные конспекты, только чтобы ученики его не трогали. При любых вопросах устало вздыхал, поправляя очки на переносице, да и отвечал далеко не всегда, лишь на особо замудрённые. У него был своеобразный юмор, в большинстве своем больше походящий на тонкую иронию. Никто его не понимал, но особо отчаявшиеся смеялись, надеясь, что тройку это вытянуть поможет. И все это кожей ощущалось, будучи явным напряжением в воздухе, когда его непроницаемые синие глаза останавливались на ком-то из класса. Впрочем, это и не было чем-то хорошим... — Дейвисон… — обратился он к парню за предпоследней партой, что на пару с приятелем делил один телефон. Да и отношение к ним на уроке было таким себе – это удовольствия лишь для учителя. Ровно такое же, как и скачанные на компьютер танки. — Всё, всё… — пробормотал Лололошка, сузив брови. Он прикусил губу, нервно взглянув на учителя, после чего поднял руки с колен, где лежал гаджет, на парту. Как на зло, интернет в этом кабинете плохо ловит. Поэтому, что вышло, то вышло... — Этот гандон даже списывать не даёт… — шепчет друг, недовольно уставившись на свою пустую тетрадь. Лололошка вздыхает, откинувшись на спинку скрипящего стула. Желание писать хоть что-то пропало окончательно. Лишняя двойка сильно его ситуацию не изменит… — Телефон на столе оставь, — произносит учитель, все не сводя пытливого взгляда с чужого малодовольного лица. — Он не мой… — Мне без разницы. И Ло поднялся со стула, нехотя зажимая в ладони смартфон. Приятель злостно зоркнул на мужчину за учительским столом, подпирая голову руками. — Реально же гандон… — продолжил тот свои страдания, глядя теперь на то, как с каждым шагом Лололошки гаджет оказывается все дальше от него. Голубоглазый юноша с легкой неуверенностью останавливается рядом с металлическим столом и кладет телефон друга к прочим таким же. На себе чувствует тот же тягостный взор, который в некоторой степени начинает раздражать... Только вот лицо Ло хмурится сильнее лишь в тот момент, когда дистанция между ним и учителем становится безопасной, а до слуха его не дойдут некоторые занятные фразы. — Мне брат говорил, что раньше нормальный информатик был… — приятель намеренно громко постучал пальцами по столу, но голос его был слегка приглушен рукавом зеленого свитера. — Они сидели с ним и нихера не делали… Вот почему у нас как обычно? — Такое у нас везение… — Лололошка лег на парту, сдвинув свою тетрадь к самому краю парты, словно та была совершенно лишним предметом. — Ты написал что-то? — Нихуя, — прошипел тот в ответ, хмуря темные брови. — Ты тоже? — Написал, но там неправильно по-любому… Парень сдал тетрадь раньше звонка, надеясь свалить вместе с другом. И он не ошибся, верными оказались лишь первые две позиции, выписанные из тетради. Записать что-то по незнакомому условию тот уже не смог – сложно, да и включать мозги желания нет никакого. Так что, уже без разницы… — Дейвисон, останешься, — слова мужчины застыли в воздухе, когда его усталый взгляд скользил по корявому подчерку юноши. Лололошка сжал губы от негодования, но промолчал, опуская взгляд к парте. — Чего он до тебя доебался сегодня? — брюнет по соседству уставился на друга, приподнимая бровь. — Хотя, вот бы меня не трогал. — Не знаю… — Ло прижался к парте щекой, позволяя свои каштановым волосам лежать на лице и назойливо мешать обзору. Тогда прозвенел звонок, одноклассники начали расходиться, попутно хватая свои телефоны с железного стола. И все как один усталые и недовольные. Кабинет совсем опустел, но Лололошка так и остался сидеть на месте. Точнее, без любого намека на интерес лежать на парте, надеясь, что этот самый поскорее его отпустит. Высчитывал долгие секунды, упираясь взглядом в старую побеленную стену. Шли минуты, но преподаватель так и молчал за своим столом, проверяя тетради. Молчал и Лололошка, ведь терять, собственно, нечего – Ричард сказал, что долго ждать его не будет. — Я давно такого бреда не видел, — наконец послышался голос преподавателя и Ло поднял на него взгляд. Старший с едва заметной улыбкой покачал головой, так и оставив открытой одну тетрадь на столе. Похоже, Лололошки. — Ты откуда это взял? — Что взял? — юноша чуть прищурился, когда учитель поднялся со своего места, нерасторопно приближаясь к его парте. Когда мужчина остановился совсем рядом с ним, Ло сгорбился, прилежно сложив руки на парте. Преподаватель положил тетрадь перед лицом ученика, пальцем поочередно указывая на его записи. — Ты с инета все списал? — тот снял очки, положив их на парту с легким звоном стекла. Лололошка тогда неуверенно поднял на него взгляд, замечая на лице гандона-информатика подобие насмешки. Утаивать что-то все равно смысла нет, может, хоть за честность отстанет поскорее… Пусть и ответ послышался совсем другой. — Нет. И Ло медленно опустил глаза к своей тетради. — Даже списывать не умеешь, — насмешливо произнес брюнет, после чего встал сзади, рукой упершись о парту. — Ты конспекты учил? Ничего он не учил, но при учителе этого не сказать не мог… поэтому Ло лишь кивнул головой. Информатика не тот предмет, чтобы сидеть дома и старательно зубрить. Хотя… он и не помнил, когда последний раз вообще сидел за тетрадками. — Тогда почему эту хрень написал? — Не знаю. За плечом послышался смешок. — Сиди ровно, — мужчина слегка наклонился к парте, вглядываясь в чужой корявый подчерк. — Ничего ты не понял. Каждую контрольную палишься… — прозвучал его голос совсем рядом. А вздох парня вышел уж совсем тяжелым и усталым. — Пять хочешь? Затылком теперь отчётливо ощущался чужой взор, отчего Ло лишь ниже опустил голову, который раз про себя зачитывая одно и то же грёбанное слово. — Да. — Окей, но никому об этом не рассказывай… — последние слова начали казаться тихим, едва различимым шёпотом. Ло не видел лица учителя, но по интонации был уверен, что губы его изогнуты в лёгкой ухмылке. Но не той пренебрежительной и бесстрастной, что появлялась на его лице в некоторые забавные для подростков моменты. Ощущалось ведь по-другому… — Ладно… — парень глупо моргнул, сидя на своём стуле без единого телодвижения. В один миг ладонь старшего чуть оттолкнулась от парты, и преподаватель выпрямился, складывая руки сзади. — Парты и доску протрёшь, я тебе лист с ответами дам. Ло еще какое-то время не шевелился, лишь глядя перед собой. — И всё? — юноша резко поднял взгляд, поворачивая голову в сторону брюнета. — Завтра после уроков зайдешь я тебе объясню, — ответил тот, тем же нерасторопным шагом приближаясь к своему столу. А у Лололошки будто отлегло от сердца, пусть и сам не знал отчего конкретно. Глаза его преисполнились благодарность и лёгким блеском – усталость стала не такой явной. Всего-то взять в руки тряпку и повозить ею там и сям… И пять. В какой-то момент оценки начали иметь хоть какой-то вес. — Спасибо, — и парень несдержанно улыбнулся, торопливо поднявшись со своего рабочего места. — Ты помалкивай, если мне зарплату за это срежут, то… — учитель присел на черное офисное кресло, подпирая кулаком щёку. — На твоих оценках отыграюсь, — произнес с той же усмешкой, свободной рукой потянувшись к синей толстой папке с сотней файлов. — Ага, понял я, — с лица все никак не сходит эта радостная улыбка. И тот действительно поставил пять в журнал, на полном серьезе позволил взять из папки нужный лист, чтобы списать всё под чистую. Было не жалко выдирать листы из простой зеленой тетрадки, когда перед лицом лежали все ответы… В тот момент задумываться было некогда. Помог ведь? Помог. Поэтому и распирало от радости. Не думал Ло и о том, что друзья после этого начнут смотреть на него круглыми и крайне недоумевающими глазами. Ричард тогда спросил: «Какого хера, Ло?» А Лололошка только пожал плечами, надеясь, что помогать с контрольной другу потом не придётся… Благо, что эта была итоговой. Дальше только девятый, а там уже и разберётся. И разобрался ведь. … Минуло лето. Все эти три месяца и вспоминать о школе не хотелось – гулянки с друзьями, поездки, прошедшее день рождение. Будто и думать об учебе времени не было. Лишь на последних числах августа мысли невольно вернулись к тетрадкам и учителям… Иногда Ло задерживался после уроков в кабинете информатики или шёл туда целенаправленно после других, таких скучных уроков. В какой-то момент предмет этот даже начал нравится, учитель перестал казаться таким душным мудаком. И называть его Лололошка начал просто «Дилан», естественно, когда никого рядом не было… Да и оказался он поинтереснее многих одноклассников парня – умел слушать, а не только говорить о себе. Дилан давал играть на учительском компе, за компанию заваривал крепкий кофе… Первое время эта горечь вынуждала поморщиться, но потом стало гораздо легче. Что-то в этом было, да и бодрит он куда лучше любого другого. Рука на плече стала привычной, как и чужая ладонь, зарытая в его собственных волосах. Лололошка лишь улыбался, когда бледная рука несильно тянула его за пряди назад, вынуждая встретиться взглядом с синими глазами. Те всегда кажутся уставшими, а залегшие под ними тени лишь усиливают это ощущение. Может, всё это от элементарного недосыпа… Дилан ведь когда-то говорил, что его суточная норма сна составляет не более четырёх часов. Одноклассники начинают смотреть косо, но в лицо ничего не говорят. Ричард уже не предлагает пойти домой вместе, знает, что Ло откажется под самыми разными предлогами. Ограничивается коротким: «Всё, до завтра!», прежде чем с компанией парней пойти в противоположную сторону коридора. Да и всё равно как-то – их это не касается. Ричард разъяснения темы слушать не хочет, а контрольную Лололошка всё равно напишет за него. … Тяжелая железная дверь, как и прежде, отворяется со знакомым скрипом. Ло проходит в кабинет, сразу устремляя взгляд к пустующему учительскому столу, пока из лаборантской слышатся приглушённые звуки. Парень прикусывает нижнюю губу, намеренно, чтобы стало достаточно больно. Он опускает взор к своим запылённым кедам, лишь изредка моргая. Юноша медленно шагает к первой парте, сдвигает назад стул и садится, чего-то ожидая. Возникает желание уйти – в кабинете впервые за долгое время стало неуютно. Звуки эти всё больше начали походить на сбитое хриплое дыхание и стоны. Совсем как в порно с третьим лишним. А ведь всё это казалось слухом. Забавным приколом среди школьников... Просто приколом. Такое, как правило, происходить на деле не должно. Лололошку явно сегодня не ждали. Но сам он теперь чего-то ждёт. Время тянется долго, и сжатые руки юноши неподвижно лежат на коленях. Может, минут пять, но минуты эти ощущались как-то иначе. По-другому. В какой-то момент время замирало, и в ушах застывал мужской хриплый вздох. В другой миг слышался стук, после чего неразборчивые слова. Женский голос – знакомый, но так вот сходу определить сложно. Лололошка и не задумывался над его принадлежностью, неизменно всматриваясь в поверхность парты и слабые блики от флуоресцентной лампы на потолке. Сердце его стучит совсем громко. Словно именно его поймали на чём-то грязном и незаконном. Дверь в лаборантскую небрежно отварятся, и Лололошка наконец поднимает затуманенный взгляд – первой выходит знакомая из параллели, но так и застывает рядом с проёмом, уставившись на парня в ответ. Она сглатывает, косится куда-то позади себя, сжимая руки в кулаки. Следом за ней выходит и учитель, подобно ей устремляя взор на первую парту. Останавливается за спиной девушки, едва заметно приподняв уголки губ. — Поставлю тебе, иди, — он касается её поясницы, выпроваживая к металлической двери. — Он молчать будет… — делает шаг назад, рукой опёршись о белую стену. Девушка торопливо кивает, покидая кабинет. Видно, что забоялась. Становится совсем тихо, нарушает эту тишину лишь слабое гудение учительского компьютера. Лололошка снова опускает взор – теперь к своим сжатым на коленях рукам. Выдерживать на себе чужой взгляд становится делом не лёгким… — Как много ты слышал? — нарушает Дилан сложившуюся тишину, привычным для него шагом направившись к парте. Ло продолжает молчать, будучи не способен подобрать нужных слов. Что это было? Секс? Но говорить с преподавателем о чём-то подобном не позволяют остатки воспитания. Лучше бы парень развернулся сразу, стоило ему почуять неладное из лаборантской. Мужчина чуть обходит юношу, окидывая его оценивающим взглядом. Он останавливается за его спиной, опершись руками по обе стороны от него. — Я не скажу никому… — произносит Лололошка, сильнее сжимая собственные руки. На предплечье парня ложится чужая ладонь и ощутимо поглаживает, надавливая худыми пальцами сильнее необходимого. Даже через ткань всё это чувствуется чётче некуда. Затылком вновь ощущается его горячее дыхание, слышится тяжёлый вздох. Ло сжимает свои губы, всё тело его напряжено. Впервые всё именно так… Всё-таки, и началось это именно с того дня. — Молодец… — шепчет старший, губами касаясь его вьющихся волос. Взгляд юноши неизменно на своих же ладонях. Уже не больно от того, с какой силой короткие ногти впиваются в кожу. — Я… — начал Лололошка, так и застывая с приоткрытыми губами. — Пойду наверно. Но Дилан склонился ближе, а ладонь его медленно скользнула по чужому предплечью ниже – к напряжённой кисти. — Зачем? — послышался его спокойный голос у самого уха. От тона этого кожа парня покрылась мурашками. — Дилан… Лололошка широко раскрытыми глазами смотрел на чужую руку, что накрыла его собственную, кончиками пальцев оглаживая напряженные суставы. — М?.. — Почему ты это делаешь? Ответ казался очевидным. Именно поэтому за спиной послышался смешок, и учительская ладонь легла на бугорок, скрытый чёрными юношескими спортивками. Он так же просто потянул за ближайший шнур, расслабляя резинку. Плечи Ло вздрогнули, как и что-то на его лице. Рука инстинктивно сжала мужскую, а голова поднялась выше, чтобы взглянуть в синие глаза. Собственное сбитое дыхание и порозовевшее лицо не нашло отклика в чужом – неизменно спокойном. Будто это обычное дело… А внутри парня целая буря. Его не касались так девушки, чего уже говорить о нелюдимом информатике. Всё же… Неправильно. И Лололошка оказался бы прав, но тело его было не против. Он не отстранился, когда бледное лицо приблизилось, почти касаясь его носа своим. Лишь застыл, стоило второй руке учителя лечь на его подбородок и слегка сжать, удерживая его лицо в удобном положении. Глаза парня расширились еще сильнее – его губы накрыли чужие холодные. В один момент брови встретились у переносицы и взгляд стал замутнённым. Ладонь Дилана забралась под свободные спортивки и бельё, уверенно сжимая в ладони юношеский член. Ло простонал в губы старшего что-то невнятное, сузив голубые глаза. Одною рукой вцепился в чужой предплечье, а другую положил на его шею. Дилан углубил поцелуй, крепче сжал подбородок парня… В какой-то момент шатен неуверенно ответил, отдался полностью и бесповоротно. Оплел рукой длинную шею, запуская пальцы в тёмные волосы, и едва ощутимо сжимая… Перед глазами пелена, совсем, как и в беспорядочных мыслях. Подвело к этому и то, что он долгие минуты слушал чужие стоны со стояком. Рука Дилана скользила по его плоти в своём ритме, пока Лололошка бессильно задыхался, онемевшими пальцами сжимая его предплечье. Его губы сминали, прикусывали, скользили языком по ротовой полости… Это больше походило на сон. На ту самую эротическую дребедень, после которой больше не сможешь смотреть человеку в глаза. Щёки горят от его касаний, движений, тяжёлого взгляда… Колени напряжённо подрагивают с каждым новым толчком в чужую ладонь. Он будто под чем-то… Чем-то тяжёлым. Слишком рано наступает момент экстаза, и всё его тело напрягается подобно струне. Ло простанывает в губы мужчины, когда очередное движение его руки становится последним. Затуманено Ло всматривается в тёмные лазурные очи, когда лицо Дилана отдаляется. Влажные губы резко обдаёт холодом. Дилан прошептал тогда: «Приходи завтра…» А Ло и не помнит уже, что смог ответить. Может, и вовсе промолчал, неоднозначно кивнув. Зато, хорошо запомнилась дорога домой и весь следующий вечер – сплошная попытка вновь ощутить что-то подобное, смешанная со стыдом и скованностью в груди. Резко стало плевать на всё остальное. Было неловко и думать о том, чтобы снова прийти в этот кабинет… Но мысли то и дело возвращались к Дилану. Только к нему и больше ничему другому. Его глаза. Его голос… Чувствует ли он что-то подобное? Лололошка судорожно вздыхает, накрывая свои губы вспотевшей ладонью. Стало совсем жарко в этой легкой домашней футболке. Наверняка. Иначе зачем? В тоже время становится отчего-то жутко. Мимолетное ощущение, то и дело незаметно проскальзывающее среди всех остальных чувств. Вселяет всё больше неуверенности в правильность происходящего. Вечер сменяется рассветом – снова начинаются занятия. На улице прохладно, а бледное солнце и вовсе скрылось за тучами. Парень подходит к компании друзей у школьных ворот, здоровается легким похлопыванием по спине. Он берёт почти скуренную сигарету из рук друга, неизменно глядя куда-то вдаль. Прижимается спиной к грубым чёрным прутьям, неестественно тяжело выдыхая. Не участвует в разговорах друзей, лишь изредка поддакивая и кивая тем головой. Вынуждает себя слабо улыбнуться, опуская усталые глаза к тлеющей сигарете и опадающему пеплу… Ло делает слабую затяжку, на мгновение нахмурившись от непривычки. Выдохнув, передает этот окурок уже следующему. Лололошка поднимает взгляд к сизому небу, всё ещё ощущая, как покалывают собственные губы. Третьим уроком была информатика. Единственный предмет, по которому у Ло стояла твёрдая пятёрка. Парень в этот раз сел за последнюю, скрываясь за спинами одноклассников. И даже так он время от времени ловил на себе пристальный знакомый взор, от которого юношеское сердце замирало. Снова лекция. Снова много писанины, чтобы занять учеников… От этого не становится меньше разговоров – каждому есть что сказать. Побаливают виски от общего шума, голосов и скипа старых стульев. Преподавателя это совсем не тревожит… Четвёртым была история. Пятым стала физика. Шестым английский… Колотиться меньше от этого сердце не стало. Лололошка вновь зашагал в противоположную сторону от друзей, замечая у себя отдышку. На этот раз неуверенно сворачивает на лево, сжимает измучанные губы, видя закрытую дверь в нужный кабинет. По мере приближения шаги становятся всё короче, а перед дверью парень совсем остановился. Он опустил взгляд к полу, прикасаясь к холодной дверной ручке. Она отварилась с привычным скрипом. На этот раз Дилан лишь сидел за учительским столом, проверяя самостоятельные работы. Так же, как и делает это обычно – в очках с тонкой оправой, подпирая щёку ладонью. Мужчина медленно повернул голову в сторону звука, едва заметно приподнимая уголки губ при виде Ло. В сочетании с его неизменным тягостным взглядом это впервые показалось для парня чем-то осмысленным. На других Дилан определенно так не смотрел... По крайней мере, этого шатен уже не видел. — По математике за что два? — спросил старший, слегка наклоняя голову набок. Парень так и замер в дверном проёме. — Математике?.. — Ага. — Самостоятельная была… — Лололошка прошёл в кабинет, прикрывая за собой железную дверь. — И когда она проверить успела… — с тем же слабым подобием улыбки произнёс брюнет, возвращая взгляд к тетради перед собой. Юноша медленно подошёл к столу преподавателя. Он положил ладонь на угол, осторожно проведя большим пальцем по его торцу. Стол этот такой же холодный, как и всё остальное. — Кофе будешь? — спрашивает Дилан, перечеркивая красной пастой один из ответов. Лололошка лишь кивает. — Чайник поставь тогда. И парень отстраняется от стола, устремив взгляд на дверь в лаборантскую. Он медлит, прежде чем приблизиться к ней и неуверенно открыть, отчего-то заглядывая внутрь с нахмуренными бровями. Но, всё там оказалось как и прежде – на старой выкрашенной парте пара керамических кружек, одна из которых с кофейной гущей на дне. Парень выдвигает к себе чистую. Слышится бурление воды в электрическом чайнике, а взгляд Ло слепо направлен куда-то на стену. Он сидит на деревянном стуле неподвижно, сжимая свои руки на коленях. Где-то позади доносятся шаги, но парень неизменно глядит перед собой. Дверь в лаборантскую закрывается. Лололошка поворачивает голову назад, встречаясь взглядом с синими глазами, что уже успели стать чем-то привычным, но… Только не сегодня, ведь вчерашний день всё ещё свеж в памяти. Помнит и тело – ноги непроизвольно сводятся вместе. Слышится щелчок чайника. Парень сглатывает, когда на его щёку ложится ладонь. Большой палец брюнета проводит по едва заметной трещине на нижней губе, после чего несильно надавливает, на что брови Ло слегка приподнимаются. — Будет нашим секретом… — тот чуть склоняется к шатену, с пугающей сосредоточенностью всматриваясь в неясные голубые очи. — Да? — Да, — повторяет за ним Ло, медленно теряя себя в чужих омутах. Почему-то Дилан усмехается, делая один шаг назад. — Вставай. Медленно, придерживаясь за спинку стула, Лололошка поднялся на ноги. Руки старшего легли на его талию и скользнули к ребрам, слегка задирая белое худи. Юноша опустил взгляд, тяжело вздыхая. Почему-то всё равно решительно не верилось, что все зайдет дальше поцелуев… Дальше руки на члене?.. Дилан приблизился вновь, значительно сокращая между ними расстояние. Он коснулся губами юношеской шеи, на что Ло приподнял подбородок и закрыл глаза, сжимая губы до бескровности. Тело парня вжали в торец стола, ладонями медленно опускаясь от ребер к бедрам. Лололошка покачал головой в подобии защитного протеста, ладонь сжав на груди старшего. Уверенным в своих действиях быть не получается. А хочется ли?.. Странно испытывать подобное впервые таким вот образом. — Ло? Парень осторожно поднимает на того взор, слегка вжимая голову в плечи. Вторая его рука отчаянно упирается о стол, дабы совсем не свалиться с ног. Страшно? Возможно. Не хочется и задумываться над прочим… а возраст – понятие растяжимое. Ло не единственный среди своих ровесников, кто хочет казаться старше, чем на деле. На его шатенистую голову ложится ладонь и надавливает, вторая – уже на плечо. Парню ничего не остаётся, как поддаться, вставая на колени. Дилан смотрит на того с непробиваемым выражением лица, взором внимательно очерчивает чужие черты… В какой-то мере, Ло мысленно подготовил себя к этому ещё вчера. Тем самым непроглядным вечером, лёжа на кровати с отрешённым взором в потолок. У него была целая ночь, чтобы зарыться глубже – подумать, представить… Вопреки шатким принципам и мировоззрению, отвращение так его и не коснулось. Ощущалось это чем-то опустошающим, вбирающим в себя самые разные чувства. Хорошо и плохо одновременно, страшно, но отчаянно хочется большего. Внимание учителя льстило, а сердце билось в ритме своеобразной подростковой влюблённости. Кажется, это идиотское чувство так и называется. Старший склоняет голову набок, пока расстёгивает грубый кожаный ремень. Он спускает брюки вместе с бельём, вынуждая юношу опустить взгляд к его поднявшейся плоти. Ло вжал голову в плечи, спиной упираясь в старый телескопический телевизор. Голова инстинктивно отворачивается, а на лице возникает соответствующая гримаса. Чужая рука тянется к его волосам, впивается пальцами в локоны, прежде чем потянуть их на себя. В щёку теперь упирается член информатика, а Лололошка задерживает дыхание, устремив взгляд в самый пол. Будь у него желание – отбился бы любой ценой. Но парень свел брови у переносицы, когда рука старшего крепче сжала его волосы. Дилан не оставлял вариантов, а ставил перед фактом. — Не могу я… — прошептал Ло, всё морща лицо. — Вчерашнюю уговаривать не приходилось. Почему-то голубые глаза начали непроизвольно слезиться. Наверное, от пробирающего до костей стыда. — Всё равно… — парень прикусил губы, пытаясь отвернуться от факта чужого желания. Сверху послышался тяжёлый, явно разочарованный вздох. — Всего-то рот открыть… — голос старшего теперь казался особенно нетерпеливым. — Вот же проблема. Дилан ниже склонился над ним, рукой упираясь о старую деревянную полку. Он положил вторую руку на челюсть юноши, и впился пальцами в щёки, этим насильно заставляя его приоткрыть подрагивающие губы. Никакого кофе не будет. Дилан двинулся бёдрами навстречу его рту, заставляя взять за щеку. Ло на это поморщился сильнее, невнятно что-то пробормотав. Он вцепился пальцами в приспущенные брюки, сжимая напряжённые мышцы под ними. Каштановые волосы всё не перестают тянуть, рвотный рефлекс даёт в себе знать – глотка сжимается и жжение в глазах становится куда различимее. Это неприятно, в какой-то степени больно… Над головой теперь слышится хриплое дыхание, а рука, так крепко сжимающая его челюсть, ослабла, медленно скользнув к напряжённому юношескому плечу. Парень уже не противился, да и те попытки выходили скверными. Зачем-то он лишь тянул время, при этом в беспокойной душе осознавая, что это всё-таки произойдёт. С самого начала было ясно – особое внимание просто так не появляется. Лололошка повёлся на легенду дружбы с учителем. А может, кому-то и везёт… но определённо не так, как обломался по полной он. Резко старший отстраняется, грудь его тяжело вздымается, а дыхание прерывистое… Прямо, как и Ло, только не пытается обтереть белым рукавом свои влажные губы. Всё происходит слишком быстро, но вместе с тем и тянется до невозможности… По ощущениям, любой свободный глоток кислорода длится не больше крошечного мгновения. Совсем скоро парень уже оказался на парте, со звоном задевая кружки. Он схватился за край старой полки, чтобы окончательно не свалиться. Дилан же возился с его спортивками одной рукой, другой — задирая чужое худи, и обнажая плоский живот. Он стянул нижнюю часть одежды Ло до щиколоток и развёл его непослушные колени. Закинул ноги себе на плечи, поудобнее устраиваясь меж его бёдер… Блять. В голове юноши одно матерное выражение на другом, он склоняет голову набок, покосившись на едва различимую закрытую дверь лаборантской. Словно в один момент она может открыться… Но, Дилан подтягивает его за ноги ближе к себе, перекрывая на неё вид своим телом. Ло уже ни в чём не уверен, пусть и собственное возбуждение очевидно. Стоит чужой ладони лечь на его член, как парень накрывает свои губы ладонью и заглушает вырвавшийся стон. Дилан больше не целует его, не смотрит в глаза, устремляя весь свой интерес намного ниже. Второй рукой сжимает собственную плоть, направляя её ровно к чужому отверстию… Парень вздрагивает, вцепившись в плечо старшего до беления костяшек. Почти вскрикивает, пальцами оставляя на своем лице бледные пятна. Дилан склоняется ближе к нему, заходит глубже с тяжёлым стоном, хмуря тёмные брови… Ло зажмурил глаза, ладонью пытаясь отдарить мужское тело как можно дальше от себя – только чтоб сделать передышку… Но, все желания его подавляются желаниями старшего. Ощущается собственное бессилие, пока разум раскалывается на две равные части. Одна из них, более рациональная, подливает порцию страха и сомнений, другая – предлагает сосредоточиться на ощущениях. На руке, что скользит по его члену, на боли… Боли, что моментами сменяется едва ощутимой пульсацией чего-то большего и непривычного. Голова потрескивает от разнородных мыслей, что сразу исчезают с новым уверенным толчком и приглушённым вскриком. Возвращаются снова лишь на жалкую секунду, заставляя трещать уже сердце. Дилан всё крепче сжимает его член, в какой-то момент так и застыв в его основания, когда сам он с новой силой вбивался в чужое тело. Лололошка уже кусал собственные пальцы, оставляя глубокие следы от зубов – только бы снова не позволить себе быть громче необходимого. Только вот… тело его совсем перестают жалеть. После – всё как в тумане, и так, кажется, первые минут десять. Его довели до конечной, да и он… довёл. Ло проводит по лицу потной ладонью, стирая назойливые слёзы в уголках глаз. Дышит сбито, совсем не различая лица перед собой. Как смотреть в глаза маме, одноклассникам? И даже Дилану теперь не сможет, но тот обязательно посмотрит первым. — До дома дойдёшь? — слышится его голос словно сквозь толщу воды. — А? Домой… Мужчина делает шаг назад, принявшись за собственные брюки. Теперь взор мутноватых голубых глаз вновь устремлён на дверь лаборантской. — Да… — отвечает парень, через силу, положив ладонь на свой вспотевший лоб. Ло приподнялся с особой осторожностью, хватаясь отнявшимися пальцами за край парты. На нем всё еще нет ни белья, ни штанов, а парень так и смотрит отсутствующе вперед себя. Побаливает тело… — В порядок себя приведи. … Дыхание так и осталось тяжёлым, да и ноги заплетаются – дорога до дома кажется невыносимой. Это было явной ошибкой, лучше бы он не приходил. Теперь пожалеет… Точно же пожалеет. И пожалел – не одну сотню раз, лежа в кровати на животе с едва сдерживаемыми слезами на глазах. Всё было проще, когда пелена возбуждения стелилась перед глазами и затуплялся мыслительный процесс. К этому он был определённо не готов. Теперь взгляд информатика через весь класс кажется материальным. Ло каждый раз сжимает губы в бескровную полосу, продолжая молча записывать конспект. Рука едва заметно дрожит, от этого его кривые буквы разъезжаются в разные стороны. В груди застывает что-то тяжёлое, а дыхание становится неестественно тяжёлым… Синие глаза всё не покидают его памяти. Стало обыденностью читать выражение чужого лица, не поднимая взора. Лололошка так и продолжил захаживать в его кабинет после долгих уроков, посильнее заперев за собой дверь. Наверное, привычка… Так рисковать Дилан перестал, со временем и приставать начал меньше. Иногда ограничивался насмешливым поцелуем, после чего поудобнее усаживался в офисном кресле, чтобы крепче сжать волосы сидящего под учительским столом парня… Ещё реже они просто пили кофе, в такие моменты Дилан обычно спрашивал про его семью, откладывая очки в сторону. Наверное, хотел побольше узнать об этих людях… Лололошка на все вопросы его отводил взгляд, сжимая в руках кружку с горячим напитком. Отвечал он честно и без преувеличений. Спрашивал, и до какого класса собирается оставаться. Ло тогда неуверенно пожал плечами: «девятый», на что последовало «жаль». На одиннадцатый не хватит мозгов, но желание уйти резко граничит с противоположным. От чего-то пугала перспектива начать всё сначала, словно прошлое его не отпустит, удушающей хваткой вцепившись ему в шею. Прошлое – синие глаза и кабинет информатики. Теперь прошлое. Минувшее, но не забытое. Только сейчас осознание произошедшего тупыми когтями скребёт череп изнутри. Каждый день в определенное мгновение, когда взгляд останавливается на чём-то, что видом своим вызывает в груди необъяснимое чувство тяжести. Всё это регулярно вспоминается и лицо непроизвольно хмурится от притуплённых временем воспоминаний. А в мессенджере так и висит старый чат с преподом, куда тот кидал лишь сухие темы для докладов. В какой-то момент всё это начинает казаться глупым сном. Просто сном, накрывшим его после долгой пары по алгоритмизации.