Я переродился в главного героя, будучи влюбленным в злодея

      Мизуки не успел точно понять, что случилось. Вокруг было темно, а тело было таким невесомым, точно парень находился под водой. Он не мог понять, где он и сколько времени прошло с тех пор, как он попал сюда. Только чуть позже Мизуки понял, что не помнит, кто он сам такой. Было лишь имя и пол, но этого было ужасно мало. От такой неполноценности Мизуки почувствовал грусть, если, конечно, тень от настоящей эмоции можно было так назвать. Даже в этом была неполноценность.       Вдруг наконец вдали появился лучик света. Это действительно выглядело так, будто бы он плавал в огромном океане. Постепенно вокруг становилось ярче, и Мизуки начал слышать отдаленный голос. Разобрать было тяжело, но он вслушивался, не желая пропустить ни единого слова. Он впился взглядом в свет перед собой, ощущая трепет всем своим существом.       Ласковые руки коснулись его лица, его души, вызывая восторг. Парень мало что понимал, но тем не менее хотел, чтобы это мгновенье длилось вечность, но этому не суждено было случиться: в следующую же секунду он вновь оказался во тьме, после чего была лишь короткая боль.       Открыть глаза с первого раза не получилось: Мизуки был слишком слаб для этого. Он чувствовал неправильность, будто был не в своем теле, но ничего не мог с этим поделать. Вокруг был лишь холод, а сам Мизуки лежал на чем-то металлическом. Зато он слышал происходящее вокруг. Кто-то рядом тихо пел, жужжали какие-то приборы.       Что произошло? Почему он здесь?       Видимо, он все-таки делал какие-то незначительные телодвижения, потому что спустя несколько секунд к Мизуки подошли, перестав петь, и, открыв его глаз, посветили в него лампой. Закончив это делать, человек в маске посмотрел, как Мизуки вертит им в разные стороны очень медленно и лениво, больше всего концентрируясь на его фигуре. Все вокруг было размыто, так что он лишь увидел силуэт с черными волосами и медицинской маской. После рука отстранилась, и Мизуки вновь оказался в темноте. Ему жуть как хотелось спать, и теперь он не мог сопротивляться этому желанию, засыпая с воспоминаниями на коже о теплой руке.       Все прежде казалось лишь сном, но, вновь открыв глаза, Мизуки не понял, где находится. Вокруг было темно, и лишь пару лучей пробивались в помещение, и, чуть повернув голову, он увидел что окно было заколочено, с еле прозрачными белыми грязными занавесками. Он лежал на постели, которая казалась очень мягкой, а одеяло сверху – теплым, но Мизуки совсем не помнил, как оказался здесь.       Тело ощущалось слишком странно, словно оно было не его, более сильным и большим. Сколько Мизуки себя помнил, он всегда был вечно больным ребенком, что было одной из причин, почему он решил исследовать мир. Такое изменение сразу бросалось в глаза. Вспомнив свой сон, в голове сразу возникла идея: что если его перенес в новый мир сам Бог? Но для чего? Тот голос что-то говорил ему, но в то время ему было не до этого, хотелось просто ощутить его присутствие, запомнить больше. Разбирая воспоминания сейчас, он понимал лишь отрывки, будто действительно в тот момент находился под водой. Кажется, Бог говорил что-то про другой мир и что ему нужно чему-то не дать случиться. Только поняв это, Мизуки обрадовался. Неужели он переродился, как в некоторых книгах, которые он читал от скуки? А если он попал в одну такую? Он помнил, как ему понравился один злодей настолько, что Мизуки за него болел больше чем за главного героя. Он надеялся, что это была именно та история.       Сев на кровати, он стал внимательно рассматривать комнату в которой появился. Она была очень маленькой, а стены с оборванными обоями были потрескавшимися. Постепенно эта спальня стала становиться такой знакомой, будто он прожил здесь всю жизнь. Это сильно смутило его, ведь он точно находился здесь в первый раз. На стенах висели разные рисунки, но на них были лишь какие-то схемы, которые хотелось рассмотреть ближе, кое-где со смазанными чернилами. Кроме кровати, стола и стула, на котором, видимо, находилась, его одежда ничего не было, так что Мизуки мог все это внимательно рассмотреть. В теле ощущалась слабость, так что он не осмеливался встать с кровати, чтобы не упасть в обморок. Хотя, если тело было другим, значит теперь он не такой хилый?       Встать Мизуки все равно не успел: в комнату вошла женщина. Она была одета в черное платье, так что оставалось догадываться: она скорбит или у нее просто такой стиль, но цвет делал ее бледную кожу еще белее, подходя под убранные в пучок волнистые светлые волосы. Мизуки не мог точно сказать, была она стара или молода, потому что ее кожа была гладкой, но глаза черными и сильно уставшими.       – Как ты себя чувствуешь, Кезуо?       Мизуки пытался скрыть свое удивление от проницательных глаз женщины, которая, даже не глядя на него, видела его насквозь.       Значит теперь он Кезуо? Нужно было сыграть роль так, чтобы никто не понял, что в этом теле оказался кто-то другой. Он играл разные роли в прошлой жизни, но когда не знаешь характер героя, сыграть правдоподобно трудно.       – Хорошо.       Мизуки слабо кивнул на этом ответе, посчитав этого достаточным. Почему-то эта женщина показалась ему очень знакомой, а в голове вспыхнуло: «Мама». Он совсем не ожидал этого. Неужели какие-то знания все же передаются от прошлого владельца тела? Или это просто бред, придуманный им самим?       Он решил все же доверять внутреннему голосу. Если его раскроют, то неизвестно, что с ним сделают. «Мама» долго смотрела на него с легким прищуром, оценивая.       – Хочешь на улицу? Мне нужно на рынок.       Чуть подумав, Мизуки все же кивнул утвердительно. Говорить что-либо было опасно, но на прогулке он мог узнать больше об окружении и поговорить с другими людьми, которые не смотрели так пристально за каждым его движением, как «маменька». Женщина смотрела на него еще секунд пять, прежде чем развернулась и вышла, оставив его одного.       Аккуратно вставая с кровати Мизуки с удовольствием обнаружил, что подъемы теперь не предвещали такой беды как раньше, так что размявшись, он принялся рассматривать, что же у него есть интересного. Вся одежда, и которая была сейчас на нем, и которую ему только предстояло надеть, была достаточно низкого качества. На это неудобство он уже давно перестал обращать внимание. Странной была скорее подушка, которая была из очень мягкой, хорошей ткани. Мизуки даже вновь ее осмотрел и потормошил, чтобы в этом убедиться. Сразу возникло чувство, что ее тут быть не должно, даже несмотря на то, что визуально она не выбивалась из обстановки. Почему так?       Уже переодевшись, он решил подумать над этим позже, потому что без полной картины делать выводы ошибочно.       Аккуратно выйдя за дверь, Мизуки с большим любопытством рассматривал все вокруг. Его комната в коридоре была самой крайней и далекой от лестницы, пока справа у него было вполне не заколоченное окно, через которое он наконец смог увидеть улицу, но в первую очередь очень слабое отражение себя в отражении стекла. Мизуки уже успел отметить черные волосы по плечи, которые вечно лезут в лицо, но теперь он видел собственные глаза. Они были светло карими с негустыми ресницами, зато такими же выделяющимися черными. Да, это был он.       Только после разглядывания себя, он наконец обратил внимание на улицу, которая была достаточно узкой, что можно было видеть, что происходит в окне соседнего здания. То было выполнено из кирпича и покрашено, кажется, в оранжевый. Кажется, потому что здание давно не обновляли и вся краска слезла, что возможно было даже к лучшему, потому что Мизуки считал этот оттенок не лучшим. Несмотря на светлое, почти незаметное из-за домов вокруг, небо, на улице уже горели фонари.       От дальнейшего рассматривания улицы его отвлекли шаги по лестнице. Повернувшись, Мизуки увидел девушку младше него. Он бы не поверил, если бы ему сказали, что ей больше шестнадцати или восемнадцати, но взгляд у нее уже был гордый и довольный, пока не стал растерянным, когда она увидела его. Из-за ее рыжей копны волос, тоже по плечи, и манер Мизуки мысленно назвал ее тигренком, пока он не узнает ее имя.       – Эм, привет? – она нахмурилась и сразу же юркнула в одну из комнат. Мизуки вроде уродом не был, чтобы с ним люди не хотели разговаривать и убегали.       Стараясь не акцентировать внимание на это сейчас, парень все же пошел вниз, решив разыскать ту женщину. Где он вообще находился? Внизу он сразу же попал на кухню, совмещенную со столовой, в которой находилось несколько детей разных возрастов. Они все занимались своими делами и особо не обращали внимания на Мизуки, стоявшего поодаль. Он хотел с кем-то поговорить, но после реакции той девочки уже побаивался с кем-то говорить, по крайней мере здесь. Если его считают странным, то это может существенно усложнить ему жизнь. Пару взглядов на него все-таки кинули, но они были незаинтересованные, так что дети продолжили заниматься своими делами. Вскоре одновременно с тем, как спустилась рыжая девочка, в комнату так же вошла та женщина, жестом подозвав Мизуки к себе.       – Он со мной. – Ее спокойный и даже тихий голос на удивление звучал достаточно громко в комнате из-за того, что как только она вошла маленькие перестали издавать хоть какие-то звуки. Эта фраза была сказана для девушки, которая, как предположил сразу же Мизуки, должна приглядывать за остальными.       На удивление «маменька» шла достаточно быстро, так что у него не было времени осмотреть еще одно помещение, через которое они прошли прежде чем оказались на улице. Только вдохнув свежий воздух и почувствовав ветер на своей коже, Мизуки понял, как же ему этого не хватало в душном закрытом помещении. Он почти бежал по улице, не успевая за быстрыми шагами высокой женщины, но парень не мог отказать себе в том, чтобы разглядывать все вокруг. Он многое повидал уже в жизни, но при этом так же много раз был на грани смерти, так что Мизуки не собирался уменьшать своего любопытства, хотя узнать про этот мир все, пока смерть вновь не придет за ним. Все: от одежды других людей, которых было мало на улице, до архитектуры – его интересовало. По узкой дороге ездили разные очень громкие машины, которые к тому же поднимали пыль, от чего Мизуки только сейчас заметил, что растений посажено не так уж много на краях дорог. В своих странствиях он так сильно привык к зелени вокруг, что такое открытие для него было странным, но оно было естественно для городов.       Спустя парочку улицу, всего через минут десять они дошли до рынка, где по большей части магазинчики находились на первых этажах зданий. Эта улица была шире, и от нее отходило еще много маленьких улочек по бокам, где тоже можно было купить что-то интересное. Теперь вокруг было не парочка человек, так что Мизуки незаметно для себя чуть нахально и довольно улыбнулся, рассматривая всякие разные витрины и лавочки, выставленные на улицу. В середине длинной цепочкой так же были прилавки, по большей части с овощами от фермеров. Мизуки старался не терять «маменьку» из виду, что было достаточно легко, потому что она была очень высокой, следуя за ней. Только один раз повернувшись, та обнаружила, что за ней не поспевают, замедлив шаг и взяв Мизуки за руку, чтобы не потерять. Конечно, тот был не маленьким давно для этого, но решил ничего не говорить тоже и продолжить путь в молчании.       Мизуки не мог помочь чем-то, кроме того, что носил покупки, но он все равно пытался каждый раз найти кого-то с кем можно было бы перекинуться хотя бы парочкой слов. От его улыбки даже одна девушка покраснела, начав строить ему глазки, что конечно долго не продлилось, потому что «маме» нужно было идти дальше, но зато Мизуки вновь поднял свою самооценку. Он иногда ловил странные взгляды со стороны «маменьки» из-за чего в такие моменты непроизвольно замолкал, то ли боясь, то ли из-за ее ауры. Делает ли он что-то не так?       Уже устав носить тяжелые сумки, Мизуки все равно плелся за женщиной, как вдруг та остановилась.       – Хочешь посмотреть себе новые часы?       Она спросила это настолько буднично, что парень даже не сразу понял, что они стоят рядом с небольшой, старой лавкой часовщика.       Мизуки вновь согласился. Он не знал, почему на этом сконцентрировалось внимание. Может Кезуо нравились часы? Или он их ненавидел и таким образом его проверяют?       Внутри было сухо и даже немного пыльно, но то, что сразу привлекло внимание – множественное тиканье. Мизуки не мог точно сказать насколько его заворожил этот звук, что он просто ходил и рассматривал все вокруг, наблюдал за чужими действиями. Он выбрал одни небольшие часы, которые «мама» обозвала ее подарком, так что домой Мизуки шел, уже чувствуя, как в кармане методично работал механизм часов. Счастье другого передалось и ему.       Уже дома, в своей комнате, Мизуки не знал, чем заняться. Отдавая покупки, он понял, что у каждого здесь есть свое дело, даже у самых маленьких. Тогда пришли еще пару человек, такого же возраста, как та девочка, или меньше, уставшие.       Та женщина послала его в комнату, чтобы он отдохнул, но Мизуки не понял, от чего. Он был, кажется, самым взрослым здесь, если не считать «маменьку», но при этом почему-то ничего не делал. Был ли Кезуо на самом деле тоже вечно больным ребенком? Мизуки казалось, что совсем наоборот. Но он в этом теле всего пару часов, так что все могло быть.       В своей комнате он нашел ящик в столе, который был достаточно большим, но на который он при первом осмотре не обратил внимания. Он оказался открытым, так что Мизуки поспешил посмотреть, что там. Может, Кезуо вел дневник, который поможет обжиться в этом мире? Парень надеялся на это, но там лишь оказалось еще больше разных механических часов. Почему их сложили сюда? Стоило ему поднять голову, как он увидел торчащие из стены маленькие гвоздики, на которых раньше, видимо, и висели несколько настенных часов. Не понимая ничего, он все же решил повесить хотя бы одни, самые красивые, чтобы комната не выглядела так уныло, и перед этим завел их. Он не знал точно, правильное ли время на новых купленных часах, но выставил именно его, старательно пытаясь сделать так, чтобы тиканье было синхронным. Почему-то это было важно. Этот мир во многом был похож на его прошлый, если даже во всем, так что Мизуки пока что достаточно легко здесь находиться и не ломать голову.       После себя он убрал все часы на место в ящик, достав оттуда более интересные вещи, которые могли понадобиться самому Мизуки. Старую потрепанную книжку он все равно собирался прочитать, хоть это и не оказалось дневником Кезуо, которого, возможно, нет. Стопке бумажных листов он тоже найдет применение, хоть и не для чертежей. Так же он нашел какое-то приспособление, которое ему напоминало лампу, но в середине было что-то вроде камня цилиндрической формы, упирающегося в крышку и основание. Поднеся ее ближе к одной из щелей в окне, он увидел, что камень был молочного или белого цвета. Оттенок было сложно распознать из-за теплого света фонарей, но это и не сильно было важно. Щупая странную лампу, она внезапно стала светиться, хоть и не слепила глаза.       Только сейчас Мизуки понял, насколько же темно в комнате, и сразу обратил внимание на заколоченное окно. На улице, когда он возвращался, парень не помнил разбитых окон в этом здании, и заглянув в щель между досок он действительно увидел улицу через стекло. Почему так? Мизуки совсем не нравилось то, что он не мог не то что открыть окно, а даже посмотреть в него нормально.       В комнату постучались вновь и не подождав ответа в комнату вошла та женщина в том же черном платье до пола и с такой же черной накидкой, нахмурившаяся от света лампы.       – Ты не спишь? – Ее глаза приковали Мизуки к месту, там прямо у окна.       – А нужно уже? – Когда ему ответили отказом, он решил все же спросить еще. – Почему здесь доски? Их можно убрать?       – Ты действительно этого хочешь? – «Маменька» удивленно на него посмотрела, после чего взволнованно подошла и начала его осматривать и ощупывать. Вопросов было все больше и больше. Мизуки судорожно думал, что сделал не так, но на ум ничего не приходило. Ему лишь оставалось внимательно смотреть за реакцией женщины, которая нахмурилась.       – Тайга принесет тебе еды. После этого ложись спать.       Потрепав Мизуки по голове, женщина ушла. Он послушно сел на кровать и, переодевшись, стал ждать. Могли ли к нему относиться здесь как к животному? На это указывали заколоченные окна, сегодняшняя прогулка и отношение этой женщины, имени которой он так и не узнал. Если так, то Мизуки нужно было как можно скорее узнать поподробнее об этом мире и сбежать.       Вскоре к нему вновь постучались. Не ожидая ответа, в комнату вошла та рыжая девочка, аккуратно несущая поднос с тарелкой, видимо супа.       – Спасибо. – Благо, Мизуки сказал это только после того, как Тайга поставила поднос на стол, потому что она мгновенно шарахнулась, удивленно уставившись на него.       – Ты действительно умеешь говорить?!       Он посмотрел на нее как на дуру. Неужели Кезуо был немым, а теперь чудесным образом обрел милый бархатный голос? Нет, если бы это было так, то та женщина бы точно на это отреагировала, а не на обычное окно.       – Естественно, умею. А не должен?       – Смотря на то, что я никогда не слышала, чтобы ты разговаривал, то да. – Девушка заговорила таким же язвительным тоном, как и Мизуки, только позже кое-что поняв. – Подожди, ты из-за этого отправился на операцию? Ого, медицина в последнее время творит чудеса. А почему Нил тогда сказала всем, что операция была на голову?       – Я не знаю. Я мало что помню с того времени. Я долго отсутствовал?       Тайга на него посмотрела взволнованно, усмехнувшись от неловкости.       – Тебя сначала забрали чуть ли не месяц назад, а потом ты четыре дня лежал без сознания. – Она вновь задумалась, говоря уже намного тише: – Хотя это не похоже на что-то простое, по возвращению голоса. Ты точно ничего не помнишь из того времени?       Тайга, казалось, хотела еще много чего спросить, как вдруг дверь без стука открылась. Первым, что они почувствовали, был тяжелый взгляд недовольных черных глаз, из-за которых по спине проходился холодок.       «Маменька» вошла в комнату, акцентируя свое внимание на рыжеволосой девочке, которая в сравнении казалась совсем маленькой. В комнате, где было уже три человека, стало тесно.       – Разве я не сказала тебе просто отнести суп? – Ее тихий голос будто бы создал полную тишину вокруг, что перестали слышаться и шум с улицы, по которой все еще ездили шумные машины, хоть и нечасто, и детская возня за стеной. Мизуки слышал лишь собственное сердце, чувствуя угрозу, которая пропала, как только на его макушку легла холодная рука в перчатке, чуть поглаживая черные волосы.       – Кезуо требуется спокойствие и покой.       После этого Тайга сразу же поспешила уйти, когда рука женщины опустилась ему на спину и подтолкнула с кровати к столу. Мизуки послушно сел за него, вдыхая вкусный аромат. Он только сейчас понял, что был голодным уже давно, просто как обычно подавлял это чувство. Медленно начав есть, вновь с поглаживающей голову рукой, он подумал, что эта девочка забавная и позже у нее можно будет еще много чего узнать. Имя, которое она упомянула, было ли оно этой женщины? Каждую деталь новой жизни нужно было запоминать.       – Отдыхай подольше сегодня. Я скоро позову Квазара, чтобы он тебя осмотрел.       Квазар? Кто это? Если это был врач, то Мизуки нужно следить за своим поведением намного сильнее. Неизвестно, что с ним сделают, если обнаружат переселенца из другого мира. Думая о нем, у парня внутри возникло неприятное чувство, будто он заранее уже не хотел его видеть. В голове сразу возник образ, так что Мизуки вновь начал напрягать свою память. Разве он встречал кого-то с таким именем? Ничего конкретного нет. Он даже не мог сказать, какого цвета у него были волосы, так что решил просто списать это на случайность и усталость.       Доев все, его вновь оставили в одиночестве и в темноте, выключив лампу. Ложась в кровать, Мизуки опять отметил, что подушка была совсем другого качества, нежели все остальное. Кезуо действительно сделали операцию на мозг, из-за чего Мизуки и появился здесь? Эта ситуация казалась действительно слишком странной.       Еще Мизуки волновал вопрос, почему именно он переродился и были ли другие такие же. Разве разумно давать второй шанс тому, кто давно уже перестал бояться смерти и просто изучал мир, пока за ним не придут? Парень пытался вспомнить сюжет, в который, как он думал, попал, но в голове была лишь каша, которая предвещала головную боль, так что он постарался скорее уснуть. Пока что было слишком много загадок, а ответов он еще не получил.       Во сне он пытался найти покой, но кошмары и странные образы и здесь его не покидали. Хоть смерть, как явление, ему страшна не была, но боль он все еще чувствовал, так что вцепившиеся в руку зубы и множество ярких пятен под веками заставили его вновь вскочить. Судорожно вдыхая чуть пыльный воздух, Мизуки поднял правую руку, поняв, что теперь она была в полном порядке и не было никаких шрамов на гладкой коже. Это был лишь очередной кошмар, но он забрал все оставшиеся силы. Вслушиваясь в далеко не тихую ночь, он отчетливо расслышал тиканье часов, сразу же повернув свою голову к ним. Это то, что ему было нужно.       Аккуратно ступив на пол, он снял часы, прижав их к груди, сразу же начав, как биение сердца, слушать этот механизм, расстроившись лишь потому, что они единственные работали кроме новых. Вновь ложась, он чуть нахмурился от того, что Квазар скоро придет.       Остальная часть ночи прошла спокойно, так что проснуться Мизуки смог даже рано, первым делом став не умываться, а наводить порядок в своей комнате. Переодевшись и заправив кровать, он первым делом стал разбираться с пустой стеной, которая явно не должна была быть такой. Выложив все часы на стол он начал их по одному заводить и регулировать, чтобы они шли синхронно. Это занятие расслабляло настолько, что он только под конец, когда раскладывал часики по своим местам, задумался, откуда он знает их строение и то, как нужно с ними работать, если в другой жизни не часто на них обращал внимание, чаще ориентируясь во времени по солнцу. Неужели ему все-таки передались какие-то знания от первого владельца, просто он их еще не заметил? Если это было так, то ему крупно повезло, что не придется изучать абсолютно все с нуля.       Прошел час с момента пробуждения, когда к нему в комнату, не спросив, вошла Нил. Так эту женщину было намного лучше звать, чем «маменька» при том, что, кажется, оба варианта правильны. Она застала его как раз за развешиванием и расставлением часов на свои места, с которых их зачем-то сняли.       – Тебе уже лучше?       Ее обычно холодный голос потеплел, а на губах Мизуки увидел тень улыбки. Кажется, он неплохо начал изображать того парня, начав отвечать коротко и тихо. Был ли Кезуо странным парнем? Скорее всего. Он мог судить пока что лишь по реакции окружающих. Вновь получив порцию поглаживаний по голове, он стал внимательно слушать тихий и глубокий голос.       – Чем ты собираешься заняться сегодня? Спать больше не хочешь? – Мизуки сначала задумался, потом покачал головой, стараясь говорить лишь по минимуму в присутствии Нил. – Я далеко тебя отпустить не могу, так что, если хочешь, можешь составить мне компанию в вязании. Я займусь этим после утренней молитвы.       Она видела, как в глазах парня появился интерес к ее занятию, обрадовавшись, что, наконец, может его приучить хоть к чему-то новому. Сказав еще, что завтрак ему принесут в комнату, Нил ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Мизуки вновь остался один, заканчивая быстро свое дело. Он хотел вновь спросить насчет окна, но не успел, так что решил поднять эту тему, когда присоединится к Нил.       Также нужно было разузнать подробней о новом мире. Если его пока не выпустят на улицу, значит ему нужно как-то сбежать, все просто.       Выглянув из своей комнаты, Мизуки видел, как в этом небольшом доме кипела жизнь. Маленькие дети сновали туда-сюда, играясь с самого раннего утра, пока более взрослые действовали по расписанию, не мешая друг другу. Проходя мимо всех в узком коридорчике незаметно, он спустился вниз, шагая так, что никто не слышал его шагов. На кухне уже разогревали остатки и начинали готовить что-то новое.       За плитой стояла Тайга. Мизуки удивился тому, как она успевала следить и за кипящей жидкостью, и за одной девочкой, которая путалась в ногах. Прошмыгнув мимо нее, Мизуки, наконец, добрался до того, что так хотел осмотреть.       Главный зал, в котором все молились и в который могли прийти и другие люди. Просторное помещение с деревянными стенами и рядами скамеек действительно могло подойти для молитвы. Окна были совсем маленькие и у самого потолка, так что света было очень мало и отвлекаться не на что было. Если честно, то Мизуки видел храмы намного величественнее, потому что этот приют с первого взгляда у него язык бы не повернулся назвать церквушкой, тем более в городе, а не в далекой деревушке.       То, что он переселился в парня, живущего в приюте церкви, заставило Мизуки поверить, что божество реально.       Все также незаметно стоя в углу, он видел, как какой-то мальчик, похожий своими рыжими локонами на Тайгу, повторял тексты, пока Нил, полностью сконцентрированная на этом тихом бурчании, направляла его. Мимо него ходило все больше детей, живущих здесь, так что он никак не мог выждать момент, чтобы незаметно улизнуть на улицу хотя бы на пару минут. Неужели сюда никто более не придет?       На него начали обращаться заинтересованные взгляды. Было совсем мало людей, так что Мизуки даже не мог спрятаться в толпе. Он просто сел на ближайшую к выходу на кухню скамейку, чтобы не привлекать к себе много внимания.       Мизуки старался незаметно оглядываться, чтобы рассмотреть всех жильцов поближе, когда к нему подошла Нил. Все-таки она заметила его, потому он поспешил встать.       – Почему ты не у себя? Тебе нужно отдыхать.       Ее голос обволакивал своей глубиной, и, несмотря на то, что дети за спиной не перестали шептаться, Мизуки уже не обращал на них внимания.       – Ну, я вроде себя хорошо чувствую, так что…       Мизуки замолчал на полуслове, видя как хмурится Нил. Точно, нужно же попадать в характер Кезуо. Его еще не звали на молитву, и все удивлены, видя его здесь, так что он смело предположил, что лучшим решением было послушно уйти назад в свою комнату. Опустив голову в проигрыше, он кивнул и быстро ушел.       Остановившись в коридоре, Мизуки посмотрел в окно.       «А что, если…».       Второй этаж был не таким уж и высоким, так что все, что ему грозило – странные взгляды окружающих, не понимающих почему он лезет из окна, а не через дверь. Только он не знал, как отреагирует «маменька» на это. Свобода стала ему важна за годы жизни, но был ли он готов сейчас бросить все и убежать, не зная ни сюжета, ни о мире ничего?       Зайдя в комнату и включив лампу, он уселся за стол, став вновь напрягать память. Что произошло перед тем, как он попал сюда? Что-то случилось? Отчего он стал избранным? Мизуки нахмурился от того, что ничего не помнил. Тем не менее он не испугался, ведь раньше у него частенько случались провалы в памяти из-за травм. Неосознанно он так же вспомнил то божество, которое он встретил. Скорее всего именно он его сюда и переместил. То нежное прикосновение до сих пор ощущалось на щеке.       Мягкие потоки океана вновь окутали его, давая ощущение полной невесомости. Вокруг было по-прежнему темно, но теперь он не просто смиренно ждал прихода божества, а начал осматриваться и идти на ощупь куда-то вдаль. Создавая рябь в пространстве, перед глазами замигали непонятные образы вновь. Множество голосов прорвались и пытались что-то донести, но если вслушаться, то это была одна сплошная бессмыслица.       Остановившись, он вновь перестал чувствовать что-либо, отдыхая от этого внезапного шума. Нужно лишь немного подготовиться, и он сможет спокойно проникнуть внутрь тонкой пленки, отделяющей это море от света, звуков и даже самого времени.       Вдруг он вновь увидел вдалеке свечение, мягкими лучами доходящее до него. Это вновь был его Бог, который был недоволен тем, что он не только опять оказался здесь, но и ходит туда-сюда. Божество быстро приблизившись, аккуратно взял Мизуки в объятия, от чего он вновь начал чувствовать очертания своей телесной оболочки, а не только души. Никогда не ощущавший материнские объятия, Мизуки наконец почувствовал себя защищенно. Он начал ворочаться в чужих руках.       Уходить совсем не хотелось. Но ему пришлось.       Проснулся Мизуки, лежа в кровати. Через какое-то время он вспомнил, что дошел до нее в полусне, лишь бы не засыпать за столом.       Привстав, он растеряно огляделся, все еще вспоминая сон и не понимая, как он оттуда попал в эту комнату. Без объятий стало холодно, так что он накинул одеяло на плечи, нахмурившись от обиды на жизнь.       Успокоить нахлынувшие эмоции помог стук в дверь. Дверь открылась не сразу, благодаря чему Мизуки понял, что это была не Нил. Он задумался, сколько вообще спал, одновременно с этим наконец откликнувшись на повторный стук.       Это был тот рыжеволосый парнишка, которого Мизуки видел совсем недавно. Открывая дверь одной рукой, второй он нес поднос, на котором в этот раз кроме супа был графин с водой и пока пустой стакан.       Прислушавшись к себе, Мизуки понял, что забыл о потребностях человека, как о еде вчера. Во рту было сухо, однако парень почему-то не замечал этого ранее. Потянувшись, он поблагодарил мальчика, улыбнувшись ему, и вновь столкнулся с удивлением. Неужели Кезуо был настолько нелюдим?       – Вы стали другим.       Голос у мальчишки был намного слаще, чем у Тайги, а глаза более узкие и хитрые. Если девочка напоминала Мизуки тигра, такая же боевая и сильная, то этот мальчишка уже был лисенком. Представив его с рыжими лисьими ушками, Мизуки даже стало жалко, что, кажется, это не тот мир, в котором такое возможно.       – Каким?       Со стороны парнишки была совсем другая ситуация. Нахмурившись в попытке скрыть смущение, он искал различия. Кезуо выходил из комнаты чаще всего по ночам, пугая тех, кто случайно его увидел. Не только другие дети, но и он сам думал, что Кезуо был каким-то монстром; на урода он не смахивал даже издалека. А теперь он сидел перед ним и спокойно улыбался, смотря прямо в глаза. Ничего страшного тут не было, но все равно чувствовалась разница между демоном и этим достаточно приятным человеком. Только парень не знал, в чем именно она заключалась… Глаза бегали между улыбкой и добрым взглядом, не зная, за что именно ухватиться.       – Не знаю. До свидания.       Оставив поднос, рыжеволосый парнишка быстро выбежал из комнаты, закрывая за собой дверь, явно испугавшись. Неужели он настолько страшный? Сознание, конечно, настойчиво подсказывало ему причину, но она была очень неприятной.       Он так и не понял, кем именно был и какое место в обществе занимал, но все вокруг говорило о не лучших условиях. Если его посчитают больным, то вряд ли ситуация станет лучше, и Мизуки придется сбегать, если он вообще сможет это сделать.       На часах было только шесть утра и сорок восемь минут, когда он сел за еду, первым делом попив воды. Вскоре он закончил, став бесцельно ждать, глядя на часы. Он не знал точно должен ли был кто-то прийти или же он должен сам спуститься вниз. Когда он внимательно следил за стрелкой, время одновременно и стало очень тягучим, и стало идти с огромной скоростью, будто он был в трансе. Только когда в дверь один раз стукнули, и постучались бы еще раз, если бы Нил не открыла дверь просто так, Мизуки перевел взгляд на пришедших гостей.       – И? Кезуо выглядит нормально. Ты уверен, что он одержим?       Рыжий парень выглядел очень испуганным, но, вновь встретившись с привычным выражением лица Кезуо за привычным для него занятием, кажется, испугался только сильнее.       – Я… Я уверен, что с ним что-то не так!       Он смотрел то в глаза Кезуо, то в глаза Нил, наконец поняв, почему те были так похожи, и почему же тогда он понял, что с мужчиной что-то было не так. Привычная пустота в глазах, затягивающая и липкая, пугающая своею сутью, пропала, а на ее место пришла жизнь, будто в сосуд наконец что-то налили. Только непонятно, было ли это хорошим знаком.       – Он улыбался мне!       Кажется, этот аргумент должен был впечатлить Нил, но она лишь подняла бровь на такую глупость.       – А мне улыбаться нельзя?       Мизуки усмехнулся, но сразу же принял серьезное выражение лица и отвел взгляд на часы, когда женщина повернулась уже на него, а парниша чуть покраснел, под стать своим волосам.       – Аки, не выдумывай сказки. Он только выздоравливает после своей болезни, так что не тревожь его зря.       Она говорила это так, будто хотела, чтобы услышал лишь рыжеволосый парень. При этом Нил стояла настолько близко, что вновь начала гладить Мизуки по волосам, из-за чего и он все слышал.       Какая болезнь была у Кезуо, и почему сейчас Мизуки ощущал себя полностью здоровым? Вопросы словно складывались в голове в отдельную папочку.       Ситуация для Мизуки была не лучшей. Он не хотел, чтобы над ним проводились обряды. Да и какой вообще одержимый, когда он избранный, пришедший в этот мир по велению Бога?! Раскрывать это другим он не стремился, понимая, что ему не то, что не поверят, а еще и отправят в больницу.       Когда Аки забрал поднос и ушел, оставив лишь графин с водой и стакан, Нил тоже пошла на выход, поманив Мизуки за собой. Видимо, она уже собиралась заняться вязанием, так что он пошел за ней, стараясь не отставать от нее. Придя в, видимо, ее комнату на этом же этаже, Мизуки заметил, что она тоже была очень темной. Неужели Нил собиралась в темноте вязать, потому что, кажется, уже привычно села в кресло и что-то взяла в руки. Мизуки при этом услышал какое-то странное жужжание, но не успел спросить, что это было, как женщина заметила, что он стоит на пороге, и ее бледное лицо повернулось к нему.       – Здесь так темно.       Это вышло неувереннее, чем хотелось, так что он остался ждать, переминаясь с ноги на ногу.       – Хм. Сходи за своей лампой.       Оставив дверь открытой, Мизуки быстро сходил в свою комнату, уже на ходу вновь включая отключившуюся во время того, как он смотрел на часы, лампу. Зайдя внутрь, он наконец смог оценить интерьер. Эта комната была больше его в два раза, так что там, кроме кровати и стола, поместился еще шкаф и два кресла, между которых уместился маленький столик, на котором и лежали клубки черных тонких ниток и один толстый. Переведя взгляд на Нил, он увидел, как та, щуря глаза, показывает ему рукой на второе кресло, пока перед ней было четыре металлических протеза, похожих на лапки паука, которые уже с тихим жужжанием перебирали нитки. Мизуки пытался сохранить спокойное выражение лица, ведь он все же в другой мир попал и такое может быть нормой, но Нил, кажется, заметила изменения в лице. Бледное и тощее лицо в темное, полностью окруженное черной тканью и с такими протезами, выглядело жутко.       Сев, Мизуки делал точно по инструкциям, которые ему выдавала Нил, внимательно обучавшая его мастерству вязания. Он никак не мог начать расспрашивать ее обо всем вокруг, потому что даже слово сказать было сложно. Ему казалось, что еще немного и эти нитки оплетут его самого, от чего проходил холодок по спине. Окончательно перестав пытаться начать диалог через час, Мизуки наконец-то начал втягиваться в процесс, слушая краем уха инструкции. Быстро освоившись, он начал задумываться о своем, иногда делая лишние петли, на что Нил недовольно вздыхала.       Кто же такой все-таки этот Бог? Мизуки было жуть как интересно это не столько, чтобы понять, зачем он здесь, сколько приблизиться к божественному. Этого тепла ему не хватало всю жизнь, так что он очень хотел приблизиться к нему, как мотылек, настолько, насколько это было возможно, но вместо этого Мизуки был здесь и вязал.       Так же он задумался о том, чем именно являлся он сам. У Кезуо была операция на голову, так что мог ли он просто придумать себе новую личность, которой оказался Мизуки? Нет, вряд ли. Мизуки помнит всю свою жизнь и то, как он здесь оказался, да и не хотелось признавать, что его Божество не настоящее. Он надеялся еще очень много раз увидеть его, хоть и не понимал как.       Слушая стук спиц и жужжание протезов, Мизуки полностью ушел в мысли, предавшись тихой и уютной атмосфере. Внезапно он нахмурился, что-то вспомнив.       – Я не хочу видеть Квазара. Он злой.       – Он заботится о твоем здоровье, милый.       На такой спокойный ответ Нил он разозлился еще сильнее, хоть голос не изменился даже на пол тона.       – Он ставил на мне свои эксперименты дурацкие!       – Ты чувствуешь себя плохо? Есть какие-то побочные эффекты?       Женщина остановилась, взволнованно посмотрев на Кезуо, пока он лишь покачал головой, вновь погружаясь в вязание. Он вязал какое-то обычное одеяло, не слишком сложное для новичка. Выключив лампу, он отметил, что на самом деле цвет его ниток был темно-зеленым, а не черным. Он бы хотел такие же протезы, как у Нил, потому что вязать вручную было слишком муторно и он начал засыпать. Вязать было еще долго.       Ближе к одиннадцати часам, по ощущениям Мизуки, Нил вышла из комнаты, вновь спрятав свои паучьи лапки под шаль, которая сливалась с платьем, от чего он ее раньше не заметил. Самое время было обыскать ее комнату, пока она занята младшими, только, кажется, пришедшими со школы или чем они обычно занимались. Пройдя мимо высоких полок, до которых дотянется разве что сама Нил, Мизуки сразу же открыл шкаф, ожидая наверное что-то страшное, в виде чьего-то трупа, но в итоге он увидел лишь пару темных нарядов на одной стороне и множество неиспользованного постельного белья. Не желая копаться в женском белье, он закрыл шкаф с тихим вздохом. Нил могла вернуться в любой момент, потому что он перестал слышать возню детей, так что он вернулся к креслу, все же задрав голову и рассматривая несколько книг, стоявших на полке рядом с несколькими вязаными вещами. Он умел читать, так что постарался увидеть названия, только сейчас поняв, что лампа вновь выключилась, что он изначально не заметил. Это сильно смутило Мизуки, потому что ему казалось, что такую деталь он точно должен был заметить. Темнота, казалось, расступилась перед ним в тот момент, давая все увидеть, но при этом только сейчас он видел свет.       Он недолго об этом думал, вновь уставившись на книги, которые его интересовали пока что больше, чем возможная способность видеть в темноте. Он смог бы поэкспериментировать с этим еще много раз, а вот исследовать чужую комнату – нет. Сборник детских сказок соседствовал с каким-то видимо учебником, названным заумными словами, с такой же детской энциклопедией и, кажется, детективом. Из всего этого Мизуки сразу понял, что ему нужно, чтобы узнать больше об этом мире.       Именно в таком положении, думающего как незаметно украсть книгу, Нил его и застала, не успевшего сесть на место и сделать вид, что прелестно вязал все время ее отсутствия. Она ходила очень тихо, так что лишь скрип двери оповестил парня о ней, заставив чуть вздрогнуть, сразу повернув голову на нее. Мизуки уже понял, что ему лучше было не говорить, чтобы походить на Кезуо, так что он просто посмотрел на Нил, после чего вновь сел, взяв спицы в руки.       – Тебя заинтересовали книги? – Маменька сказала это как бы невзначай, но Мизуки уже гадал, признают ли в нем чужого, если он ответит положительно. Но если же ему все-таки дадут книгу, то так будет намного проще узнать про мир. Пока парень тщательно взвешивал возможность умереть с возможностью больше узнать про мир, Нил видела свою картину. – И ты говоришь что Квазар плохой. Начал хоть чем-то интересоваться после его лечения.       Это означало, что он мог брать книги? Кажется, да. О том, что это за лечение такое и операция, он решил узнать потом, чтобы не вызывать еще больше подозрений.       – Устал уже? Иди в свою комнату, отдохни. И лампу не забудь.       Механические руки забрали у него спицы, так что Мизуки пришлось встать, но торопиться он не спешил, смотря то на понравившуюся книгу, то на Нил. Намек она поняла, так что, с недовольством встав, потому что уже успела сесть, достала интересующую его книгу и отправила его восвояси, наконец расслабляясь в темноте и даже чуть прикрывая глаза.       Мизуки же спать не собирался, радостно убежав к себе, чувствуя предвкушение.