Per aspera ad astra

Конец года подкрался незаметно. Чарли так и не понял, произошло это из-за того, что он постоянно был занят, нагоняя то, что пропустил за три месяца при смерти, из-за того, что отменили экзамены, а потому не было никакой суеты, как в прошлом году, или из-за того, что он начал много времени проводить с Падмой и Терри. В основном с Падмой, конечно. Он проводил с ней настолько много, что Терри даже начал над ним прикалываться: — Вот так вот… Общайся с ним после этого! Все! Был нормальный пацан — а тут здрасьте! Повелся на девчонку! Позорище! Чарли только фыркнул и махнул рукой, даже не оборачиваясь. — Отстань, — лениво бросил он. — Ага, — протянул Терри с фальшивой задумчивостью. — Значит, точно повелся. Раньше такие подколки его бы раздражали. Или, по крайней мере, он бы автоматически начал оправдываться — мол, это не то, ты не так понял, мне просто удобнее с ней заниматься и обсуждать учебу. Теперь же ему было… Да почти все равно! Не в том смысле, что безразлично, а в том, что он теперь к этому относился спокойно. Часть внутреннего напряжения, которая раньше постоянно требовала доказывать что-то — себе или окружающим или миру — не важно, — после смерти куда-то делась. Наверное, потому, что после смерти и возвращения из мира «между», Чарли неожиданно остро ощутил вкус жизни. Он не познал некую пафосную истину, на него не снизошло никакое философское откровение, нет. Просто он начал гораздо острее ощущать «вкус» самых простых вещей: смеха за ужином, запаха пергамента и чернил, ощущения теплого солнечного пятна на подоконнике в гостиной. Он все еще учился, и учился очень много, чтобы нагнать темп и выучить то, что пропустил. Все еще читал больше большинства однокурсников. Все еще предпочитал разобраться самому, а не полагаться на объяснения… Но, все же, самую малость сбавил обороты. Совсем чуть-чуть. Он стал позволять себе отвлекаться. Засиживаться с Падмой допоздна, обсуждая не только задания, но и всякую ерунду. Слушать, как Терри эмоционально пересказывает очередную сплетню. Иногда — просто сидеть и ничего не делать, глядя, как за окнами гостиной Рейвенкло медленно темнеет небо. И, как ни странно, мир от этого не рухнул. В любом случае, год постепенно подошел к концу, однако Чарли это осознал только к моменту, когда в один из дней, после завтрака, Флитвик попросил всех собраться в гостиной. — Ваши годовые оценки, — объявил он, раздавая табели. — Рад, что, несмотря на угрозу, вы сохранили темп обучения. Чарли хмыкнул, глядя на свои оценки, почти полностью аналогичные прошлому году. Разве что не было оценки за полеты, потому что они преподавались лишь на первом курсе. — Кроме того, — Флитвик взмахом палочки отправил всем второкурсникам по одному пергаментному бланку. — Всем второкурсникам надлежит выбрать себе дополнительные предметы. Минимум по два, но если считаете, что осилите больше — можете подать заявку и на большее количество. Но мой вам совет, — он посмотрел на Чарли. — Не стоит пытаться объять необъятное. Чарли намек понял, быстро просмотрел список, задумался ненадолго, что же ему, собственно, выбрать. «Изучение магглов» он отмел сразу. Он вырос в самом обычном мире, ходил в обычную школу, ездил в обычном транспорте, носил обычную одежду, прекрасно знал, как работает телефон, что такое телевизор и почему не стоит ставить пластиковый чайник на газовую плиту. Так что он был почти уверен, что знает маггловский быт лучше, чем преподаватель, который будет читать этот курс по учебнику, написанному волшебником лет эдак пятьдесят назад. Так что этот вариант отпал сам собой. Прорицания тоже его не привлекали. Не потому, что считал предмет глупым — скорее наоборот. Просто он слишком хорошо знал себя. Ни вещих снов, ни внезапных озарений, ни голосов судьбы. Даже интуиция у него работала скорее как холодный расчет, чем как мистическое предчувствие. К тому же многие старшекурсники жаловались на преподавателя: мол, ничего реально полезного не рассказывает, регулярно приходит на урок хорошо под градусом, оценки ставятся по настроению, а любая попытка предсказать кому-нибудь что-нибудь, кроме несчастий, травм, смерти или апокалипсиса, трактуется как «отсутствие дара». Спасибо, но нет… Нумерология задержала его взгляд чуть дольше. Чарли всерьез задумался. Он как-то читал из любопытства учебник третьего курса, который кто-то оставил на столе. Формулы, таблицы, последовательности, закономерности… Он хмыкнул. Почти чистая математика. Интересная, безусловно, но по сути — еще один способ описывать мир числами. А числами он и так занимался в обычной школе, да и, при желании, наверное, мог разобраться с этим самостоятельно. В итоге выбор оказался простым. Уход за магическими существами — потому что это практика, живое взаимодействие, опыт, который нельзя получить, просто читая книги, да, к тому же, прикрываясь этим уроком, можно было бы еще активнее таскать из загонов компоненты для эликсиров и всяких опытов, — и древние руны, потому что символы, структуры и смыслы, скрытые за формой, цепляли его все сильнее. И потому что слишком многое в последнее время в его жизни оказалось связано именно с ними. Кроме того, помнится, в прошлом году, познакомившись с зеркалом Еиналеж, он расспрашивал профессора Флитвика о зачаровании вещей и профессор настоятельно рекомендовал на третий курс взять именно руны. Он аккуратно поставил две галочки, еще раз перечитал заполненный бланк и, не добавляя ничего лишнего, сложил его пополам и отдал подошедшему к нему Флитвику. Флитвик принял бланк, бегло пробежался по нему глазами и удовлетворенно кивнул. — Отличный выбор, мистер Уилсон, — сказал он с той самой мягкой, одобрительной интонацией, которая у него появлялась, когда студент не просто делал «как все», а действительно думал. — Нетипичное, конечно, но очень полезное сочетание. Он убрал бланк в стопку, зависшую рядом с ним в воздухе, и, хлопнув в ладоши, снова привлек к себе внимание всех присутствующих в гостиной. — И, раз уж все собрались, должен вас еще кое о чем уведомить, — продолжил Флитвик. — Поскольку, как вы уже знаете, экзамены в этом году отменены, фактически сессии у нас тоже не будет. Учебная часть года официально завершена, а раз все получили проходные оценки, то и зачетного периода не будет. По гостиной прокатилась волна радостного гула. — Сегодня вечером, — улыбнулся профессор, — в Большом Зале состоится праздничный банкет в честь окончания учебного года. А после этого у вас будет две недели полностью свободного времени. Без уроков, без заданий и без проверочных работ. Теперь уже радостный шум стал ощутимо громче. — Разумеется, — добавил Флитвик, подняв руку, от чего шум в гостиной тут же прекратился — те, кто пожелает, могут отправиться домой уже завтра. Но для тех, кто решит остаться, школа будет открыта в обычном режиме. Библиотека, теплицы, территории — все к вашим услугам. Главное — без глупостей. Он лукаво прищурился, и на этом объявление было закончено. Чарли, слушая, поймал себя на том, что мысль о немедленном отъезде домой не вызывает у него никакого энтузиазма. Наоборот — идея остаться в Хогвартсе еще немного казалась неожиданно правильной. Он повернулся к Падме и Терри, которые уже оживленно переговаривались. — Я остаюсь, — сказал он без особых раздумий. Падма тут же просияла. — Я тоже, — быстро сказала она, будто боялась, что он передумает. — Ну а мне что, одному уезжать? — фыркнул Терри, но запнулся, встретившись с двумя укоризненными взглядами. — Ладно, уговорили. Две недели так две недели. Но не больше. Чарли усмехнулся. Потом, помедлив, добавил: — Слушайте… А давайте на озеро сходим? Ну… как в прошлом году. Просто так. Без повода. Падма посмотрела на него удивленно, потом заулыбалась. — Давай, — сказала она. — Я давно хотела. Терри закатил глаза. — Вот ведь… — протянул он, но улыбка у него все равно была довольная. — Ладно. Только без трагических смертей и восстаний из мертвых, ага? — Не переживай, — фыркнул Чарли. — Если что — у меня уже опыт есть. Как-то переживем. Терри закашлял от неожиданного ответа. — Нет! Не надо! Здесь потусуемся… Только сначала на кухню! Я гулять голодным не согласен! — Так мы же только позавтракали! — Это была тренировка! Разминочный завтрак! Чарли с Падмой переглянулись и одновременно произнесли: — Ну ты и обжора!

***

Две недели пролетели еще более незаметно, но Чарли показалось, что это были самые лучшие две недели за последнее время. Пользуясь тем, что официально никакого расписания больше не было, он порой позволял себе немного дольше поваляться в постели, а потом лениво полз на очень поздний завтрак (правда, приходилось это делать на кухне, ведь домовиков то ли не предупредили, то ли просто не стали беспокоить по поводу окончания семестра и они продолжали готовить и подавать блюда строго ко времени), и лишь после двух чашек чая он начинал потихоньку решать, чем займется сегодня. В основном он, конечно, гулял, читал книги или посещал те из кружков, которые еще не успели объявить о закрытии в честь конца семестра. Несколько раз он даже дуэлировал в «Скрещенных палочках», но выходило как-то сильно лениво и без огонька, да и людей осталось не сильно много, так что Чарли решил отложить это занятие до сентября. Несколько раз он с друзьями выбирался на озеро. Они сидели на теплом берегу, кидали в воду камешки. В один из дней даже рискнули попробовать поплавать, но получилось это только у Чарли и Терри, потому что Падма, как оказалось, прошлым летом немного подзабыла про их договоренность и не взяла с собой купальник, а просто так плавать она, понятное дело, стеснялась, хотя Чарли невольно поймал себя на странной мысли, что он был бы очень даже не против. Вообще, у него в последнее время с каждым днем все чаще появлялись по отношению к Падме какие-то странные мысли и необъяснимые желания. И вообще он время от времени ловил себя на том, что во время разговора смотрит на нее, так сказать, не полностью, а только на отдельные ее части. Правда, спрашивать о том, что это с ним, было не у кого. Ну, не Хиллиарда же задалбывать с такими вопросами?! Ну и, конечно, он не забросил верховую езду и полеты на фестрале, которые переносил гораздо лучше, чем полеты на метле, да и вообще они помогали расслабиться и выветрить всякие нехорошие мысли из головы. Правда, увы, этим приходилось заниматься самому — видимо, тот факт, что ученики Хогвартса видели, как его тело тащили в госпиталь, был недостаточным для осознания смерти, так что, увы, Терри и Падма фестралов по-прежнему не видели, а ездить верхом или тем более летать на чем-то невидимом было для них чем-то слишком необычным. Впрочем, Чарли не возражал. Друзей он, конечно, любил, ценил и уважал, но порой ему хотелось немного побыть в тишине и одиночестве — особенно после того, как он получил медаль и школьные сплетники и сплетницы в компании с ожившим Криви начали доставать его своим вниманием. Сборы в последний день прошли как-то рутинно. Без суеты, но с небольшим привкусом грусти. Уезжать не хотелось и Чарли признавался сам себе, что если бы не родители, он бы, наверное, нашел способ остаться здесь на летние каникулы. Но, наконец, чемоданы были собраны, кровати — аккуратно сложены, а гостиная Рейвенкло стала неожиданно пустой — после того, как все собрали личные вещи, книги, брошенные учебники, черновики, подушечки и всякие прочие мелочи, Чарли показалось, что общая комната как будто расширилась в несколько раз. На платформе стоял привычный гул голосов, скрип тележек и грохот чемоданов. Кто-то толкался, кто-то ругался от того, что его или ее толкнули, какой-то первокурсник с Хаффлпаффа голосил на все лады, потому что ему на ногу уронили чемодан, да и вообще вокруг царила здоровая суета, приправленная запахом пара, вырывающимся из трубы паровоза. Чарли, Терри, Падма и решившая ехать с сестрой Парвати кое-как запихнулись в купе. Чарли и Терри заклинаниями отправили чемоданы на верхние полки и расположились на местах рядом с девчонками. — Ну что, господа и дамы, — Терри достал из кармана колоду карт, быстро стасовал. — Раскинем в дурака? Так сказать, в честь того, что год пережили… — Ну, я, допустим, не совсем, — сострил Чарли, но тут же получил подзатыльник от сидящей рядом Падмы. — Ай! За что?! — А не надо ворошить лихо, пока оно тихо! — Но ведь правда же! — Чарли с трудом уклонился от второго подзатыльника. — А-а! Не надо меня бить! — А не надо всякие глупости говорить! — Не цените вы тонкий черный юмор, — фыркнул Чарли, после чего повернулся к Терри. — Раздавай! Они успели сыграть несколько партий и даже сделать небольшой перерыв, чтобы пожевать бутерброды и выпить сока, целый термос с которым прихватил из Хогвартса хозяйственный Терри. Однако почти сразу после того, как были убраны крошки, в дверь купе постучали и тут же, не дожидаясь разрешения, дверь открыли. В проходе стояла Джинни Уизли. Она выглядела растерянной и очень смущенной. Ее щеки покраснели, взгляд метался, будто она всерьез подумывала сбежать обратно в коридор. Пальцы сжимали ремешок старой потрепанной школьной сумки так, что побелели костяшки. Чарли посмотрел на нее с настороженностью. Конечно, Дамблдор сказал ему, что Джинни была под действием какого-то артефакта и вообще не отдавала себе отчет, что она делает, но Чарли на всякий случай приготовился к нападению. Мало ли что… — П-Привет, — выдавила из себя Джинни, глядя на Чарли. — Ты… Ты ведь Чарли, да? — Да-а-а, — протянул Чарли. Джинни нервно кивнула. — Я… — она судорожно вздохнула. — Я хотела… Я должна извиниться. Чарли хмыкнул. Выглядело все так, будто Джинни хорошо отрепетировала свой рассказ, но при реальной встрече из ее головы начисто вылетели все «заготовки» для разговора. — Мне сказали, что ты… что ты из-за меня… — она запнулась, сглотнула, затем продолжила еще более неуверенно: — Я знаю, что это ничего не исправит. Я знаю, что ты не обязан меня слушать. Но мне правда жаль. Я… Я не хотела. Я ничего не помню, но это же не оправдание, да? Я просто… Просто не могу делать вид, что ничего не произошло! В купе повисла тяжелая тишина. Терри перестал тасовать карты. Падма сжала пальцы на коленях, бросив на Чарли быстрый, настороженный взгляд. Чарли слушал молча. Без злости. Без напряжения. И без какого-либо внутреннего отклика. Он не испытывал желания накричать на нее. Не хотел читать нотаций. Не хотел «разобраться», «закрыть гештальт» или «расставить точки над i». Все это казалось бессмысленным. Кроме того, определенная доля вины на ней ведь все равно была. Она ведь как-то на уроки ходила? Ходила. С людьми в Большом Зале разговаривала? Разговаривала. То есть, она не постоянно была под действием того артефакта, чем бы он ни был. А раз так, то могла бы и сориентироваться и рассказать кому-то, что с ней что-то не то. Она это сделала? Нет. Значит, часть вины на ней. И немалая… — Я понимаю, — сказал он. — Но и ты должна понять, что мне от твоих извинений ни холодно ни жарко. Джинни была несколько обескуражена. Видимо, она рассчитывала, что он ограничится сухим и формальный «забыли-проехали». — Но я… — Я тебя услышал, — с нажимом сказал Чарли. — Но разговаривать с тобой, если честно, не хочу. Джинни сглотнула, в ее глазах заблестели слезы. — Но я… Мне это важно… — А мне — нет, — Чарли вздохнул. — И если ты больше ничего не хотела — уйди, пожалуйста. Джинни застыла, будто не сразу поняла, что именно он сказал. Губы у нее дрогнули. — Я… Хорошо, — ее голос опустился до шепота. — Прости… Она развернулась к выходу, но в этот момент из коридора донесся резкий, полный возмущения голос: — Эй! Ты что себе позволяешь?! Рядом с купе появился Рон Уизли. Видимо, он все это время стоял где-то неподалеку, но вне зоны видимости Чарли и прекрасно слышал разговор. — Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — он сделал шаг вперед, глядя на Чарли с откровенной злостью. — Она пришла извиниться, а ты… — А я не собираюсь ее прощать, — оскалился Чарли. — По крайней мере, сейчас. — Почему это? — Она понимает, почему. Захочет — скажет, — огрызнулся Чарли. — Что-то не нравится — можешь идти в жопу. — Да я тебя… Чарли не стал слушать дальше. Он действовал быстро и почти машинально. Палочка оказалась в руке сама собой. — Ступефай! Рон вылетел из купе в коридор так, будто им из пушки выстрелили, и кулем плюхнулся на пол. Чарли поднялся с места, с хлопком запер дверь в купе, да так сильно, что стекло задребезжало. — Коллопортус! Чарли медленно опустил палочку и убрал ее в кобуру. В купе снова повисла тишина — на этот раз куда более глухая и тяжелая. — Ну… — наконец осторожно протянул Терри. — Это было… решительно. Падма молча сжала руку Чарли, когда он сел на место. Когда он посмотрел на нее, она едва заметно кивнула. — Извините, — проговорил он. — Просто давайте не будем это долго обсуждать, ладно? — Да вопросов нет, — с удовольствием согласился Терри. — Еще партейку? Чарли кивнул. — Раздавай.

***

Когда Чарли попрощался с друзьями и пересек барьер, разделяющий обычный мир и магический, он никак не ожидал, что вместо родителей его встретят Дурсли. Он даже на секунду замедлил шаг, решив, что ошибся или перепутал платформы, но нет — все было вполне однозначно: родителей нигде не было видно. Зато были Дурсли. Мистер Дурсль стоял чуть в стороне от потока людей, крепко держа ручку тележки, миссис Дурсль напряженно осматривалась вокруг, будто опасалась, что кто-нибудь прямо сейчас начнет колдовать у нее на глазах. — Здравствуйте, — первым опомнился Чарли и подошел ближе. Мистер Дурсль заметно расслабился, когда понял, что он не собирается ни размахивать палочкой, ни говорить что-то странное. — А, Чарли, — кивнул он, одобрительно оглядывая аккуратную рубашку и джинсы. — Приветствую. Рад видеть тебя живым и здоровым. Петуния поджала губы, но тоже кивнула: — Здравствуй, Чарли. — Здравствуйте, — он улыбнулся чуть шире. — А… Вы моих родителей не видели тут? Миссис Дурсль откашлялась. — Твои мама с папой, к сожалению, не смогли приехать. У них какая-то командировка в Штаты от фирмы затянулась… — она смутилась. — В общем, они прилетают только завтра. И они звонили, просили нас тебя встретить и передать ключи. Чарли расслабленно выдохнул. Он-то уже подумал, что что-то случилось… Это была совершенно нормальная история в семействе Уилсонов. Родители время от времени мотались в командировки по делам фирмы по всему свету, но обычно по одному. Однако это был уже не первый случай, когда родители вдруг улетали вдвоем. Кажется, пятый или шестой. В таких случаях родители как-то договаривались с нянями, да один раз за ним приглядывал дедушка. Так что Чарли к этому был привычен. — О… Ладно. Спасибо, что согласились. Это было искренне. Он охотно предпочел их компанию необходимости торчать на вокзале или добираться до Литтл-Уингинга в одиночестве. Они с миссис Дурсль уже собирались развернуться к выходу, когда мистер Дурсль нахмурился и посмотрел в сторону барьера. — Мы, собственно, еще кое-кого ждем. Как будто в подтверждение его слов, из прохода появился Гарри Поттер. И выглядел он именно так, как Дурсли терпеть не могли. Форма Хогвартса — мятая, с перекошенным галстуком. Мантия волочилась полами по перрону, собирая пыль. Чемодан он неаккуратно тащил за собой, постоянно задевая людей, ворчавших на него за это, а клетка с совой болталась в руке без всякой маскировки. Вид у него был растерянный и откровенно «не от мира сего». Через несколько минут Гарри заметил Дурслей. И, конечно же, тут же увидел Чарли. — Ты?! — выкрикнул он, чем привлек внимание еще нескольких человек. — А ты что тут делаешь? Чарли вздохнул про себя, но вслух ответил спокойно: — Домой еду. Мистер и миссис Дурсли проявили любезность и согласились отвезти меня домой. Гарри уставился на него так, будто тот сообщил, что собирается добровольно поселиться в Азкабане. — А-а… Мистер Дурсль помрачнел. — Мальчишка! — произнес он сухо. — Мы едем. Немедленно. И будь добр, приведи себя в порядок. — В смысле? — Гарри искренне не понял. Миссис Дурсль шумно втянула воздух. — В самом прямом. Сними это… — она брезгливо махнула рукой в сторону его потрепанной мантии. — Мы находимся в приличном месте, на тебя люди смотрят! Гарри нахмурился, бросил взгляд на Чарли — тот уже спокойно поставил свой чемодан на тележку и вообще выглядел как самый обычный школьник, возвращающийся домой после учебного года. Он проворчал что-то невразумительное, ругаясь стащил с себя мантию и, скомкав ее как попало, бросил ее на чемодан как какую-то тряпку, после чего потопал на выход с платформы с демонстративной резкостью шагов. О том, чтобы предложить Дурслям помощь с тележкой, он, видимо, даже и не думал. — Мистер Дурсль, может давайте я тележку возьму? Дурсли синхронно хмыкнули, мистер Дурсль, переведя дух после очередной выходки Поттера, покачал головой. — Не, не стоит. Но спасибо за предложение. — Настоящий джентльмен! — задрав нос, поддержала миссис Дурсль, после чего посмотрела взглядом в спину Поттеру, который пусть и шел впереди, но не слишком далеко — видимо, чтобы подслушивать. — Не то, что некоторые… — О, что вы, миссис Дурсль. Это же обычная бытовая вежливость. — Ага, вот только ее бы еще привить кое-кому… Поттер, шедший впереди, что-то проворчал. Чарли не слышал, что именно, но вряд ли это было что-то хорошее. Однако, его это нисколько не беспокоило, ведь уже начались летние каникулы. А значит, можно было просто расслабиться и получать от жизни удовольствие.