Звёздные поцелуи.

– Хэй, Ёнбок, а кто мы друг другу?  Тихо. Покой этой ночи не нарушает ничего, кроме кротких голосов парней.  – Друзья? – Блондин не спеша поворачивает голову в сторону друга и на мгновение теряется. Тот неотрывно вглядывался в его лицо так, будто заместо этой россыпи веснушек на лице Феликса целые созвездия.  Хёнджин не считал их друзьями. По крайней мере этого ему совсем не хотелось – всё не так, как должно быть у нормальных друзей или ему лишь кажется это?  – Ох. – Джинни только охает, и Феликс может поклясться, что сейчас во взгляде друга мелькнуло что-то до боли знакомое, но пока тяжело объяснимое. – А ты не допускал мысли, – короткая пауза. Говорящий нервно сглотнул слюну, – о том, что мы можем быть не совсем друзьями? Ли снова уставился на ночное небо. Взгляд прошёлся по бесконечно тёмной глади, подавляя подступившую дрожь от едва заметного холода. Ему действительно хотелось верить, что она именно от температуры воздуха, а не чужого вопроса.  – Ты дрожишь. Может пойдём в дом? – Неуверенный голос Хёнджина сбил Ёнбока с мысли, которая только-только начала разрастаться и походить на что-то адекватное. На что-то, что можно сказать вслух.  Холодные хенджиновы пальцы слегка коснулись тёплых костяшек друга, с трепетом поглаживая кожу самыми подушечками. Феликс теряется, дыхание будто сбивается и пульс начинает отбивать невероятный ритм. Почему он так распереживался от одного простецкого вопроса? Может всё дело в том, как воспринял это всё Ёнбок? Да, точно, он просто надумал лишнего, а тело лишь дало реакцию на собственные ощущения. Вот дурачьё, нужно успокоиться.  – Я в порядке, не переживай. – Губ едва коснулась улыбка. – Для меня ты близкий друг, я не могу и мысли допустить о том, чтобы посчитать тебя кем-то менее значимым. Почему ты спрашиваешь об этом? – Феликс ярко ощущает этот чёртов взгляд Хёнджина. Он всегда не мог спокойно выстоять перед ним. Эти красивые глаза всегда смотрят не так, как другие. Слишком нежно, слишком чувственно, слишком интимно. Нравится ли это блондину? Сложно сказать, ведь он не привык признавать свои слабости. – Просто я будто бы перестал видеть в тебе друга. – Спокойствие голоса пугает. Неужто он это говорит на полном серьезе? Феликс всё же решается взглянуть на Джинни. Кажется, он сидит намного ближе, чем до этого, так ведь? – Думал, может со мной что-то не так. – Хван чувствует как пальцы блондина сжимаются в кулак и не может сдержать улыбки. Большие карие глаза смотрят с непониманием, ищут то, что могут прятать чужие напротив. Хёнджин старается показать всё через взгляд - в словах он не силён. – Но понял, что бессмысленно думать о себе в таком ключе, ведь любить тебя начинаю ещё сильнее.  Снова тишина. Время будто остановилось. Феликс перестал слышать своё дыхание, растерянно моргая. Ему признались в любви или это очередной стёб друга? Лишь через несколько секунд молчания и переглядок боковым зрением Ли улавливает блеск на небе. Звёзды или нечто иное ярко падали и тут же исчезали в небе, заставляя завороженно наблюдать и, едва ли, забыться. Наконец-то. Это то, ради чего они сидят здесь практически всю ночь.  Мгновение, и губы начинают будто гореть, а после сразу улавливать приятную мягкость. Хёнджин поцеловал его. Прямо в губы. Сейчас. Ёнбок успел лишь вздрогнуть, пребывая в некотором шоке и, кажется, это явно не понравилось Хвану. Он медленно отстранился, оставил лишь лёгкий чмок, сразу же покрываясь непривычным румянцем.  Нет, это не должно было произойти так.  – Забудь. – Весьма тяжело это слетело с пухлых губ Хёнджина. Феликс будто сразу оживился, когда почувствовал пустоту на своей руке, а смутившийся парниша едва ли не стал подниматься с их любимого тёплого пледа.  Собственные пальцы сами сомкнулись на ледяном запястье. Феликс не понимает почему даже они такие холодные, но это нисколько не отталкивает. Он лишь слегка притянул друга к себе и тот, в прочем, не сопротивлялся, охотно поддался.  И снова губы к губам, только теперь по-настоящему, согревая друг друга в этой морозной ночи. Ледяные руки коснулись веснушчатых щёк, и никто не был против. Даже тогда, когда луна начала уступать свое место яркому солнцу, звуки поцелуев и смех стали лишь громче.  Всё-таки желание сбылось.