Per aspera ad astra

Филиус Флитвик чувствовал себя странно. С одной стороны, закон достаточно однозначно требовал от него сообщить о появлении нового некроманта в Министерство с полным указанием всех известных ему сведений. Особенно сейчас, когда он уже приступил к практике и начал призывать души. Следовало бы сообщить об этом, пока он не увлекся и не натворил никаких непоправимых дел. И это было бы самым правильным решением — все же, к мертвым отношение в магическом мире было совершенно особенное, нарушать их покой было в высшей степени аморально, а без некоторых особых разрешений и лицензий, крайне редко выдаваемых в Отделе Тайн — еще и не всегда законно. С другой стороны, Флитвик ощущал, что сообщать будет неправильно. Проявление в Чарльзе Уилсоне некромантии, конечно, было очень неожиданным, но нельзя сказать, что Флитвик совсем исключал подобную возможность. Будучи опытным мастером дуэлей, да еще и полугоблином, он на раз читал склонности волшебников и почти никогда не ошибался в специфике их магии, что и позволило ему вырваться в чемпионы Европы по магическим дуэлям — он буквально читал сильные стороны соперников и пользовался противоположными видами магии: если перед ним стоял пиромант — Флитвик начинал давить его ледяными чарами, если перед ним стоял трансфигуратор — Флитвик использовал большое количество физических объектов, чтобы противник не успевал превратить их все. И в первый же день, когда он увидел Чарльза Уилсона, Флитвик понял, что в нем есть какой-то странный потенциал, природу которого он понял, к своему большому стыду, лишь почти через полтора года их знакомства. Когда же мистер Уилсон начал активно постигать природу своей магии и ради этого даже добился доступа в Запретную Секцию, пусть и сделав это не самым этичным образом, Флитвик и вовсе решил, что это шанс. Даже не шанс, а возможность. Возможность исправить ошибки прошлого. А заодно и возможность посмотреть, как все могло бы обернуться, если бы в свое время он поддержал Анну Рив — магглорожденную с точно таким же талантом и точно таким же ослиным упрямством… И потенциальную мать мистера Уилсона. Конечно, Флитвик не был однозначно в этом уверен, но очень уж много было совпадений — магическая направленность, манера общения, цвет глаз, форма носа. Да и по годам все более-менее сходилось — все же, не одна Лили Поттер была «ранней пташкой» среди матерей магического мира… И все же Флитвик был слишком опытен, чтобы позволить себе увлечься красивой гипотезой. Он мысленно прокрутил все в голове еще раз. Совпадения — да, были. Но в магическом мире совпадения случались чаще, чем хотелось бы. Намного чаще, чем закономерности. Магическая направленность могла передаваться не только по прямой линии, внешность — и вовсе вещь обманчивая, а упрямство… Что же, упрямых рейвенкловцев он за свою карьеру видел не один десяток. К тому же Анна Рив в последний год властвования Волдеморта совсем не выглядела как отягощенная беременностью будущая мамочка, а вовсю управляла армией инферналов и выпускала против врагов Темного Лорда таких страшных чудовищ и такие жуткие проклятия, что многие авроры, пережившие те годы, до сих пор порой просыпались от собственных криков. Флитвик тихо фыркнул. — Старею, — пробормотал он себе под нос. — Начал видеть закономерности там, где их может и не быть. В конце концов, даже если Чарльз Уилсон и был сыном Анны Рив — что с того? Прошлое не изменить, а настоящее требовало решений здесь и сейчас. А настоящее выглядело тревожно. Но, при этом, и многообещающе одновременно. Некротический талант Чарли был очевиден. Причем не поверхностный, не обретенный в результате значительных усилий и долгих лет упорного труда (хотя мистер Уилсон и демонстрировал значительное упорство — этого было не отнять), а именно врожденный. Наверняка мистер Уилсон и сам этого не знал, но Флитвик видел в нем некоторые признаки. Видел его реакцию на все то, что происходило, видел, как в мистере Уилсоне формируется то самое восприятие и осознание границы между жизнью и смертью. Как в нем во время обучения и практики проявляется та самая холодная отстраненность, которой невозможно научиться. И все это он делал как-то слишком уж правильно. Выбирал — правда, непонятно, делал он это сознательно или нет, — самые лучшие варианты решения тех или иных проблем, выбирал самые лучшие учебники и наставления. Выбирал лучших и самых подходящих ему людей в качестве друзей и знакомых. И с каждым днем все активнее взбирался все выше и выше, обретал все большее могущество. При этом самое неприятное, что он пока успел натворить, заключалось в том, что он сделал первый шаг самостоятельно. Без наставника. И — что хуже всего — этот шаг оказался непомерно широким и дальним. Флитвик поморщился. Он не был великим знатоком некромантии, но помнил, с чего начинала та же Анна Рив. Она начинала с того, что вплетала несколько собственных срезанных волос в свечи из черного воска и жгла их, чтобы услышать голоса с того света. А летом после четвертого курса напросилась на практику в Мунго и, как оказалось, в морге заглядывала в глаза трупам, чтобы увидеть их последние минуты. Ну, хорошо — еще она терроризировала Пивза, регулярно запирая его магией в ритуальном круге. Но не призывала души! Сообщить в Министерство сейчас означало одно: Чарли либо убьют сразу, на месте, подстроив случайное нападение дементоров на башню Рейвенкло (Флитвик не сомневался, что так будет — общаясь с некоторыми невыразимцами и аврорами, он прекрасно знал, как Министерство решает вопросы с особо неугодными), либо под надуманным предлогом законопатят его в Азкабан, где, разумеется, тоже устроят ему несчастный случай рано или поздно. В обоих случаях исход был одинаково плох. Так что он, подумав, принял решение. Если уж это должно произойти, то пусть происходит правильно. В первую очередь требовалось безопасное место. И, конечно же, не в пределах Хогвартса, где не то, что некромантией — даже куда менее опасными видами магии полноценно не займешься, ведь повсюду есть привидения, портреты и домовики, которые хоть и стараются не показываться ни ученикам, ни учителям, но фактически наблюдают за всем происходящим в замке. Да что там… Он и сам пользовался домовиками в качестве личных информаторов и порой не гнушался расставлять их по замку. Так что требовалось место вне Хогвартса. Но не слишком далекое. Какое-нибудь не слишком очевидное. Изолированное, с минимальным риском для окружающих и с достаточно отвратительной репутацией, чтобы туда никто не лез. Кроме того, даже если кто-то и услышит оттуда какой-то вой или увидит странные огни — вопросов не возникнет. Ответ был очевиден и неприятен. Воющая хижина. Флитвик недовольно поморщился, но выбора особо не было. Так что уже через четверть часа после разговора с мистером Уилсоном он стоял в кабинете директора. Разговор с Дамблдором вышел долгим, осторожным и насыщенным паузами. Флитвик не вдавался в лишние подробности, не называл имен, но и не врал. Он говорил о потенциально опасном таланте, о необходимости контроля и о том, что изоляция сейчас будет куда безопаснее запретов. Однако, к его большому удивлению, Дамблдор и сам оказался в курсе, а потому разговор быстро перешел в более конкретное и конструктивное русло. Дамблдор выслушав аргументы, постучал пальцами по подлокотнику кресла, затем сказал: — Филиус, вы ведь понимаете, что официально я ничего подобного одобрить не могу? — Альбус, с каких пор вас волнует официоз? — хмыкнул Флитвик. — Вы ведь понимаете, что если бы я не понимал гибкости вашего подхода в вопросе нарушения правил и законов, я бы просто к вам не пришел? А то что же — учиться и преподавать оборотню можно, выгораживать хоть и бывшего, но Пожирателя Смерти можно, а сделать маленькое исключение для талантливого ученика — нельзя? Дамблдор усмехнулся в бороду, затем внимательно посмотрел на Флитвика — Вы ведь понимаете, Филиус, что, если что-то произойдет, я буду вынужден делать вид, что это все — самодеятельность и что я ни о чем подобном не знал? Флитвик кивнул. — Знаю, Альбус, — спокойно ответил он. — Спасибо за согласие. В общем, разрешение от директора, хоть и неформальное, он получил. Однако, оставалась еще одна, последняя проблема. — Я так понимаю, Филиус, вам потребуется помощь от нашего дорогого коллеги, верно? Флитвик прекрасно понимал пределы собственной компетенции. Он знал общую теорию темной магии, знал историю (как с точки зрения волшебников, так и с точки зрения гоблинов), знал, что в магии можно делать, а о чем нельзя даже думать. Но некромантия, даже на том начальном уровне, который демонстрировал мистер Уилсон, требовала куда более специфического опыта. Такого, какого у него не было и быть не могло. А значит, Дамблдор был прав — нужен был преподаватель. Кто-то, кто не впадет в истерику и не натворит глупостей, если узнает, чем они занимаются. Кто-то, кто знает, что такое тьма, и где проходит грань, за которую нельзя заходить. Флитвик усмехнулся, посмотрел на директора: — Что же, — пробормотал он. — Тогда, похоже, пришло время для очень непростого разговора.

***

— Что же, теперь, думаю, наш аномальный объект не такой уж и аномальный, — Альфард Лоули, глава Отдела Тайн, заклинанием отправил всем присутствующим папки с документами. — Всплыл интересный факт касательно Чарльза Уилсона. Он — потенциальный сын Анны Рив. — Маловероятно, — не согласился один из невыразимцев. — Мистеру Уилсону четырнадцать, он родился в октябре семьдесят девятого года, это за год до падения Темного Лорда. Вычитаем девять месяцев — январь–февраль семьдесят девятого. А с января по октябрь в тот год армия инферналов была на пике своей активности. Не похоже, что беременная женщина, даже такая, как Анна Рив, могла бы так с ними управляться. — В любом случае, нужно это проверить, — Альфард Лоули посмотрел на невыразимца. — Займитесь этим, Мур. Собрать образцы биоматериала, провести анализ, выявить степень родства. Это ни на что толком не повлияет, но я должен знать точно. — Будет сделано, сэр. — Кроме того, — Лоули поднял взгляд на остальных присутствующих. — Уилсон проявил практический талант к некромантии. Вызвал духа на кладбище Хогсмида. — Слышали-знаем, — фыркнул мистер Грей. — Такой переполох… — Разговорчики! — Виноват, молчу. — В любом случае, на данный момент мистер Уилсон не представляет опасности, — Лоули перелистнул страницу. — Им занялся его декан, который нашел весьма любопытного помощника. — Видели, да. Интересная личность. — Вот-вот, — кивнул Лоули. — В общем, я считаю, что после этого года можем забирать его. Возражения? — Да, блядь! Есть возражения! Альфард Лоули покачал головой. Бродерик Боуд уже успел его достать. — Конструктивные, надеюсь? А не просто потому, что вам не нравится факт вербовки некроманта? — Именно этот факт мне и не нравится! — Боуд похлопал по своему экземпляру дела. — У этого мелкого выродка за душой уже минимум один случай применения Авады, один нелицензированный призыв души, а его маманя, шлюха пожирательская, гниет в Азкабане и только и ждет новых приказов Волдеморта. Я что, блядь, один здесь вижу риск, что как только Реддл вернется, ваш новый некромант перебежит на сторону Пожирателей и даже не пикнет? Вам что, Руквуда мало было?! — Боуд! Отставить ругань! — Да я-то отставлю, только хуле толку? На вопросы мне кто-то ответит? Альфард Лоули закрыл глаза, глубоко вздохнул. Конечно, формально старшие офицеры Отдела были равны по положению, а потому Боуд мог выражаться так, как ему заблагорассудится. Однако лично Лоули он своей несговорчивостью по поводу некроманта уже всерьез достал. Впрочем, не только по этому поводу. К Боуду хватало и других претензий. Конечно, сам Лоули тоже не был святым и прекрасно понимал, что у него самого руки в крови невинных даже не по локоть, а по самые плечи, но, все же, он считал Боуда конченым. Он, конечно же, провел личное расследование и благополучно выяснил, почему Боуд так боится появления некроманта в стенах Отдела. Боится, что тогда появится человек, который сможет вытаскивать души из Арки Смерти и среди них может оказаться слишком много неучтенных людей. Все же, Боуд был руководителем именно подразделения «Мортус», которое занималось аномалиями, напрямую связанными с жизнью и смертью, а потому имел к Арке безграничный доступ. И как удобно, что нескольких неудобных лично Боуду людей так и не нашли после их внезапного исчезновения… — Ваши вопросы… — медленно произнес Лоули, открыв глаза, — я считаю заслуживающими отдельного разговора, Бродерик. Личного. Без аудитории. Обещаю, мы к ним вернемся. Боуд прищурился, явно собираясь продолжить, но что-то в голосе Лоули заставило его замолчать. — А сейчас, — продолжил Лоули уже другим тоном, — мы возвращаемся к повестке дня. На прошлой неделе, как вы знаете, подразделение «Амурус» было приглашено в Индию по запросу местных магических властей во внезапно обнаружившийся действующий Храм Луны. — Мерзость… — поморщился Уильям Шу, руководитель группы «Амурус». — Я всего на своем веку навидался, но такого даже я не ожидал. — Шу, не время для эмоций. — Виноват, сэр… — Так вот, — Лоули повернулся к остальным. — Довожу до вашего сведения, что в результате операции уничтожены восемнадцать жриц, еще пятеро сейчас дают показания в индийском кшатрии-варде, а также обнаружены следы массовых захоронений и останки. Большая часть — мужские. Кроме того, из фактического рабства освобождены сорок семь мужчин и женщин в возрасте от одиннадцати до сорока пяти. Им сейчас оказывают помощь целители. Кроме того, нам известно о минимум четырех тысячах двухсот пятидесяти посетителях Храма за последние пять лет, большая часть — летом девяносто второго, в честь ритуала лунного колодца. Среди них — семейство Патил. — Вот же суки! — Не спешите с выводами, — попросил Лоули. — Насколько нам известно, семейство Патил не имело отношения ни к пленению, ни к жертвоприношениям. Однако, я все равно попрошу вас, Шу, отрядить к ним своих людей. Пусть присмотрят и осторожно — повторяю, осторожно! — соберут сведения. Мы должны знать по поводу посещения ими Храма все. Сомневаюсь, что Патил как-то причастны, кроме посещения ими магического праздника, но проверить надо все. А потом займетесь еще несколькими индийскими семьями, я вам передам все необходимые сведения. — Будет сделано, сэр. — Далее. По поводу нашествия крыс-киборгов в Портсмуте. Есть подвижки по этому вопросу? — Да, сэр, — подал голос с места еще один невыразимец. — Мы все проверили, аномалий не нашли. Одну из крыс препарировали и просканировали. Ничего особенного не выявили — кто-то выловил крысу и нацепил ей на башку подобие шлема с рунической формой империуса. Судя по расшифровке — крыса должна была вернуться в логово и перебить остальных сородичей. Не наш профиль. Сейчас этим вопросом занимаются неправомерщики. — Хорошо. Далее… Заседание продлилось еще почти час. Наконец, когда последний вопрос обсудили, Лоули отпустил всех работать. Когда большая часть невыразимцев покинули зал, Лоули не спеша собрал бумаги и щелкнул пальцами. — Грей, задержитесь. Заместитель уже собирался уйти, но тут же развернулся и подошел ближе. Дождавшись, пока все уйдут, он спросил: — Сэр? — Подготовьте новое рабочее место, — спокойно сказал Лоули. — Зал Смерти. Полный допуск в рамках сектора «Мортус» и общий доступ первого уровня по Отделу. Архивы по некромантии, доступ к протоколам заседаний Отдела Тайн, работа под кураторством. И договоритесь с Эммой Мист про доступ к Залу Пророчеств заодно. На всякий случай. Грей на мгновение замер. — Для Уилсона, я полагаю? — Именно так, — уточнил Лоули, не поднимая глаз. — Понял, сэр, — после короткой паузы ответил Грей. — Стажерский контракт? — Да. После окончания года. Все должно выглядеть естественно. Никакой спешки, никакого давления. Он должен считать, что это его выбор. — Мне казалось, мы не набираем стажеров раньше пятнадцати лет. А ему к концу года еще не будет пятнадцати. Лоули кивнул. — Тогда сразу после его пятнадцатилетия. Пара месяцев — небольшая разница. Потерпим. — А Боуд? Лоули наконец поднял взгляд. Улыбка на его лице была почти доброжелательной. — Боуд — проблема, — сказал он просто. — И эта проблема давно переросла допустимые рамки. Он сделал паузу, затем добавил тем же ровным тоном: — Времени у нас до официального приема мистера Уилсона на работу. Грей не вздрогнул. Лишь коротко кивнул. — Я понял. Сердце? Какой-нибудь сторонний артефакт? Несчастный случай на операции? — Ну, зачем так радикально? — поморщился Лоули. — Хотелось бы, все же, не убивать его только потому, что мы ищем нового человека. В общем, подумай об этом. — Да, сэр. Будет сделано. — Свободен. А! Стоп! — Лоули посмотрел на Грея. — Еще просьба. — Да, сэр? — Подчистите память аврорам, которые прибыли на кладбище Хогсмида и видели там мистера Уилсона. Нам ни к чему лишний след в биографии потенциального сотрудника. — Будет сделано, сэр. Грей развернулся и ушел, закрыв за собой дверь. Лоули остался один. Он некоторое время смотрел на темное стекло окна, за которым виднелось наколдованное небо. Отдел магического хозяйства расстарался, за стеклом магического окна сегодня было солнечно. — Мда… Что же, будем надеяться, я об этом не пожалею…

***

Зал совета Гринготтса находился глубоко под землей — гораздо глубже тех уровней, куда когда-либо допускались волшебники. Камень здесь был из тех пород, что плохо поддавались чарам и отлично глушили любые попытки подслушивания. Свет давали не факелы и не лампы, а узкие прожилки фосфоресцирующих кристаллов в стенах, отбрасывающие теплое оранжевое сияние на длинный каменный стол. Во главе стола сидел Гапрак. Глава клана Гринготтс, хранитель Ключей и Клятв. Тот самый гоблин, чье имя волшебники вообще едва ли когда-либо слышали. По крайней мере, большинство из них. — Продолжаем, — коротко сказал он, постукивая когтем по камню. — Доклад по внешним угрозам. Слева поднялся сухой, жилистый гоблин с глубоко посаженными глазами. — Помимо страшных событий о вопросе объединения экономики Европы в одну общую систему, а также введения в бывшем Союзе крупной финансовой пирамиды, способной заменить собой основную экономику страны, я хотел бы обратить ваши уважаемые взоры прямо сюда, поближе, к нам под ноги, — сказал он, слегка растягивая слова и картавя. — Хочу указать вам на тот факт, что в поле видимости на горизонте у нас угроза появления нового некроманта. Гоблины переглянулись. — И какие ваши доказательства? — Независимые источники, конечно же да, — кивнул в ответ тот. — Два подтверждения прямых, от людей и разных уважаемых существ, одно — косвенное, через всплески в местах захоронений тут недалеко, в Шотландии, в долине Хогвартса. По залу прошелся гул. Не крик, не шум — низкое, недовольное ворчание. — Принадлежность? — Увы, уважаемые, пока не установлена. — Плохо, — процедил кто-то с дальнего конца стола. — Очень плохо. Гапрак поднял руку — шум стих. — Вы уверены? — Как минимум, мы уверены, что он или она — британец, — ответил докладчик. — Кроме того, он или она крайне осторожны, вызываемые искажения минимальны. — Значит, либо академическое обучение, либо хороший наставник, — хмыкнул другой гоблин. — А это уже проблема. — Проблема? — усмехнулся третий. — Это возможность! Некроманты редко долго служат волшебникам. Их либо ломают, либо убивают. — Или они ломают волшебников, — сухо заметил Гапрак. Наступила пауза. — Мы не знаем, где он или она, — продолжил докладчик. — Но знаем, что Министерство уже в курсе. Это значит, что рано или поздно он окажется либо в Отделе Тайн, либо… просто исчезнет. — Отдел Тайн, — сплюнул кто-то. — Гнездо лицемеров. — И опасное место, — добавил другой. — Если некромант окажется там — он будет работать против нас. — Или его убьют до этого, — возразили ему. — Волшебники не любят тех, кто напоминает им об их внезапной смертности. Спор начал разгораться. — Мы не можем игнорировать этот фактор! — Мы и не игнорируем! — Тогда что? Остановим подготовку? — И речи быть не может. Но некромант может поднять наших павших и задать им вопросы, ответы на которые могут все испортить… — Пусть попробует. Гоблинские кости не так покорны, как человеческие. Гапрак снова постучал когтем. — Достаточно. Все тут же умолкли. Гапрак медленно обвел взглядом зал. — Решение прежнее, — сказал он. — Подготовка продолжается. По залу прокатилось одобрительное ворчание. — Кузни работают без остановки. Новые клинки, новые сплавы. Старые долги — вспоминаются. Волшебники, чью пропажу не заметят, — исчезают. — Палочки? — уточнил кто-то. — Разумеется, собираются, как и прочие трофеи, — кивнул Гапрак. — Даже если они несовершенны и совсем не подходят нам — они полезны. Он сделал паузу и добавил, чуть тише: — Но теперь нам следует учитывать наличие некроманта. Если он вмешается — наши действия должны быть быстрыми. Тела — уничтожать. Останки — дробить. Никаких массовых захоронений. — А если он предложит союз? — осторожно спросил один из старейшин. В зале стало совсем тихо. Гапрак усмехнулся, обнажив острые зубы. — Тогда мы его, конечно же, выслушаем. А потом решим, кто кому окажется полезнее.