Покровитель

Мишель проснулась на рассвете, чувствуя себя непривычно сильной и бодрой. Служанки помогли ей умыться, убрали волосы, одели. В груди у принцессы была словно дыра на том месте, где всегда находился брат. Но даже закричать было нельзя, высказать всё родителям. Её и так вчера заперли, лишив ужина и толком не объяснив, что будет с Джеком. Сегодня вряд ли всё будет по-другому. Вряд ли мама поддастся горю и проронит хотя бы одну слезинку, а отец… Мишель яростно стиснула кулаки. Как же она ненавидела сейчас отца! — Я иду к брату, — решительно заявила она и вышла из покоев, не глядя, идут ли за ней служанки. В стылых коридорах замка всё было как всегда, да идти пришлось недалеко — покои Джека были в той же башне, что и у неё, только этажом ниже. У дверей его покоев предсказуемо не было выставлено стражи. Мишель головой понимала, что это могло значить, но сердцем принимать отказывалась. Да и мало ли что там был за ритуал? Вдруг достаточно было лишь небольшого количества крови… Она толкнула тяжёлую дубовую дверь и вошла, взмахом руки приказав служанкам оставаться за порогом. У Джека, как и у неё, было две комнаты, и Мишель смело зашагала в спальню, потому что в первой комнате брата не было. Распахнула дверь, уже готовая кричать и плакать, но крик застрял в горле, потому что её брат спокойно спал, свернувшись клубком в постели и укрывшись с головой, одни только пятки торчали. Мишель задохнулась от счастья, подскочила и дёрнула Джека за ногу. — Соня! Всё проспал! — Ну, Мишель, — забубнил Джек, стараясь спрятаться от приставучей сестры под тяжёлым одеялом, но та и не думала отставать. — Что Мишель? Вставай! Завтрак проспишь! — А может, и хорошо, — буркнул Джек, садясь и принимаясь растирать ладонями лицо. — Всё равно вкусно не будет, снова молиться перед едой, слушать проповедь Сэмуэлса… — Он зануда, — согласилась Мишель. — Я так рада, что ты тут! Я так боялась, что ты!.. — Я тоже боялся, — признался Джек, зябко поводя плечами. — Но он меня не обидел. — Он? — удивлённо воззрилась на него Мишель. — О ком ты, Джекки? Преподобный? — Нет, не отец Сэмуэлс, а он… не знаю. Он тёплый и у него крылья. — Расскажи, что с тобой было? — Мишель забралась на кровать и обняла брата. — Ты что, так и спал одетый? Джек удивлённо осмотрел себя и кивнул: — Видимо, а что было… я не помню. Только ритуал, отца, преподобного и его. Он пришёл и забрал меня. Мы летали, разговаривали, а потом… Я не помню, Мишель, правда не помню. Только голос, прикосновения и что было не страшно. — А гефцы все сбежали, — сказала Мишель в задумчивости. — Перепугались ужасно и сбежали. Побросали раненых, отставших… — Значит, ритуал сработал? — удивлённо протянул Джек, снова оглядел себя, для верности ощупал, чтобы убедиться, что все части тела на месте и выдохнул. — Надеюсь, теперь отец возьмётся за ум и отстанет от меня. — Давай попросим подать нам завтрак сюда? — предложила Мишель. — Не хочу сидеть с ним за столом. Пусть нас потом накажут, но… С души воротит! — Давай, — кивнул Джек. — Не хочу сегодня сидеть за одним столом с отцом и матерью. Отец предал меня, мама даже не подумала заступиться, а преподобный... Почему они его слушают? — Я думаю, он колдун, — мрачно сказала Мишель. — Вставай, я прикажу подать еду. Я такая голодная! — И румяная, — улыбнулся Джек. Мишель прижала ладони к щекам, привычным движением потрогала свой лоб, но он не был горячим. Да и вообще она чувствовала себя на удивление хорошо, даже несмотря на почти бессонную ночь и полный переживаний вечер. После такого она обычно слегла бы с горячкой на целую неделю, а тут даже удивительно. — А ты видел Великого Змея? — спросила она и тут же вскочила, чтобы отдать приказ служанкам. Проводив её взглядом, Джек задумался, а видел ли он Великого Змея? Получалось, что да. Даже говорил с ним, летал над лесами, горами и замком. И Великий Змей не страшный, зря его изображают таковым на гобеленах и в книгах, что заставлял их с Мишель читать преподобный. У него даже крылья есть. — Я его чувствовал, — сказал Джек, когда Мишель вернулась. — Он… хороший. — Главное, что он тебя не обидел! — сложила на груди руки Мишель. — И не забрал. — Какую же он плату тогда взял? — тихо спросил Джек, подобрался к сестре ближе и положил ей голову на плечо. — Желание отца Великий Змей выполнил. — А не всё равно? Ты жив, и только это главное! — уверенно заявила Мишель. Только Джек так не думал: он понимал, что у любого поступка есть и должны быть последствия. Но есть хотелось слишком сильно, так что он решил отложить размышления на потом. — Выйди, пожалуйста, — попросил он сестру. — Я приведу себя в порядок. Закатив глаза, Мишель очень бодро спрыгнула с постели и ушла в соседнюю комнату, где, скорее всего, перетащив с дивана все подушки, устроилась на подоконнике, своём любимом месте. Джек и не возражал, пусть, прислуга всё равно потом уберёт оставленный сестрой беспорядок, а так у неё хотя бы появлялся лишний повод улыбнуться, так что Джека всё устраивало. Сбросив церемониальную одежду, Джек потянулся всем телом. Хотелось искупаться в горячей ванне, но это вряд ли получится раньше вечера. Пока воду согреют, пока натаскают… Он быстро ополоснул лицо холодной водой и переоделся. Слуг звать не хотелось, так что Джек справился сам. Интересно, а у Великого Змея есть свои слуги? Или он колдует? С колдовством можно обойтись и без слуг. А может, у Великого Змея вообще никого рядом нет? Только он и колдовство. Это же так одиноко, наверное. От одной только мысли о том, что Великий Змей в своём замке, или где он там живёт, совсем один, у Джека защемило сердце. Он подошёл к окну, глянул в голубое ясное небо и искренне пожелал, чтобы Великий Змей не скучал и не был один. Далеко-далеко озадаченно моргнул Великий Змей. Скучать? Он никогда не скучает. В мире столько интересного! Но такое тёплое пожелание от маленького принца тронуло его где-то внутри мягкой лапой, напоминая о том, что он тоже, хоть и относительно, но всё-таки живой. Слуги принесли завтрак, простой, но сытный. Любимая нянюшка принцессы, ставшая с годами её камеристкой, шепнула: — Его Величество лежит в горячке, а его гадина пропала вместе с ребёнком. Принесённые вместе с завтраком новости озадачили. Это матушка, скорее всего, радуется, что фаворитка отца сбежала вместе с приплодом из замка, а Джека больше интересовал сам отец. Точнее его состояние. Он не тешил себя иллюзиями по поводу переживаний короля и больше верил в карму, что это болезнь Мишель наконец покинула её и переползла на виновника всех их неприятностей. — Её Величество молится, — добавила нянюшка. — Преподобный Сэмуэлс тоже пропал. Её Величество считает, что они сбежали вместе с гадиной. — Какие дела творятся чудные, — покачал головой Джек, больше заинтересованный завтраком. — Если они бежали вместе с войсками Гефа в одном направлении, то вообще интересно получится. Мишель только хихикнула и подвинула к себе блюдо со свежим, ещё горячим хлебом. — Как же я хочу есть, словами не передать! — воскликнула она. — Меня так радует твой аппетит, — улыбнулся ей Джек. Нянюшка живо напластала хлеб и положила на ломти свежий сыр, куски окорока, а на самый мягкий — сливочное масло. — Ешьте, мои хорошие, — тихо сказала она. — Грядут большие перемены.