my love is a flower, my love is my undoing || Моя любовь — цветок, моя любовь — моя погибель.

Всё началось, как и часто бывает, с чего-то незначительного. У него защипало горло, словно он вдохнул специи или пыль. Он просто тихо покашлял в кулак, чтобы прочистить горло. Сначала этого было достаточно. Но вскоре щекотка не проходила, сколько бы он ни прижимал губы к костяшкам пальцев. Когда это перестало помогать, он решил побежать. Он думал, что усталость и усиленное дыхание помогут избавиться от ощущения. Однако это не дало результата — наоборот, бег только ухудшил ситуацию. Зуд стал распространяться по всему горлу, вместо того чтобы оставаться в глубине рта. Щекотка превратилась в болезненное раздражение. Конечно, он мог справиться, но это уже начинало его изматывать. День за днём это чувство становилось всё сильнее и сильнее. Боль – одно из его описаний, но он мог подобрать более точное. Это были крошечные уколы, впивающиеся в плоть внутри горла. Хотя эти болевые точки были не больше и не глубже канцелярской кнопки, но они болели так, что выбивали дыхание из лёгких. Или, возможно, именно то, как это ощущение распространялось на лёгкие и мешало ему нормально дышать. Уколов не было — скорее, что-то тяжёлое и плотное обосновалось прямо в его лёгких, растягиваясь с каждой секундой, пока он не почувствовал, что эта тяжесть занимает больше места, чем сам воздух. Это было ужасно, потому что эта тяжесть не только мешала его бегу, но и полностью истощала его способность двигаться. Тяжесть постепенно поднималась вверх. Он чувствовал, как она, словно поднимающаяся вода, покрывает эти уколы сантиметр за сантиметром. Именно тогда он взял ситуацию в свои руки. В тот момент он понял: то, что сжимало его горло, глубоко проникало в него. В лёгких что-то росло, и ему нужно было немедленно это выпустить. Было легко предсказать, что произойдёт, если оставить это в покое — он начнёт этим задыхаться. Это приводит Соника к его нынешней ситуации. Он становится на колени перед унитазом в своей ванной. При попытке сделать глубокий вдох его пронзает жгучая боль в груди — жестокое напоминание о том, зачем он это делает. Несмотря на отвращение, он широко открывает рот, снимает перчатку и засовывает голые пальцы в рот. Там тепло и влажно, и Соника чуть не тошнит от одного только этого ощущения. Однако он не отстраняется, пока не засовывает достаточно далеко, чтобы вызвать настоящий рвотный рефлекс. Он заставляет себя вызвать рвоту, надеясь, что это вытолкнет то, что скапливается в легких и горле. Если он хотя бы увидит, с чем имеет дело, будет знать, что делать дальше. К счастью, усилия Соника окупились. Его желудок сжался так сильно, что грудь упала на белый фарфор. Он быстро убрал руку и опустил голову к унитазу. Изо рта вырвалась рвота вместе со всем, что накопилось в горле. В этот момент он почувствовал запах железа. Он знал его вкус, потому что много драк пережил за эти годы. Он знал, что это кровь, поэтому не слишком удивился, увидев, что вода в унитазе внезапно окрасилась в багровый цвет. Соник с удивлением замечает, что из его горла выходит нечто большее, чем просто кровь и переваренная пища. Он на мгновение давится, но, ударяя себя по груди и стараясь как можно сильнее кашлять, выталкивает предмет наружу. Он сдвигается с места, где застрял, и опускается с его губ на поверхность воды. Предмет уже покрыт кровью, а содержимое унитаза пачкает его ещё сильнее. Отвращение пробегает по его телу, когда он тянется к унитазу. Стараясь ни к чему не прикасаться, он аккуратно хватает предмет и вытаскивает из ванны, держит его между лапами. С него капает окровавленная вода, пачкая шерсть одной лапы и белую перчатку на другой. Его пальцы осторожно ощупывают предмет, пытаясь понять, что это. Соник хмурится, узнав его. Это лепесток нарцисса. Под красным цветом был переход от жёлтого к белому. Он несколько мгновений вертит лепесток в пальцах. Обычно он не ест цветы. Может быть, один застрял у него во рту, когда он упал на землю после особенно жестокой драки? Соник хмурится. В этом есть смысл, но лёгкие всё ещё тяжёлые — значит, он вдохнул гораздо больше, чем просто лепесток нарцисса. Соник отползает от фарфора и прислоняется к стене рядом с унитазом. Он поднимает лепесток под свет, но тот ничем не объясняет, как оказался у него в горле и что может означать. Лепесток не говорит ни слова — было бы хорошо, если мог, но Соник знает, что растения так не устроены. Лучше бы он спросил кого-нибудь, кто разбирается в цветах. К сожалению, тот, кого Соник мог бы спросить, недоступен. Он не может просто так взять и прибежать. Соник решает воспользоваться телефоном. Снимая вторую перчатку, он аккуратно тянется лапой, чистой от крови, туалетной воды и рвоты, к своим иглам. Ему не требуется много времени, чтобы найти свой мобильный телефон. Одной рукой открыть телефон и начать печатать немного сложнее, но он давно научился использовать обе (в конце концов, героям и искателям приключений нужны обе руки, чтобы спасать других и себя). Он быстро отправляет сообщение с просьбой к своей подруге Эми Роуз позвонить ему, когда у неё появится возможность. Соник кладёт телефон на коврик для душа рядом с собой, а лепесток — с другой стороны, окрашивая плитку в тот же багровый цвет, что и его перчатки. Он не хочет снова проходить через это, но горло всё ещё забито. Соник заставляет себя снова вызвать рвоту. Однако выходит только сухая рвота — лишь слюна, больше ничего. Это расстраивает его по нескольким причинам, не в последнюю очередь потому, что он не хочет, чтобы эта тяжесть оставалась у него в горле. Ему нужно избавиться от неё, иначе его комфортная жизнь скатится под откос. Соник не знает, сколько времени прошло, когда он слышит вибрацию своего телефона. Он тянется к нему. Вертя его в лапе, он проводит большим пальцем по кнопке «ответить». — Эмс! — Соник! – отвечает она таким же живым голосом, как и у него, но менее хриплым. Соник сглатывает, надеясь, что она не услышит несовершенства в его голосе, которые могли бы выдать, что его тошнит или рвет. Она сейчас в путешествии. Сонику и так плохо, что он звонит ей; ему не хочется, чтобы она волновалась и, вернувшись домой, увидела, как его рвёт кровью и лепестками цветов. — Я получила твоё сообщение. Ты скучал по мне или тебе что-то было нужно? — А разве не может быть и то, и другое? — смущённо спрашивает Соник. Он слышит её вздох. Часть его понимает, что в нём звучит и нежность, и раздражение, но другая часть лишь осознаёт, что лёгкие стали ещё тяжелее чем прежде. Щекотка вернулась с полной силой. Дышать больно, и он может только представить, каково это будет, когда он попытается заговорить с ней. Соник качает головой, но справляется с болью — особенно когда это плата за ответы на вопросы о том, что с ним происходит. — Что тебе было нужно? — Эмм… Что означают нарциссы? — спрашивает Соник. Он не мог прямо спросить Эми, что это значит, если его начинало тошнить и кровью, и цветами одновременно. Как он уже говорил, цветы могли попасть в его организм, когда его бросил на землю бадник или Шэдоу во время спарринга (Соник игнорирует, что боль усиливается при одной мысли о Шэдоу). — Никогда не думала, что доживу до того дня, когда тебя будет волновать значение цветов, — добродушно смеётся Эми. — Если их много, это означает новое начало, удачу и процветание. А если всего один, это обычно означает, что впереди тёмные времена. Зачем тебе это знать? — Я вижу одинокий нарцисс, — тихо произносит Соник, снова глядя на лепесток у себя на полу. Внезапно он кажется ему ещё более зловещим, чем раньше, хотя края лепестка всё ещё пропитаны его кровью. Этот цветок уже был плохим знаком, но теперь Соник ощущает, будто лепесток только что раскрыл свои мрачные намерения — хотя и не может понять, как у цветка вообще могут быть намерения. —Хмм… похоже, это действительно плохой знак, — бормочет Эми. Она всегда верила в знаки и предзнаменования и держалась этой веры, даже когда её друзья не верили так же сильно. Сам Соник никогда не считал всё чем-то большим, чем просто совпадение, но сейчас он решает подыграть толкованиям Эми. — Хотя на твоём месте я бы не слишком переживала. Ты же Соник-Ёж! Какие бы тёмные дни тебя ни ждали, ты сможешь вернуть свет. — Ты права, — соглашается Соник, отрывая взгляд от лепестка. Он смотрит на имя Эми, напечатанное на верхней части телефона. — Спасибо, что сообщила. — Не за что, — тихонько хихикает Эми. Соник фыркает. — Ну, наверное, мне не стоит тебя задерживать, да? Если только ты не хочешь рассказать мне, как проходят твои приключения… — О! У меня уже есть несколько историй! Если у тебя есть время… — Да, — перебивает Соник. Внезапность собственного голоса шокирует его, но он не успевает на этом зациклиться, потому что горло сжимается. Соник качает головой, стараясь не зацикливаться слишком сильно. Он просто хочет послушать Эми. Он не может этого делать, если его тошнит, поэтому он заталкивает слюну как можно глубже (что, в общем-то, не так уж и далеко, но достаточно, чтобы он начал обращать на неё внимание). Эми рассказывает свои истории, и Соник снова начинает блевать только после окончания разговора. Лепестки не падают с его губ, но Соник почему-то уверен, что это не конец их появления. ————————————— Интернет дал Сонику ответы, когда он их искал. Судя по всему, он не первый мобианец, которого когда-либо рвало кровью и лепестками цветов. Нет, у неё даже есть название: болезнь ханахаки. Подробности о болезни размыты и спорны, но почти все сходятся во мнении, что она как-то связана с безответной любовью и во всех случаях приводит к летальному исходу. К сожалению, способ исцеления или доступные противоядия — самая обсуждаемая часть болезни. Никто точно не знает, что нужно для выздоровления: признание чувств, взаимность, операция — все это обсуждают, но как минимум половина людей на форумах говорит, что эти способы не работают, и нужно что-то другое. Разочарованный разницей во мнениях, Соник решил, что ему нужно обратиться к специалисту по этому вопросу. Университет Спагонии находился недалеко. Соник смог добежать до него от дома за час (это заняло бы меньше времени, если бы он постоянно не останавливался, чтобы перевести дух). Сонику потребовалось не больше нескольких минут, чтобы добраться до университета и найти нужный ему кабинет. Если кто-то и заметил его, то не обратил внимания. Все знали, что Соник был героем, и знали, что он был близок с профессором. Если он здесь, значит, дело серьёзное — возможно, даже спасение мира. Никто не хотел ему мешать, и Соник смог объяснить всем, что пришёл по личным делам. Соник остановился перед дверью профессора и постучал по стеклу тыльной стороной пальцев. Потом отступил в сторону и нетерпеливо стал стучать ногой по земле, пока дверь не распахивается. Прищуренные глаза профессора Пикла слегка расширяются, когда он замечает Соника. Лазурный ёжик добродушно улыбается пожилому человеку. Профессор отступил, приглашая Соника войти в кабинет. Голосом, надломленным временем, он говорит: — Не думал, что ты сегодня придёшь. — Я написал тебе сегодня утром. Ещё только полдень, — напоминает Соник профессору. Он подошёл к окну и раздвинул шторы. Солнечный свет льётся прямо в комнату, освещая Соника, словно луч прожектора. Пыль кружится в воздухе, кружась вокруг него. Соник оборачивается к профессору. Он заводит большой палец за спину, указывая на ярко-голубое небо. Профессор Пикл долго молчит. Соник нервничает под этим взглядом. Так сложно понять, что думает или чувствует этот пожилой человек. Его лицо слишком сморщено и изборождено морщинами, чтобы эмоции могли исказить его черты. К счастью, профессор Пикл не оставляет Соника в напряжении надолго. Он лишь тихонько смеётся. — Какая глупость с моей стороны. Прости меня, Соник. — Нечего прощать. Все мы иногда путаемся, — обещает Соник. Он возвращается к профессору. Старик направляется к своему столу в глубине кабинета. Соник окинул взглядом комнату, но не заметил ничего особенного. Он просто ждал, когда профессор снова обратит на него внимание, чтобы начать задавать вопросы. — Хочешь сэндвич с огурцом? — спрашивает профессор Пикл, оглядываясь на Соника через плечо. — Было бы здорово, — отвечает Соник. Он давно ничего не ел. Ему и так трудно следить за временем приёма пищи, а теперь, когда горло сжалось, аппетит совсем пропал. Он знает, что это плохо, поэтому старается есть, когда только вспомнит, независимо от времени и наличия еды. К сожалению, еды становится всё меньше, а воспоминания о приёме пищи всё реже. Сейчас ему важно съесть то, что приготовит профессор, а ещё позже стоит сходить в магазин и, возможно, поставить будильник, чтобы не забывать поесть. Профессор Пикл начинает готовить сэндвичи с огурцом. Соник сел на край стола и вздохнул — в такой позе ему стало чуть легче. Почувствовав облегчение, он устроился так, чтобы видеть профессора и начал. — Я пришёл задать вам несколько вопросов. Не уверен, могли бы вы знать что-то об этом, но подумал, что можете. Вы увлекаетесь древней литературой, и мне кажется, это как-то связано с Геей. — Это мои фирменные блюда, — соглашается профессор. Хотя он слушал Соника, почти полностью сосредоточен был на сэндвичах. В конце концов, профессору нужны идеальные сэндвичи, иначе он не станет их ни подавать, ни есть. Соник не против. Если профессор занят готовкой, то вряд ли поймёт, что Соник лжёт. — Это болезнь называется Ханахаки. У некоторых мобианцев она есть. Болезнь приковала их к постели, поэтому я вызвался помочь и найти лекарство. — Ханахаки… — бормочет профессор Пикл, вдруг оторвав взгляд от сэндвичей и уставившись в потолок. Он тихо бормотал что-то беззвучно, и Соник не понимал слов, пока профессор не повернулся и не направил на него тупой нож. — Теперь я вспомнил. Ханахаки действительно связана с Гайей. Это проявление их силы внутри мобианцев. Люди, в конце концов, не могут заразиться этой болезнью. Есть несколько записей о ней. Я покажу их, когда закончу. — Буду очень признателен, — кивнул Соник и отвёл взгляд от профессора. Он всё ещё думал, что это как-то связано с Гайей — Светлой или Тёмной. Кто ещё, кроме самой природы (и всего, что с ней связано), мог заставлять цветы расти в лёгких? Соник тянется к своим иглам. Он вытаскивает браслет Чипа. Интересно, что бы сказал на это его друг. Сможет ли он помочь? Знает ли он вообще о существовании болезни ханахаки? В этот момент Соник услышал шаги. Тарелка с грохотом опускается на стол рядом с ним. Профессор Пикл отдёргивает руку. Он идёт в другую часть комнаты к большой книжной полке. Соник взял сэндвич с тарелки, поставил ногу на подлокотник кресла и, опираясь на колено, аккуратно разорвал сэндвич на маленькие кусочки. Так было легче не подавиться и при этом с каждым проглоченным куском он чувствовал некоторое удовлетворение — съесть весь сэндвич сразу казалось слишком сложно и просто ниже его достоинства. Соник ел свой сэндвич так медленно, что профессор Пикл вернулся с информацией как раз в тот момент, когда Соник заканчивал (и снова чувствовал позывы к рвоте). Он поднял взгляд на профессора. — Я был прав. Ханахаки считается одновременно благословением и проклятием Геи. Она вызывается безответной любовью. Её корни всегда романтическая любовь, но она может развиться и в платоническую, если человек чувствует, что теряет всех. Она начинается с корней в лёгких и они прорастают вверх. Лепестки или даже целые бутоны могут выйти с рвотой или кашлем, но растение останется. Оно будет продолжать расти, пока не убьёт своего хозяина удушьем или внутренним кровотечением. Оно завянет только с признанием. — Значит, чувства должны быть взаимными? — спрашивает Соник, скрещивая руки на поднятом колене. Он наклоняется к нему, оказываясь ближе к глазам профессора Пикла, поскольку тот сгорбился. — В записях об этом ничего не сказано. Важно только признание, — отвечает профессор Пикл. Он выставляет перед собой руки. — Есть два других решения. Первое — просто избавиться от чувств. Второе — операция по удалению растения из лёгких. Это заставит пациента потерять чувства и воспоминания обо всех, кто был причастен к этому. Это включает в себя романтическую любовь, которая стала причиной, и любую платоническую любовь, которая была к этому причастна. — Кто может сделать операцию? — бормочет Соник. — Я бы не рекомендовал это тому мобианцу, которому ты помогаешь, — начинает профессор Пикл. Соник внимательно смотрел на него. По его голосу показалось, что профессор как-то догадывается: на самом деле Соник просит помощи для себя, а не для кого-то другого. — Но у меня есть коллега, к которому я могу обратиться. Если твой друг решит, что других вариантов нет, я свяжусь со своим коллегой от его имени. — Я передам им, спасибо, что всё объяснили, профессор, — сказал Соник и соскочил со стола на пол. Зная, что в его лёгких есть корни, он начинает чувствовать их такими, какие они есть на самом деле. Он знает, что корни колышутся при каждом его движении, ударяясь о стенки его органов и перекрывая единственный вход и выход. Вся боль, которую он чувствует, — это от того, что корни задевают то, чего там быть не должно (хотя он уверен, что боль в горле — от шипов или листьев). — Это ничего, — торжественно ответил профессор Пикл. Он наклонился и похлопал Соника по плечу. — Знания приобретаются, чтобы ими делиться и использовать. Желаю твоей подруге удачи в её романтических начинаниях. Надеюсь, она понимает, чем рискует, какой бы вариант она в итоге ни выбрала. — Не волнуйтесь, профессор, я уверен, что так и есть. ————————————— Осознание того, что с ним происходит, заставляет Соника меняться в нескольких ключевых аспектах. Он изменил своё отношение к болезни. Когда он чувствует боль, он теперь может определить, какая часть растения, растущего внутри его тела, вызывает у него дискомфорт. Когда ему хочется кашлять, он быстро бежит в ванную, зная, что скоро появятся кровь и лепестки. Увидев лепестки, он ищет их значение на телефоне, чтобы узнать, что растение пытается ему сказать. Он также проводит гораздо больше времени в размышлениях. Для начала ему нужно было выяснить, кто был источником его романтической любви. Это было довольно просто. Сонику даже не нужно было думать об этом. Он давно знал, что влюблён в Шэдоу. Когда интернет и профессор Пикл сказали, что болезнь связана с безответной любовью, образ Шэдоу уже было на переднем плане в сознании Соника (как будто обычно его там нет, но на этот раз причина была совсем другой). Как бы легко ни было понять, кто движет его эмоциями, гораздо сложнее было решить, какой вариант выбрать. Профессор Пикл был прав, говоря, что у каждого варианта есть свои риски. Соник не мог относиться к этому легкомысленно, ведь речь шла о его жизни и благополучии других людей. Он знает, что обычно безрассуден, но, узнав о фатальной опасности, решил, что должен действительно разобраться, что делать, а не игнорировать ситуацию до тех пор, пока не станет слишком поздно, или не выбирать наобум один из вариантов. Первое, что он подумал, — признаться. Это, пожалуй, самый простой вариант, к тому же не требует взаимности. У него хватает смелости и уверенности подойти к Шэдоу и прямо сказать, что он давно влюблён. К сожалению, он не может просто так это сделать. Есть причина, по которой он до сих пор не признался. Соник может быть уверен в своих силах. Он способен справиться с отказом. Соник не беспокоится о себе. Он переживает за Шэдоу. После всего, что ему пришлось пережить, Соник считал несправедливым испытывать к нему романтические чувства. Он был одним из немногих, с кем Шэдоу был близок, и Соник действительно имел в виду «немногих». У Шэдоу не так много людей, к которым он мог бы обратиться за утешением или пониманием. По той или иной причине (вероятно, многие из них связаны с тем, почему Соник влюбился), Соник — один из таких людей для Шэдоу. Он не мог испортить всё это Шэдоу только своим эгоизмом. Кроме того, он не хотел сбивать с толку Шэдоу. Вселенная жестоко обошлась с Высшей формой жизни. Ему подарили любовь Марии, но Соник почти уверен, что эти отношения больше семейные и платонические. Многие другие отношения Шэдоу тоже такие. Он не может быть уверен, что Шэдоу знает, каково это — испытывать к кому-то романтическую привязанность, и это нормально. Раньше Соника это не волновало, так как он не собирался признаваться. Соник был рад оставить свои чувства там, где они были, в глубине его сердца. Он предпочел бы не знать, отвергнет ли его Шэдоу напрямую или попытается завязать отношения, даже не зная, что делает. И есть ещё одна причина, по которой Соник ничего не сказал. Любой мог сказать, что Соник — тот, кто верит в свободу, прежде всего. Он хочет её для других так же сильно, как и для себя. Именно поэтому он не рассказал Шэдоу о своих чувствах. Он не хотел подавлять Шэдоу своими чувствами — не хотел, чтобы Шэдоу нёс этот груз на себе, независимо от того, как он отреагирует на признание Соника. Потому что эта информация никогда не будет забыта, даже если Шэдоу отвергнет его. Шэдоу всегда будет знать, что Соник любит его — возможно, до сих пор любит — и Соник не хочет причинять Шэдоу боль. Он не хочет причинять боль никому, но особенно Шэдоу. Даже не считая того, насколько он важен для Соника, лазурный ёж знает, что Шэдоу и так достаточно пострадал от мира. Итак… признания невозможны. Остаются два варианта: разлюбить Шэдоу или сделать операцию. Последнее определенно не вариант. Соник не может вынести мысли о потере своих воспоминаний из-за Шэдоу. Он хочет сохранить их все. Он также не хочет терять воспоминания своих друзей, потому что он почти уверен, что они — та платоническая любовь, которая была втянута в его болезнь. Соник также потеряет свои чувства ко всем ним. Он не сможет встретиться с ними лицом к лицу — ни с кем из них. Он не может представить себе мир, где он не помнит их… где ему нет до них дела. Наклз и Эми — его лучшие друзья, а Тейлз — его младший брат. Они будут для него никем, если он сделает операцию, и даже не будут знать, почему. Соник не может так поступить ни с ними, ни с собой. Остаётся один вариант… потерять чувства к Шэдоу самостоятельно. Это самый сложный вариант из всех, но только его может выбрать Соник. И, возможно, это к лучшему, что он разлюбит Шэдоу. Ничего из этого не выйдет. Сонику стоит двигаться дальше. Одним словом, ему следует освободиться от своих чувств. Вот так — в этом есть смысл. Если он так решит, возможно, это будет проще осуществить. Надеюсь, это будет легче сделать. ————————————— Солнечный свет согревает лицо Соника, когда он поднимает голову к небу. Городская суета вокруг него словно музыка для его ушей, особенно когда он улавливает нотки чьего-то смеха. Ветер приносит соль, но также есть смесь духов, шампуней и дезодорантов всех вокруг (он также чувствует какой-то цветочный запах, но это не из-за его окружения. Он не может перестать чувствовать запах цветов с тех пор, как они начали расти внутри него). Соник идет по мощеным улочкам, наслаждаясь медленными мгновениями так же сильно, как обожает бег —то развлечение, которое цветок в его лёгких пока лишил его возможности испытывать. Чтобы не терять рассудок, он решает не думать об этом. — Блю, — раздаётся голос совсем рядом. Соник опускает голову. Его глаза распахиваются, и кто-то хватает его за руку. Он сцепляется локтями с Руж. Она тепло улыбается ему. — Я не знала, что ты здесь. Рада тебя видеть. — Я тоже рад тебя видеть, — ответил Соник, оглядываясь. Он заметил, что сумка Руж выглядит тяжеловатой, но окружающие не обращали на неё внимания. Соник всё ещё смотрит на Руж, приподнимая бровь. — Ты что, используешь меня для миссии? — Как грубо! — ахнула Руж, прижимая руку к груди. —С чего ты взял, что я тебя использую? Поскольку он понял, что Руж притворяется, она, видимо, не скрывает свои намерения. Соник знает, что она легко справится. — Я не использую тебя для миссии. Возможно, где-то в городе произошло ограбление ювелирного магазина, а возможно, и нет. Я буду первым подозреваемым, но они бы не подошли ко мне, если бы я проводила время с великим Героем Мобиуса, не так ли? Соник рассмеялся вместе с ней, но чувствовал боль и заставил себя остановиться. Он говорит ей, слегка задыхаясь. — Я ничего не делал. С таким же успехом могу провести время с другом. Улыбка Руж становится шире. — Я знала, что ты мне нравишься. Соник подмигивает ей. — Я всем нравлюсь. Руж задумалась. — Возможно. У тебя природное обаяние. — Не нужно мне льстить. Я и так тебе помогаю, — говорит ей Соник. Руж уклончиво пожимает плечами. — Как твоя команда? — Ты можешь просто спросить меня о Шэдоу. Я не осужу, — Руж наклоняется ближе к Сонику, словно делится с ним секретом. Соник игнорирует, как его сердце сжимается при имени Шэдоу. Он не видел другого ежа уже несколько дней, но кажется, что прошло гораздо больше времени. Он пытался убедить себя, что Шэдоу на задании, но разум и сердце знали правду: Шэдоу рядом. Соник мог бы пойти к нему, если бы захотел. Шэдоу может ожидать его в любой момент, как обычно делает Соник, когда обнаруживает, что Шэдоу на Мобиусе и работает в офисе GUN. Однако Соник этого не сделал. Его первый шаг к тому, чтобы перестать любить Шэдоу, — это избегать его любой ценой. Соник надеется, что отсутствие не заставит сердце полюбить сильнее. — Это несправедливо. Мне тоже нравится слышать об Омеге. Он, может, и не согласен, что мы друзья, но я считаю его таковым, — отвечает Соник. — Омега не делал ничего, кроме обычного. GUN дал ему новую игрушку на пробу. Он тренировался с ней против Бадников и тренировочных манекенов уже больше недели. Он отказывается сдаваться, пока не освоит её в совершенстве, — объясняет Руж. Она барабанит пальцами по верхней части руки Соника, возле плеча. — Что касается Шэдоу… в основном бумажная работа. Он тоже смотрит фильмы. Он пишет свои рецензии и критику в этом маленьком блокноте. Он пытается спрятать блокнот от меня. Я ему разрешаю, но мы оба знаем, зачем он это делает. Все фильмы, которые он смотрит, — те, что ты ему порекомендовал. Он либо устал от того, что не понимает твоих отсылок, либо… Руж замолкает. Соник, однако, знает, что она собиралась сказать. Шэдоу, возможно, захочет поговорить с Соником о фильмах. Это так тошнотворно мило. «Тошно» – ключевое слово, потому что Соник внезапно высвобождает руку из-под руки Руж, которая удивлённо смотрела на него. Соник прикрыл рот лапой и попытался улыбнуться ей из-за неё. — Я скоро вернусь, хорошо? Соник убегает от Руж, прежде чем она успевает что-либо сказать. Он срезает шаг, пока не заходит в магазин. Он замедляется настолько, чтобы развеиваемый им ветер не снёс всё на своём пути, но и не слишком медлит, когда спешит в туалет. Он захлопывает все двери, какие только может. Он едва успевает закрыть за собой кабинку, как его рот наполняет густая жидкость со вкусом ржавого металла и цветочного настоя. Он приседает у унитаза, позволяя всему вылиться в унитаз. Кровь остаётся красной, но уже чёрной. Соник знает, что это не к добру. Цветы тоже были плохим знаком. С одной стороны, они крошечные. С другой стороны, это не один лепесток. Какими бы маленькими ни были цветы, они уже взрослые. Соник ловит несколько, прежде чем они падают в воду. Он продолжает сплевывать кровь и цветы, пытаясь понять, что это за цветы. Их первоначальный цвет — под красно-чёрным — насыщенный оранжевый. Ему не требуется много времени, чтобы понять их значение. Это сорняки-бабочки. У них несколько значений, но Соник инстинктивно знает, какое из них цветы на его ладони пытаются сказать ему: отпусти меня. Соник просто не знает, то ли это тело говорит Шэдоу отпустить его, то ли эти цветы говорят Сонику отпустить Шэдоу. Возможно, и то, и другое, и эта мысль необъяснимо грустит его. От рвоты в глазах уже наворачиваются слёзы, но теперь в них появляется новый взгляд, наполненный эмоциональным смыслом. Соник вскакивает на ноги, вытирая глаза и рот подушечками лап, смешивая слёзы с кровью. Он ногой сбивает сливной бачок, наблюдая за бурлящей красно-оранжевой водой. Ему жаль водопроводную систему магазина, но он ничего не может с этим поделать. В конце концов, он не мог оставить кровь и цветы в туалете для следующего посетителя. Это может их напугать… или они смогут выследить Соника. Вода из раковины не смыла всю кровь с перчаток, но достаточно, чтобы выйти из туалета. К его удивлению, Руж прислоняется к одной из полок. В руке она держит телефон. Соник подумал, что она играет, но услышал знакомый голос — она разговаривала с Наклзом. Она поднимает взгляд на Соника. Когда они встречаются взглядами, она говорит в микрофон: — О, вот он. — Извини, — смущённо смеётся Соник. Он даже пожимает плечами, глядя на Руж. Он просто делает так, чтобы она не видела внутреннюю сторону его ладоней. Ему не нужны вопросы Руж о том, откуда кровь. Он мог бы убедить её, что сражался с Бадниками заранее, но он не знает, видела ли она его перчатки, когда они вместе шли по городу. Если бы видела, то поняла бы, что кровь попала ему во время похода в туалет. Можно было бы придумать и другие оправдания, но Соник предпочёл бы об этом не думать. — Не понимаю, о чём ты, — не соглашается Наклз с другого конца провода. — Мой мочевой пузырь сделан из стали. Он может держать мочу часами, и ни капли не вытечет. Я… — Давай не будем об этом, — вмешивается Руж. Она смотрит на Соника так, будто та уже давно страдает. Соник фыркает, и Руж, похоже, недовольна его отсутствием сочувствия. — Блю, почему бы тебе не поговорить с Наклзом? Я пойду пройдусь по магазинам. Руж протягивает телефон Сонику. Он осторожно берёт его. Руж разворачивается и идёт по магазину. Словно зная, когда она уйдёт, Наклз шепчет ему: — Присматривай за ней. Она может украсть что угодно. Соник предполагает, что Наклз не знает, что Руж тусуется с ним, потому что не хочет, чтобы люди узнали о её краже из ювелирного магазина. Соник смеётся над этой перспективой, но его смех переходит в кашель. К счастью, крови нет. Однако на его кулаке лежит одинокая бабочка. Соник трясёт лапой, чтобы её сдернуть. — Ты болен? Соник смотрит в телефон, на мгновение забыв о Наклзе. Он снова прочищает горло. — Это всего лишь кашель. Я переживу. — Хмм… Когда я вернусь, я приготовлю для тебя особое лекарство моего племени. Оно поборет твою болезнь и победит за тебя, — заявляет Наклз совершенно серьёзным тоном. Соник уставился на экран. — Ни в коем случае! Ты даже не сказал мне ингредиенты, а я уже знаю, что это будет отвратительно! Я же говорил, что переживу. — Не будь таким упрямым. Это поможет… — Я не... Наклз и Соник продолжают спорить, пока Руж не возвращается за телефоном и репутацией Соника, чтобы защитить себя от любого, кто назовёт её воровкой. Руж заставляет Соника попрощаться с другом. Когда она положила трубку, Сонику чуть не пришлось опять бежать в ванную, но он удержался. Позже он изрыгнет цветы. Сейчас он проводит время с Руж. ————————————— Соник едва дышит. Ему подходило лишь несколько поз, поскольку растение внутри причиняло боль, хоть и смягчаемую. Он лежит на диване в неудобной позе, рядом стояло ведро, которое он постепенно наполнял кровью и цветами в течение дня. Почти не двигаясь, он только переворачивал страницы книги с красивыми иллюстрациями цветов и их значениями. Соник был бы рад им больше, но видеть их без крови кажется почти неправильным. К вечеру в дверь постучали, и Соник так испугался, что чуть не уронил книгу в ведро. Ему удаётся спасти её от участи, он сбросил книгу на стол и схватил ведро, не зная, куда его деть. В итоге книга оказывается в кухонной раковине. Соник пожимает плечами и бросается от ведра к входной двери. Это занимает у него больше времени, чем следовало, но он не думает, что оставил стучащегося слишком долго. За дверью оказались люди — Ванилла и Крим, а вокруг порхали Чиз и Чокола. Чао обычно не отходят от своих хозяев, но эти двое бросаются к Сонику. Он думает, что они просто пытаются его поприветствовать, и, возможно, сначала это всё, что они делают. Но потом они прижимаются к его груди. По их взгляду Соник понимает, что они чувствуют что-то неладное. Возможно, они чувствуют в нём растительную жизнь. Соник надеется, что они не придумают, как рассказать об этом Ванилле и Крим. — Я тоже хочу обняться, — говорит Крим, переводя взгляд с Чао на Соника. Он усмехается, протягивая ей руки. Крим подталкивает его вперёд, обнимая его за ноги. Соник нежно погладил её по голове, затем переключил внимание на Ваниллу. Кролик держит в руках какой-то контейнер. Соник предполагает, что это еда. Если бы его нос не был забит ароматом цветов, он бы, возможно, догадался, что это за еда. Ванилла улыбается ему. — Крим заметила, что мы тебя давно не видели. Мы решили спонтанно выехать. Я даже принесла еду в знак извинения за внезапный визит. Если хочешь, можем оставить её здесь. А ещё можем… Ванилла замолкает. Возможно, она ждёт, пока Соник закончит мысль за неё, но Крим опережает его: — Мы можем поужинать все вместе. — Звучит как план, — улыбается Соник, отходя в сторону, чтобы пропустить Крим и Ваниллу. Он вспоминает о ведре в раковине как раз в тот момент, когда Ванилла направляется туда. Чао изо всех сил цепляется за его шерсть, пока Соник влетает на кухню и выскакивает обратно в рекордно короткое время. Он оказывается в своей спальне. Он ставит ведро на пол. Чиз и Чокола издают звуки, заметив кровь, но Соник выводит их из комнаты прежде, чем запах успевает впитаться в них обоих. Соник слышит, как Ванилла возится на кухне. Ему нужно пойти к ней и объяснить, почему он бегал туда-сюда, но он решает отложить это как можно дольше. К счастью, у него есть оправдание. Крим в гостиной. Она стоит над его журнальным столиком, листая страницы его книги о цветах. Соник вырывает чао из своей груди, когда подходит к ней. Чокола остаётся на плече Соника, но Чиз возвращается к Крим. Девушка приветливо улыбнулась и с восторгом посмотрела на Соника. — Эти цветы такие красивые! — Так и есть, — согласился он и опустился на колени рядом с ней. Хрип вырывается из его легких, потому что тело сжимает их. Соник игнорирует это, как и Крим, после того как она с обеспокоенным видом окидывает его взглядом. Соник стучит по словам, написанным рядом с цветами. — У них тоже есть значение, если можешь поверить. Я изучал их. — Мама и мисс Эми объяснили мне несколько значений, — говорит Крим, и в ее голосе слышится гордость. — Это хорошо. Может быть, мы с тобой когда-нибудь поговорим об этом. — Мне бы это очень понравилось! — ликует Крим. — Я разогрела еду, если вы двое голодны, — кричит Ванилла из кухонной двери. Крим схватила Соника за лапу и тянула на кухню.Он позволяет ей, другой лапой массируя кожу над лёгкими. Он не голоден, но знает, что не сможет отказаться от еды (хотя, может быть, ему и не стоит этого делать. Он всё-таки не помнит, когда ел в последний раз). Пока они едят и разговаривают, Соника осеняет осознание. Он может потерять это. Если он согласится на операцию, он может потерять это (хотя он не уверен, кто входит в те воспоминания и чувства, которые он забудет), а если он позволит болезни Ханахаки убить его, он определённо потеряет и это. Сонику действительно нужно избавиться от своих чувств как можно скорее. Возможно, ему придётся принять радикальные меры. Но об этом он подумает позже. Крим сейчас задаёт ему вопрос о том, как прошёл его день, и Соник предпочёл бы ответить на него, чем думать о том, как он медленно умирает. ————————————— — ...Я даже не знал, что он там был! Он должен был что-то крикнуть… Голос Тейлза заполняет разум Соника. Он так сосредоточенно вслушивается в каждое слово, что совсем забывает о самой истории. Он хотел бы просто послушать, потому что уже несколько недель умирает от желания поговорить с братом. Зов Тейлза раздаётся редко и редко. Каждый раз особенный; каждый смягчает одиночество, которое глухо отдаётся эхом в его груди, становясь всё громче с каждой ночью, которую он проводит один в их доме. К сожалению, Соник не может просто слушать эту историю. Он должен сдерживать кровь и цветы, которые хотят подняться к его горлу. Он не может выпустить их, пока не вернется домой. Он также не может просто бежать домой, потому что он и так едва может дышать. Голова становится легче и холоднее, кружится, искажаются образы — он даже не уверен, что идёт прямо. Но останавливаться нельзя: если рухнет на обочине, это подорвёт его репутацию героя, раскроет тайну и может привести к опасности. Ему нужно попасть в безопасное место — домой. Наконец он сворачивает во двор. Спотыкаясь, поднимается по тропинке. Он уже почти добрался до деревянной лестницы, ведущей к входной двери, когда замечает, что кто-то уже стоит на крыльце. Сонику не нужно смотреть на них: ханахаки точно подсказывает, кто там. Однако Соник всё равно смотрит и встречает взгляд пары глаз, которых не видел почти столько же, сколько и своих друзей. Соник не знает, что его тянет – блевать или рыдать, когда он видит ярко-красные глаза. — Шэдоу здесь, — бормочет Соник в телефон. Тейлз прерывает разговор. Соник слышит его вздох. Он говорит что-то ещё. Настолько тихо, что Соник понимает, что это предназначено для него. От этого ему становится ещё хуже, ведь он не может понять, о чём речь. Соник поднимается по ступенькам. Он изо всех сил старается не выглядеть так, будто вот-вот упадёт на землю, если ветер усилится ещё сильнее. Двигаясь, он держит голову опущенной, а губы шевелятся. — Шэдоу. Привет. Забавно тебя здесь видеть. Извини, но я сейчас не могу разговаривать. Не могу ни спарринговаться, ни участвовать в гонке. Мне сейчас немного нездоровится. Знаешь… ты, наверное, не понимаешь, каково это. Увидимся позже, ладно? Не хотелось бы, чтобы ты тоже заболел. Соник пытается протиснуться мимо Шэдоу. Его останавливает лапа, схватившая его за запястье. Он бы заворчал, если бы у него были силы. У него и так едва хватает сил сосредоточиться на словах Шэдоу: — Я — Высшая Форма Жизни. Я не заболею. — Молодец, — усмехается Соник. Он тут же прикрывает рот лапой. Шэдоу явно не про ханахаки, но какая-то часть Соника думает, что тот имеет в виду именно это. Шэдоу никогда не заболеет этой болезнью, потому что никогда не влюбится. Соник уже знал это, но теперь боль ещё сильнее. Вероятно, потому что боль ощущается не только в его метафорическом сердце, но и в настоящем органе, качающем кровь по всему телу. — Но я всё ещё болен. Лучше зайди внутрь и… Соник замолкает. Ему больше нечего сказать. Он резко вырывает своё запястье из хватки Шэдоу и открывает дверь. Едва успевает её закрыть, как Шэдоу хватается за неё, не глядя на Соника, а смотрит на деревянные половицы крыльца. — Я могу помочь тебе позаботиться. Соник начинает кашлять. Более того, он начинает хрипеть. Он засовывает рот в локоть. Он чувствует, как что-то влажное и тёплое падает на его шерсть. Надеется, что это слюна или хотя бы сопли, но ни в коем случае не кровь и уж тем более не цветы. Главное, чтобы Соник продолжал притворяться, что это всего лишь обычная болезнь… которую может подхватить каждый. Это не имеет никакого отношения к его безответной любви или к тому, насколько жестоким может быть Шэдоу, предлагающий вылечить болезнь, которую он сам и вызвал… Соник резко качает головой. Это не вина Шэдоу. Это не его вина, что он не любит Соника. Это не его вина, что растение начало расти. Это вина Соника, прежде всего, и даже в этом случае он готов переложить вину на Гею за то, что она прокляла мобианцев этой проклятой болезнью. Соник отстраняется от внутренней стороны локтя. Он чувствует лапу на спине. Он слышит голос Тейлза по телефону, умоляющего объяснить, что случилось. Соник игнорирует его, предпочитая смотреть в глаза Шэдоу. Соник говорит себе, что беспокойство не о самом Сонике; Шэдоу сейчас просто вспоминает Марию. Вот почему тот так переживает. Это не имеет никакого отношения к Сонику, а связано с его прошлым. Никаких чувств. Соник говорит себе это, потому что альтернатива слишком, слишком болезненна. Схватив Шэдоу за запястье, он вырывает её руку со спины и выталкивает из дома. Он начинает ещё плотнее закрывать дверь. Соник старается собраться с силами. Глубокий вдох вызывает тупую боль во всём теле. Он игнорирует её, вместо этого глядя Шэдоу в глаза, такие же пустые, как и его голос. — Со мной всё будет хорошо. Иди домой, Шэдоу. Просто… держись от меня подальше. Соник закрывает дверь. Щелчок. Он знает, что Шэдоу остаётся надолго. В конце концов, Шэдоу уходит. В тот момент, когда Соник решает, что он достаточно далеко, он падает на колени. Телефон выпадает из лапы. Голос Тейлза затихает под звуками рвоты Соника. Крови, больше, чем Соник мог себе представить, может поместиться в его лёгких, хлынула из его губ, словно бурный водопад. Лепестки и распустившиеся бутоны падают друг на друга. Они погребены, раздавлены между деревянным полом и кровью, текущей из него. На несколько мгновений Соник снова может дышать. Он дышит, словно голодный человек, который ест. Звук кажется ему прерывистым и прерывистым, но в каком-то смысле он даже успокаивает. Его спокойствие рассеивается, когда он снова слышит Тейлза. Он хватает телефон. Он слегка кашляет, чтобы голос стал чище. — Извини, приятель. Мне правда плохо. Меня просто немного стошнило. Вот, рассказывай историю, пока я убираю. — Ты уверен, что всё в порядке? Я могу вернуться домой, если нужно. Пожалуйста — Клянусь, я в порядке. Наверное, зря я съел все эти чилидоги, — смеётся Соник, отшучиваясь. Насколько известно Тейлзу, Соник вырвал только переваренной пищей. Он не знает ни про кровь, ни про цветы. Соник может продолжать блефовать. — Давай. Расскажи мне об этом парне, который должен был сказать тебе, что он был там. Тейлз колеблется, но затем возвращается к своему рассказу. На этот раз Соник слушает внимательнее. Он также срывает цветы из лужи, которую ему действительно нужно будет убрать как можно скорее. Соник не знает, связано ли это с изучением языков цветов или с тем, что болезнь ханахаки достигла новой стадии, но он точно знает, что это за цветы и что они означают. Незабудки – символ вечной любви, а бархатцы – символ прощания. Он впервые откашлялся двумя цветами, но, возможно, это потому, что только что был Шэдоу. Соник прижимает цветы к груди. Он слушает Тейлза и молится Гее, чтобы бархатцы были правы… а незабудки — нет. ————————————— Новое оружие, которое GUN дал Омеге, — это лазер. Он мощный и переливающийся. Как и сам Омега, он наносит множество разрушений. Это оружие фактически спасает Сонику жизнь… несколько раз. Бадники, которых Соник должен был легко проскочить с помощью вращения, внезапно сбивают его с ног, потому что он недостаточно быстр, чтобы уклониться от них. Каждый удар сам по себе причиняет боль, но она становится ещё сильнее, когда сотрясает корни, прорастающие в его ноги, или шип, пронзающий его горло, или цветы, распускающиеся вдоль дыхательных путей. Сам Омега экономит Сонику больше времени, чем тот может сосчитать, пока они вдвоем справляются с буйством творений Эггмана. — ВАШИ БОЕВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ЗНАЧИТЕЛЬНО ОСЛАБИЛИСЬ, — сообщает Омега, зачитывая финал боя. — Я НЕ ХОЧУ СРАЖАТЬСЯ С ОРГАНИЧЕСКОЙ ФОРМОЙ ЖИЗНИ, КОТОРАЯ НЕ ДОСТИГНЕТ МАКСИМАЛЬНОЙ МОЩНОСТИ. Соник ложится на сломанную машину. Он наклоняет голову набок, чтобы посмотреть на Омегу. — Похоже, я немного отвлёкся. В следующий раз получится лучше. Омега подбегает к Сонику. Ёж хмурится. Он почти ожидал, что Омега немедленно поспешит на поиски Эггмана поблизости или Бадников, которых они могли пропустить. Однако Омега останавливается прямо рядом с Соником и машиной, на которой тот развалился. — ЕСТЬ ЛИ СВЯЗЬ МЕЖДУ ТВОИМ НЕУМЕНИЕМ И СПОСОБНОСТЯМИ ЕЖА ШЭДОУ? У Соника перехватывает горло. Он бросается в сторону и приземляется на ноги. Он наклоняется над землей, готовый в любой момент блевать. Он краем глаза смотрит на Омегу. — О чём ты говоришь? — ЁЖ ТЕНЬ, КАК ВЫ И СКАЗАЛИ, ПРОЯВИЛ ПРИЗНАКИ «РАССЕЯННОСТИ». ЕГО СОСТОЯНИЕ НАЧАЛОСЬ ДОВОЛЬНО БЛИЗКО К ВАШЕМУ. ЕСТЬ ЛИ СВЯЗЬ ИЛИ ПРИЧИННО-СЛЕДСТВЕННАЯ СВЯЗЬ МЕЖДУ ЭТИМИ ДВУМЯ ФАКТАМИ? — спрашивает Омега Он качает головой. Соник страдает от болезни Ханахаки; он не знает, что происходит с Шэдоу. — Это другое слово на букву «с»: совпадение. Тебе стоит поговорить с…. — Соник едва может выговорить имя. — …с Шэдоу, если хочешь узнать, что с ним. Я просто немного… приболел, наверное. — МНЕ ДОВЕЛИ ОБ ЭТОМ. ТЫ ДОЛЖЕН ВОССТАНОВИТЬ ЗДОРОВЬЕ, ЧТОБЫ СМОГ СРАЖАТЬСЯ С БАДНИКАМИ, — говорит ему Омега. — Я сделаю всё, что смогу, — кивает Соник. Удовлетворённый его словами, Омега уходит. Соник оглядывает поле боя, разглядывая всех сломанных роботов. Омега прав: Сонику нужно поправиться. Он не может позволить Эггману (снова) захватить планету. Ему нужно разобраться с этим растением. Нужно его уничтожить. Впервые с тех пор, как профессор Пикл рассказал ему об этом варианте, он начинает пересматривать решение об операции. ————————————— Соник сидит на открытом воздухе в кафе. Несмотря на то, что день и так достаточно тёплый, Соник заказал себе обжигающе горячий напиток. Он обжигал горло, нанося вред растению внутри себя. Он готов причинить боль себе, чтобы навредить болезни, и не хотел думать об этом дольше, чем нужно. Вместо этого он сосредотачивается на телефоне. Профессор Пикл отправил ему контактную информацию коллеги. Они продолжают строить из себя фарс, что Соник делает это для кого-то другого, хотя он уверен, что они оба прекрасно осведомлены (профессор Пикл должен быть в курсе, судя по его сообщению в конце условий). Соник ещё не связался с этим человеком. Он только думает об этом. Он пытается понять, действительно ли он хочет этого. Стоит ли рисковать? Готов ли он заплатить за воспоминания о любимых людях? Соник вздыхает, запрокидывая голову. Когда голова откидывается на спинку стула, он ловит на себе взгляд. Соник улыбается Чарми Би. Мальчик мгновенно перелетает от того места, где он стоял с Вектором и Эспио, к уличному кафе. — Соник! — Чарми, — отвечает лазурный ёжик. — Как дела? — Отлично! Мы сейчас работаем над делом, — отвечает Чарми. Соник заглядывает за пчелу и видит, как Вектор паникует. Крокодил оглядывается по сторонам, высматривая Чарми. Соник тихонько хихикает. Он снова смотрит на Чарми, наблюдая, как пчела в замешательстве склонила голову набок. — Что это за дело? — спрашивает Соник, чтобы отвлечь Чарми от его смеха. — Это дело о пропаже человека, — добавляет другой голос. Чарми и Соник оглядываются и видят Эспио, стоящего со скрещенными на груди руками. Он смотрит на Чарми. — Что мы тебе говорили про полёты? — Но я с Соником! — восклицает Чарми, указывая на лазурного ёжика. Соник отрывает голову от спинки стула. Он разворачивает стул (не обращая внимания, что он кажется намного тяжелее, чем должен быть). Соник плюхается обратно на сиденье, уставившись на Чарми и Эспио. — Вот вы двое! — Вектор подбегает к троице. Он переводит взгляд с коллег-детективов на Соника. — Что происходит? — Они рассказывали мне о деле о пропавшем человеке, над которым ты работаешь, — заявляет Соник. Он поднимает чашку, чтобы отпить. Пар обдаёт его лицо. Его рот умоляет остановиться сквозь раскалённые вспышки боли. Горло молчит, пока он силой воли сбивает растение с ног. Эспио прищуривается, глядя на Соника, вероятно, заметив жаркий день и ещё более горячий напиток в его лапах. — Пропавший человек — это одно из определений. Нас нанял парень, который ищет свою потерянную любовь. Ему нужно признаться ей, иначе он умрёт, поэтому мы работаем сверхурочно, — объясняет Вектор. — Ханахаки? — рассеянно спрашивает Соник. Глаза Вектора расширяются. — Да, именно так! Откуда ты об этом знаешь? — У меня есть друг, который изучает Гайю. Ханахаки — одно из их проклятий. — Технически это не ложь. Соник знает правду о Ханахаки благодаря профессору Пиклу. Интернет дал ему только имя и несколько фактов, которые в основном были неточными. — У тебя много разных друзей, — хихикает Чарми. — Да, — соглашается Соник. — И я тоже хороший друг, так что не буду вас троих задерживать. Надеюсь, вы сможете найти потерянную любовь этого парня. Дай мне знать, если я смогу чем-то помочь. — Будет сделано. До свидания, Соник, — сказал Вектор. Он схватил Чарми за руку и потащил пчелу за собой. — А теперь, пожалуйста, перестань улетать, не сказав мне, куда ты пропал… Соник смеётся. Смех резко оборвался, когда он заметил, что Эспио всё ещё стоит на месте, прищурившись и глядя на него. Соник ёрзает, чувствуя себя неловко под этим понимающим взглядом. Эспио резко качает головой. — Хорошего дня. Даже когда Эспио уходит, Соник не может выбросить этот взгляд из головы. Он допивает напиток, полностью заглушая вкусовые рецепторы. Выходя из кафе, он оставляет стакан на столе, лишь чтобы не думать, что кто-то знает, что он скрывает. Возможно, Сонику действительно придётся сделать операцию. Он старается не позволять этой мысли причинять ему такую боль, какую она сейчас причиняет. ————————————— Соник толкает дверь ванной и вытирает рот тыльной стороной лапы. Он замечает, что кто-то стоит по ту сторону двери. Он вежливо улыбается, пытаясь уйти с дороги. В этот момент Соник и его Ханахаки понимают, что это Шэдоу. Соник ругается. Соник отходит от Шедоу. Он избегает зрительного контакта, но замирает, услышав его крик: — Здесь пахнет кровью. Соник пожимает плечами. Он оглядывается через плечо, всё ещё не заглядывая в эти карминовые зрачки, в которых он обычно мог потеряться, если не был осторожен. — Может, у кого-то месячные. — От тебя кровью пахнет. — повернулся к нему Шэдоу, скрестив руки и прищурившись. Сонику приходится отводить взгляд от Шэдоу. Он бы точно во всём признался, если бы хотя бы коснулся его лица. Соник закатывает глаза. Он снова поворачивается. — Тогда, может, у меня месячные. Увидимся. Он уходит, прежде чем Шэдоу успевает ответить. Соник хотел бы радоваться, что его не тошнит. К сожалению, он думает, что это из-за того, что он просто вырезал лёгкое. Возможно, он также думает, что растение сосредоточило все усилия на выращивании ещё большего цветка, чем прежде, — такого, который действительно задушит его, если он не сделает операцию. В конце концов, потерять свои чувства — это не выход. Он уже несколько недель не видел Шэдоу, и Соник всё ещё чувствует, что оставил своё сердце Шэдоу, уходя после их короткой встречи. ————————————— Соник стоит у кровати. Он заглядывает в чемодан, чтобы убедиться, что у него всё есть. Обычно он не берёт с собой вещи, отправляясь в приключения, но это был уникальный случай. Он взял с собой запасные перчатки и носки на всякий случай, но в основном он взял с собой вещи, которые его успокаивают. Одеяло от Эми, плюшевую игрушку от Тейлза, красивый камень от Наклза… и ничего от Шэдоу. Он бы не смог этого сделать, если бы взял что-нибудь от Шэдоу. Соник также взял с собой блокноты и видеозаписи. Покинув клинику, он попросит доктора показать ему их. Соник прочтёт их, и, надеюсь, его амнезийное «я» поверит написанному и записанному. Они объяснят, где он живёт и как он связан со всеми остальными в своей жизни. Он не может записать все свои воспоминания, но надеется, что информации будет достаточно, чтобы хотя бы убедить его вернуться к ним, даже если он не сможет их вспомнить. Соник делает глубокий вдох. Он закрывает чемодан, застёгивая его. Соник снимает его с кровати и ставит рядом с ведром. Он бы взял и его, но сомневается, что на вокзале ему разрешат (и, ой, как же обидно, что ему придётся ехать на чёртовом поезде, а не бежать. Ему действительно нужно задушить этот цветок). Обернувшись, Соник слышит стук в дверь. Соник хмурится. Сейчас он в своей спальне. Ключи от его дома есть у очень немногих. Любой, кто вломился бы в спальню, не стал бы стучать в дверь. Соник спешит спрятать ведро в шкафу. Закрыв эту дверь, он бросается к другой. Он открывает её, просматривая список людей, которые могли бы это быть. Улыбка сама собой расплывается на его лице, когда он узнаёт своего младшего брата. Тейлз бросается к Сонику, обнимая его за талию. Соник тянется вниз, чтобы обнять Тейлза в ответ. Он оттягивает от себя набор, чтобы посмотреть на лицо Тейлза. Он толкает его из стороны в сторону. Тейлз позволяет ему, его лицо сияет улыбкой и заливается смехом. Когда Соник заканчивает оценивать внешность брата, он плюхается на землю перед ним со слабыми ногами и ещё более слабыми лёгкими. Тейлз остаётся стоять, и его улыбка дёргается. Тейлз наступает его очередь двигать головой Соника из стороны в сторону. — Ты ел? Соник фыркает: — А ты? Тейлз хмурится. Он отдёргивает одну лапу, чтобы согнуть руку. — Я ел. Соник буквально разражается смехом, даже падает вперёд и бьётся лбом об землю. Тейлз, кажется, расстроен такой реакцией, но в конце концов начинает смеяться вместе с Соником. Когда они перестают смеяться, Тейлз начинает рассказывать Сонику о своих приключениях вдали от дома. Соник слушает их всех с довольным и открытым выражением лица. (Становится трудно дышать.) Соник кивает в ответ на слова Тейлза. (Он не скоро об этом вспомнит.) Тейлз обнимает Соника за плечи и притягивает его к себе для еще одного объятия. (Он потеряет все счастье, которое ему приносит одно лишь присутствие Тейлза.) Соник обнимает его в ответ. (Возможно, в последний раз.) ————————————— Тейлз, Эми и Наклз вернулись из своих поездок. Кто-то сказал, что это повод для праздника. Кто бы ни устроил вечеринку, думает Соник. Возможно, он узнал бы, кто хозяин, если бы зашёл внутрь, но он этого не делает. Соник стоит на краю, наблюдая за происходящим издалека. Его не сопровождает ни ветер, ни чемодан у ног. Он пришёл лишь попрощаться. Не обязательно с ними, а просто… с ними. Рядом с ними. Отпуская отношения, которые у него сейчас есть, совершенно не подозревая, какие из них исчезнут из моих воспоминаний, когда он наконец встретится с хирургом. Соник не помнит, когда в последний раз плакал по-настоящему. Его рвало так сильно, что слезы сами собой наворачивались, но он имел в виду эмоциональный плач. Он имел в виду, когда его сердце так полно печали, что он не может ничего сделать, кроме как плакать. В основном потому, что он нечасто чувствует грусть. Даже в ситуациях, когда это было бы уместно или ожидаемо, Соник может утешить себя мыслью, что всё наладится. Он найдёт способ всё исправить. Счастье уже не за горами. И в этом случае счастье уже не за горами. Он не потеряет способность быть счастливым после операции. Он даже не потеряет способность находить счастье с теми, кого любит. Просто… Всё будет по-другому. Что, если он никогда больше не научится любить их снова? Что, если он больше никогда не будет о них заботиться? Что, если Эми и Наклз никогда не будут друзьями, а Тейлз никогда не будет братом, а Шэдоу… Может быть, это и к лучшему, что Соник забудет Шэдоу. Сонику нужно отпустить его. Ему нужно дать Шэдоу свободу. Соник поднимает свой чемодан. Он оборачивается… — и столкнулся с человеком, которого предпочёл бы не видеть сейчас. И никогда больше. Но Соник, похоже, проклял себя, когда вообще начал думать о Шэдоу. — Ты сюда пришёл поразмышлять, наблюдая за вечеринкой? Я просто уйду с дороги, — говорит Соник. Он тоже пытается уйти, но Шэдоу встаёт у него на пути. Соник пытается пойти другим путём. Шэдоу продолжает преграждать ему путь. Соник фыркает от разочарования. Шэдоу не выглядит счастливее. Его лицо искажено чем-то более сильным, чем раздражение — неподдельным гневом. Соник понимает, что это правда, когда наконец встречается взглядом с Шэдоу. Он также видит, как его взгляд постепенно смягчается. Соник не понимает, почему, пока кто-то не кладёт ему лапу на щёку. — Ты плачешь? Очевидно, что Соник в шоке. Соник чувствует, как по его щекам текут слёзы, тёплые, как кровь, приливающая к лёгким. Соник отступает на несколько шагов. Он роняет чемодан на землю и подносит лапы к глазам. — Боже, кажется, я слишком сильно кашляю. Мне действительно нужно вернуться домой, пока я не разнёс болезнь. — Ты всё ещё болен? — спрашивает Шэдоу с напряжением в голосе. Соник прекрасно это понимает. Соник инстинктивно тянется к нему. Шэдоу не отмахивается от его лап, а просто позволяет им парить рядом. — Эй, нет, ничего серьёзного. Это всего лишь кашель, клянусь. Но я очень не хочу распространять инфекцию. Это будет ужасное приветствие для остальных. — Что с тобой? — спрашивает Шэдоу. Сонику почти хочется рассмеяться. Шэдоу уже задавал ему этот вопрос, но никогда таким мягким, серьёзным тоном, без малейшего намёка на отчаяние, словно он действительно хочет исправить, какой бы ни оказалась проблема. Соник не видит в этом ничего особенного, в отличие от Ханахаки. Цветы тянутся вверх, пытаясь достичь того, кто позволил им расцвести. Соник отталкивается от Шэдоу. Он даже не пытается схватить свой чемодан, а просто пытается убежать от Шэдоу. К сожалению, Шэдоу может использовать свою скорость, а Соник — нет, поэтому Шэдоу снова оказывается прямо перед ним, мешая ему найти укромное место, чтобы наконец избавиться от цветка, который расцвёл с тех пор, как он видел Шэдоу в последний раз. — Почему ты мне не отвечаешь? Соник яростно мотает головой. Глаза Шэдоу сужаются. Он снова злится, но в то же время… нет. Это беспокойство. Это отчаяние. Это множество эмоций, которые только сбивают Соника с толку, отчего цветок раскрывается шире, а слёзы горят жарче. — Почему ты меня игнорируешь? Почему ты меня избегаешь? Потому что я люблю тебя. Потому что я умираю. Потому что, что бы ни случилось, ты меня потеряешь, так что позволь мне хотя бы выбрать вариант, который позволит тебе освободиться. Потому что ты заслуживаешь счастья больше, чем я. И я уже говорил, что это потому, что люблю тебя? Эти слова не вылетают из уст Соника. Вместо этого вырывается неглубокий вдох. Кашель. Капли крови. А затем цветы падают вниз. Когда они падают на землю, Соник тоже падает к ним. Он бы упал в грязь, если бы рядом не было Шэдоу, держащего его. Соник продолжает кашлять и блевать. Он пачкает траву, меняя цвет своих глаз на цвет глаз Шэдоу. Соник теряет эту мысль, его зрение затуманивается от головокружения и слёз. Когда Соник постепенно приходит в себя, он обнаруживает себя сидящим на холодной земле. Его обнимают чьи-то руки, держат на руках и прижимают к груди. Кто-то шепчет ему на ухо: «Пожалуйста, будь в порядке» и «Пожалуйста, не его». В кровавой луже цветы. У них есть значение, но Соник знает, что лаванда ему видится не столько из-за её значения, сколько из-за того, что это любимый цветок Шэдоу, его любимый аромат. Тело Соника содрогается. Его бросает вперёд. Рука, обнимающая его за грудь, не даёт ему упасть прямо в кровь. Когда он не может дышать, его тело продолжает сжиматься, чтобы вытолкнуть то, что застряло в горле. Он вот так покроется синяками. Синяки могут появиться и от того, как сильно кто-то надавит ему на живот, но он не так уж и расстроен, когда наконец вытаскивает последний цветок. Это не лаванда. Это хризантема. Белая, испачканная красным. «Прощай», — говорит он Шэдоу от имени Соника, — и в ответ прощайся, ведь мы скоро умрём. Может, это и не смерть, но Соник действительно теряет сознание. ————————————— Боль, очевидно, первое ощущение, которое ему дозволено испытать, пробуждаясь от глубин сна. Всё тело болит. Однако есть и более определённые части. Во рту привкус металла. Горло жжёт. Лёгкие тяжелеют и горят. Живот повреждён как изнутри, так и снаружи. Всё остальное болит, но именно эти ключевые точки по-настоящему вспыхивают и требуют внимания с каждым судорожным вдохом, который ему удаётся сделать. К счастью, боль не овладевает всем. Сонику позволяют открыть глаза. Глаза затекли, но он видит потолок. Несмотря на боль, Соник чувствует под собой довольно удобную кровать. Воздух пахнет цветами, и он уже знаком с их вкусом во рту. Следом активируются его уши, улавливая в сознании Соника звук перелистываемых страниц. Он следует за ними, пока его взгляд не останавливается на человеке, находящемся с ним в комнате. Шэдоу стоит на коленях на земле. Он стоит прямо перед открытым чемоданом Соника. Он держит один из множества блокнотов, бегло просматривает слова и листает страницы. Соник издаёт слабый протестующий звук. Он пытается дотянуться до блокнота, чтобы отобрать его у Шэдоу. У него это не получается, но Шэдоу захлопывает блокнот. Он поворачивается к Сонику с тревожно пустым выражением лица. — Кто это? Соник задается вопросом, в какой из тетрадей содержится объяснение того, что такое Ханахаки, и зачем Сонику понадобилась операция и эти тетради. Соник откашливается, как может. Шэдоу бросает блокнот обратно в чемодан. Он встаёт. На тумбочке стоит стакан воды. Соник хотел бы взять его сам, но Шэдоу перехватывает стакан прежде, чем он успевает. Шэдоу помогает Сонику сесть и выпить воды, не пролив её на себя. Вода достаточно холодная, чтобы успокоить, но тело Соника почти сразу же хочет её отторгнуть. Он, однако, удерживает стакан, позволяя ему дать ему силы ответить на вопрос Шэдоу. — О чём ты вообще говоришь? Я… Шэдоу ставит чашку с большей силой, чем нужно, о чём свидетельствует звук, издаваемый стеклом при ударе о дерево. Шэдоу отпускает чашку. Он сжимает лапу в кулак, и Соник понимает, что разбил бы чашку, если бы всё ещё держал её. Шэдоу поворачивается к Сонику. На его лице снова начинают проявляться эмоции. Вернее, эмоции в единственном числе, потому что Соник почти уверен, что это просто ярость. — Кто это? — Неважно, кто это, — признаётся Соник тихим, подавленным голосом. Он отворачивается от Шэдоу и смотрит в другой конец комнаты. Он бы с удовольствием впервые увидел комнату Шэдоу, но не чувствует ничего, кроме смирения. — Я провожу операцию. — Ты предпочтёшь операцию признанию?» — усмехается Тень. «Я знал, что ты безрассуден, но не знал, что ты трус. — Эй! Ты не смеешь так говорить. Ты ничего не понимаешь в этой ситуации, — Соник хватает Шэдоу за запястье. Он сжимает его. Он хочет причинить боль, но у него недостаточно сил для этого. Всё, что он может сделать, — это привлечь внимание Шэдоу. И Шэдоу действительно это делает. Он слегка наклоняется, оказываясь прямо над глазами Соника, глядя на него сверху вниз, но достаточно близко, чтобы Соник чувствовал его дыхание. — Я понимаю, что ты скорее забудешь всех, кто тебе дорог, чем признаешься кому-то, что любишь его. — Я делаю это не потому, что боюсь . Я делаю это ради него, — возражает Соник. Шэдоу делает полшага назад, вырывая запястье из хватки Соника. Он выглядит почти обиженным, но Шэдоу качает головой. — Он действительно того стоит? — Он такой, — тихо, но уверенно говорит Соник. Соник смотрит на свои лапы. — Я так сильно его люблю. Я не могу обременять его своими чувствами. Я знаю, как я ему дорог. Я не могу позволить ему потерять меня. — Он все равно тебя потеряет, если ты его забудешь, — утверждает Тень. Соник вздыхает. Он подтягивает бёдра к груди, сворачиваясь клубочком. — Знаю. Но он потеряет меня, какой бы вариант я ни выбрал. Это растение убьёт меня. Операция сотрёт мои воспоминания о нём. Но если я ему расскажу, он останется с этим на всю жизнь. Он потеряет меня как друга. Или попытается встречаться со мной, а я не хочу его к этому принуждать. Операция — мой лучший вариант. — А что, если он тоже тебя любит? — спрашивает Шэдоу. В его голосе есть что-то такое, что заставляет Соника поднять взгляд. Он встречается взглядом с Шэдоу. В нём то же отчаяние, что и раньше, хотя и немного другое. Шэдоу не умоляет Соника прекратить харкать кровью; он хочет, чтобы Соник рассказал ему, кто этот человек. У Соника есть предчувствие, что Шэдоу намерен привести этого человека сюда и заставить Соника признаться, хочет того лазурный ёж или нет. Это не составит большого труда. Шэдоу уже здесь. Не то чтобы Соник собирался признаваться. — Он не влюбляется. Он не из тех, кто влюбляется. А даже если бы и влюбился, почему он влюбился в меня? — уверяет Соник Шэдоу. Так странно говорить с Шэдоу о себе, когда тот не знает, что речь идёт о нём. — Ты несёшь чушь. Есть множество причин, по которым кто-то может в тебя влюбиться, — говорит Шэдоу, скрестив руки и отводя взгляд от Соника. Лазурный ёж хмурится. Он открывает рот, чтобы спросить Шэдоу, о чём тот говорит, но вместо этого начинает кашлять. Ханахаки, как обычно, неправильно истолковал слова Шэдоу. Шэдоу говорит не из собственного опыта; он просто… признаёт, что у Соника много поклонников. Шэдоу спешит вперёд. Соник отходит от Шэдоу, прежде чем чёрный ёж успевает его коснуться. Соник знает, что это только ухудшит ситуацию. Соник заставляет себя остановиться. Он оглядывается на Шэдоу, готовый сказать ему, что на этот раз уходит. Выражение лица Шэдоу заставляет Соника замереть на месте. Чёрный ёж делает глубокий вдох. — Пожалуйста, скажи мне, кто это. — Не могу, — шепчет Соник, хотя ему этого очень хочется. Он понимает, что Шэдоу слаб. Вот почему ему пришлось избегать гибрида, пока тот страдал от болезни. Он бы не выдержал и всё ему рассказал. Соник не понимает, как он этого не делает прямо сейчас. Соник вскакивает на ноги. Шэдоу хватает его за плечи, заставляя замереть. Шэдоу прищуривается, наблюдая за тем, как Соник не может встретиться с ним взглядом. Шэдоу прижимается ближе, и Соник изо всех сил пытается отстраниться. В конце концов, Шэдоу замирает на месте. Он осторожно спрашивает: — Это я? Глаза Соника расширяются. Он качает головой. — Конечно, это не ты. Это просто… ну, это же смешно, понимаешь? Не могу поверить, что ты мог подумать… — Это я, — убеждённо бормочет Шэдоу. Соник смотрит на него, собирая все возможные контраргументы, чтобы немедленно пресечь этот поток мыслей. Шэдоу хватает Соника за лицо, не давая ему отвести взгляд. — Ты идиот. Я люблю тебя. Соник перестаёт бороться с хваткой Шэдоу. Вместо этого он хватает чёрного ежа за запястья и крепко их сжимает. Ему приходится это сделать, потому что тот начинает сильно кашлять. Шэдоу держит его, не обращая внимания на то, как Соник разбрасывает кровавые лепестки по всему полу. Сквозь хрипы Соник пытается сказать: — Не… Ты не… Это не ты… Даже если бы это был ты… Ты не обязан отвечать взаимностью. — Ты не можешь указывать мне, что делать. Ни что говорить, ни как себя чувствовать. Я люблю тебя, — повторяет Шэдоу. Он сжимает лицо Соника, и лазурные глаза ёжика скользят от лепестков к глазам Шэдоу. — А теперь скажи мне, что ты тоже меня любишь. — Я не знаю, — лжет Соник, хотя у него нет сил сделать это убедительно. — Ты умрёшь, если не признаешься, — предупреждает и умоляет одновременно Тень. — Я не отпущу тебя, пока ты не скажешь мне правду. Мы застрянем здесь, пока ты действительно не умрёшь. Всё, что тебе нужно сделать, это сказать мне… — Я люблю тебя! — хрипло процедил Соник, не желая, чтобы Шэдоу смотрел, как кто-то умирает. К счастью или нет, кашель прекратился. Он прищурился, глядя на Шэдоу. — Вот. Ты счастлив? — Да, — соглашается Шэдоу, не признавая сарказма, а говоря серьёзно. Шэдоу прижимает их лбы друг к другу. Его глаза закрываются. У Соника тоже, но лишь потому, что он понимает, что дышать стало легче, чем когда-либо за последние месяцы. Он продолжает дышать, пока не перестаёт чувствовать ком в горле. Когда лёгкие Соника наконец наполняются воздухом, Шэдоу обесценивает этот факт, целуя Соника, выбивая из него воздух. Когда Шэдоу отстраняется, Соник делает глубокий вдох, а губы Шэдоу расплываются в лёгкой улыбке. — Я счастлив.