Розы потери

Вечер казался даже для Васспарда слишком холодным. Северяне привыкли к такому климату и неожиданным похолоданиям, что не скажешь о жителях столицы, коим Юстиниана уже можно было называть. Простуда напоминала о себе, а холодный ветер в лицо заставлял ежиться в седле. Благо, кэнналийцы отправились обратно к своему хозяину и не видели минутной слабости оруженосца. Но все же обстоятельства складывались так, что намеченная уважаемым Вальтером должна была быть отменена или же прервана каким-то событием. Об этом сейчас думать не хотелось. Взгляд поймал старую тропку, которая начала порастать жесткой травой. Она ыбла хорошо знакома наследнику Волн, когда-то давно троица из Ирэны, Валентина и Джастина любила собираться здесь, гулять и баловаться с местными зверушками, которые привыкли к их обществу. Но сейчас лес казался пустым. Возможно, живность распугал топот мориска, который был явно недоволен затеей своего хозяина. Прогулка в таких обстоятельствах жеребца явно не устраивала. Пьеро был готов вставать на дыбы, лишь бы не идти дальше. Придд это чувствовал. В любом случае, прогулку было решено продолжить пешим ходом. Отпускать коня не хотелось, но тот далеко не глуп и предан. Нельзя назвать его податливым и ласковым, но за похвалу и свежую морковь мориск будет готов на многое. Но в последнее время, малыш слушался даже без награды, но при этом часто злился и не хотел отпускать своего наездника. Животные хорошо чувствуют слабость и приближающуюся опасность. Прогулку было решено продолжить. Юноша окинул прощальным взглядом своего друга и двинулся вглубь соснового бора. Родичи опаздывали, а сидеть в старинной клетке и ждать собственного приговора – было пыткой. Рядом возвышались деревья, гордые, стройные. Они были готовы к буре, с гордостью охраняя фамильный замок спрутов. На них можно было положиться, так считал Юстин. Рассчитывать на себя же было тяжело. Тело ослабело, разум был затуманен. Состояние долго не улучшалось, скорее становилось только хуже. Постоянный озноб и головная боль долго не отпускали вместе с душевными терзаниями. Ведь отец вызвал его далеко не для того, чтобы вразумить блудного сына и поставить на путь истинный. Об этом говорила и погода, и собственное чутье, которое подводило редко. Оно подсказывало, что охота будет вестись не на дичь, а на юного грешника. Конечно, любовь по-гайифски сладкий плод, который все же удалось вкусить, но далеко ненадолго и выдумки по этому поводу появились намного раньше, чем эру взбрела в голову новая затея. Каждая последующая встреча без третьих лиц была краше всех прошлых, Первого маршала всегда окружало вино, безоговорочно красное, ведь Слезы Ворон не приветствовал, а тем более Слезы плаксивой девственницы. Каждый раз младший из близнецов Савиньяков спорил со своим другом по этому поводу, ведь нельзя же все время хлестать кровь, делая Росио еще большим отродьем, чем его представляли названные Люди Чести… Так-то они и сами к ним относились, но давно забыли про разделение новой знати и старой, что давало еще большие поводы для слухов. Сын уважаемого супрема Талига связался с вероотступниками прислуживающих Олларам… Неслыханная дерзость, за которую ему пришлось поплатиться при встрече с отцом. Прошлая поездка в семейное гнездо закончилась скандалом. На грани стоял его статус графа Васспарда и наследника главы Дома Волн, но юноша еще давно сказал о том, что из него не выйдет что-то дельное. Парень давно себя считал ненадежным человеком и трусом, бежавшим от собственных же проблем, которого загнали в тупик. Казалось, что выхода не было и не могло быть, ведь быть впутанным в чужую игру в столь раннем возрасте Джастин не мог противостоять замыслам эра Августа и его подопечных. Он хотел выйти из этого бурного потока, конечно, не сухим. Его репутация уже была запятнана, хуже быть уже не могло, на лучшее рассчитывать не выходило. Пришлось стать эгоистом и сделать свой последний ход. Казалось, что все мучения бы закончились в один миг. Если бы не человек в черно-белом на вороном жеребце. Смеющийся от такой нелепой картины, в виде спрута с клинком, проводящим по собственному запястью. Но какие ызарги принесли это отродье к нему посреди ночи?! Почему именно к нему?.. Сбежать от собственных мыслей не получилось, они застали врасплох, вместе с холодными руками кэнналийца бережно перебинтовывающими порез. «Войны нам всегда нужны… Не отчаивайтесь, юноша.», - Голос был спокоен. Синий взгляд не насмехался над ним и смотрели как на равного. Навязчивые мысли прервала боль в легких. Рвущая, заставляющая встать на колени и просить пощады, но дать ее никто не мог. Болезнь Юстина мучила давно, а если говорить точнее, то с последнего серьезного разговора с Вороном. Лечение было назначено и проводилось одним из самых лучших врачей эра. Но с каждым разом выходящий воздух бил сильнее и сильнее, заставляя выходить вместе с собой алую жижицу. Простуда прогрессировала все сильнее, к крови стали добавляться сначала белые лепестки, а после дело дошло и до маленьких соцветий. Это все казалось очень странным. Внезапная пропажа синьора, настороженные от чего-то слуги и эти цветы. Они напоминали белые кустовые розы. Сначала врач принял их за гной, но спустя время нельзя было отрицать истинной сущности этих растений. В книгах что-то говорилось об этом… Может, это все было последствием их греха. Его предупреждали, что все не закончится счастливым концом. Ворон находился под защитой Леворукого, но вот его любовник… Он был чист, как вода бегущего средь камней ручья. Намерения и замыслы его были прозрачны и искренни, так же, как и любовь, переливающаяся через край. Хотелось отплатить чем-то взамен за свое спасение, но из разменных монет были только тело и душа, которые оказались полностью под властью хозяина. Их последние встречи становились все суше и короче, словно их кто-то вынуждал видеться вне рабочей обстановки. Нежные прикосновения менялись на жесткие, ранящие и режущие. Казалось, что им нагло пользуются и уходят, оставляя одного в разворошенной постели. Но с собой кудрявый ничего поделать не мог. Но и продолжаться так больше не могло… Самочувствие не позволяло. До ручья оставалось совсем немного. Вода блестела и перепрыгивала с камня на камень, журчала и пела о чём-то своём. Звала за собой, ей нужна была игра. Брызги намочили бледные от холода руки. Уголки губ невольно поднялись. Юноша подошел ближе и присел рядом. Тонкие пальцы легли на рядом лежащий камень, влажный от мимо проходящих потоков. Даже камень и скалы может оточить вода, тогда ж от чего они «тверды и незыблемы»? Предательский кашель застал врасплох. Режущая боль в районе груди заставляла встать на колени. Кисть дрогнула, и легла на грудь. Сначала хотелось ее разорвать, но ком в горле не давал сделать этого. Пришлось сменить тактику. Пришлось несколько раз ударить кулаком по ней, но толку от этого не было. Пропустить кислород в глотку не получалось. Жар накрывал с головой, глаза невольно закрывались, хотелось лечь... Журчание убаюкивало, из рта показались белоснежные соцветия. Не такие, какие были раньше... То были маленькие бутоны, которые были размером в фалангу пальца. Эти же крупные, мягкие и полностью раскрывшиеся. Сочетания белого и красного завораживали. Но долго их рассматривать не приходилось. Спрут предпринял попытку встать, но земля тянула к себе обратно. Если не на прямых ногах – то ползком. Взгляд был затуманен, до дороги далеко и Пьеро не было рядом… Пальцы что-то судорожно искали в кармане. Одна склянка могла бы спасти жизнь, но та оказалась предательски пустой. Все вещи остались где-то далеко, как и надежды на спасение. И даже тут Джастин подвел его… Последний рывок стал самым стремительным, но склон отправил еще теплое тело обратно к ручью. Веки невольно упали, а тяжесть отпустила лёгкие. Стало так хорошо в один момент, словно из-за туч вышла не серебристая луна, а яркое солнце, ласково пригревшее мальчишку. ⋅•⋅⋅•⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅⋅•⋅⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅ Прошёл Круг Скал, каменистый берег ручья порос белыми кустовыми розами. Что было удивительно, ведь они были прихотливы, требовали тепло и полив, а тут внезапно, в ледяной Приддии весь берег засыпан ими. Кэналлиец стоял на берегу, укутавшись в свой походный плащ. Зимой зрелище было прекрасным. Снег лежал на вечнозелёных ветках, которые выдерживали все суровые морозы. Бутоны держались не хуже, каждый старый сменял новый, свежий и чистый. Среди молодежи – это стало символом чистой и невинной любви, но для Повелителя Ветра… Для Рокэ это стало большой потерей