ㅡ ㅡ ㅡ

У Годжо Сатору нет прошлого, в которое он готов посвящать окружающих. Ну, тех, кто не был свидетелем событий. Зато у него есть две вещи, в которых хранятся дни его молодости. Старый фотоаппарат-мыльница, из которого он так и не решился вынуть карту памяти, и телефон-раскладушка, где остались все старые смс и контакты. Воспоминания о Сугуру становятся размытой акварелью. Сугуру умер три года назад, в Рождество, иронично святой день. От него остались только сиреневые глаза, рвущие душу на части. Годжо давно не студент, уже преподаватель. По большому счету ему не стоит без дела шататься по общежитию, но кто помешает? Это его убежище. Это он решает, в какую комнату поселить ученика. Это он всегда держит комнату Гето пустой. В его кармане осколки прошлого. Он закрывает раздвижную дверь за собой, та встаёт на место почти бесшумно. Сатору падает на кровать, поднимая облачко пыли, серебрящейся в лунном свете. Интересно, как долго Сугуру по утрам смотрел на эту трещину в потолке, которая уже давно перестала пугать, став неизменным фактом? Если бы он только заметил. Фотоаппарат был глупостью, ребячеством. Он использовался лишь однажды, на их почти что последней совместной миссии.

***

— Сугуру, а сможешь съесть светлячка? — Ты идиот? — А за сотку? Гето не отвечает, пробираясь в вечернем сумраке через высокую траву какого-то поля, куда их занесла миссия. Годжо плетется следом, наблюдая за тем, как просыпаются и пугливо разлетаются в стороны крохотные светлячки. Он нашаривает в сумке фотоаппарат, останавливаясь. — Сугуру! — зовёт он, и Гето оборачивается. Щелчок. Вспышка. Черт, он её не отключил? Подзатыльник встречается с тонкой плёнкой Бесконечности. Сатору прячет фотоаппарат в карман, извиняется в своей шутливой манере и позволяет толкнуть себя в бок.

***

Он ведь так и не посмотрел эту фотографию. Годжо лениво щёлкает кнопкой на "мыльнице", перелистывая пробные снимки кустов вокруг колледжа и чего-то до невозможности смазанного. А потом натыкается на это. Сугуру, напряжённо замерший среди тёмных высоких стеблей. Вспышка, полностью засветившая его лицо, только чёрные пряди волос резко выделяются. Зернистый снимок поселил в складах его одежды что-то красное... Он щёлкает по кнопке корзины прежде, чем это осознает. Годжо отбрасывает фотоаппарат, вновь рассматривает потолок. Даже в таких мелочах вселенная подавала знаки, а он на них плевал. Устало трёт глаза, выдыхает. Он же пришёл попрощаться с дурацкой мешаниной воспоминаний, точно. Он открывает телефон, зажимает кнопку включения, смотрит на то, как мерцает на треснувшем экране логотип. Наверное, даже хорошо, что он не перенёс треклятые цифры в память нового мобильника. Он бы не удержался от звонка. Звонить больше некому. Интересно, через сколько времени перепродаются неиспользующиеся номера? Если он нажмет кнопку вызова, то рискует услышать на том конце чей-то заспанный голос.

— Ты время видел?

Годжо буквально слышит, как Сугуру зарывается в подушку.

— Ровно половина третьего ночи! Мне скучно.

— Спать иди.

Годжо неторопливо листает их последние сообщения. Такие будничные. Захвати мне что-нибудь из автоматов!

Я опять потерял серьгу.

Ну ты и лох0) Буду поздно, не жди.

Отправили на ещё одну миссию, оставь пока кошелёк у себя.

Как дела? Молчание в ответ, за которое Сугуру вяло извинялся. В каждой фразе он чувствует многоточие. Предложения не закончены, в них кричат стертые

Я устал

Давай поговорим Я не выдерживаю

Это все отвратительно

Надо поставить точку. Годжо печатает " ㅡ ㅡ ㅡ " Это не многоточие. Это пропуски, в которые он мог подставить что угодно, но так и не выбрал. Мне очень жаль

Нет, не прокляну

Я тебя люблю

Прощай, Сугуру Гето

Сатору забрасывает контакт в чёрный список и съеживается на чужой кровати. Непозволительно длинный, не вмещающийся в рамки и ожидания, не вмещающий в себя пустоту бесконечности.