Обещания

Кевин не помнил, когда в последний раз просыпался от звона будильника вместо хлестких ударов по щекам. Сладкая нега после особенно длинного сна — целых пяти часов — ощущалась настолько хорошо, что расслабленные мышцы даже не собирались поднимать его с кровати. Сегодня, на удивление, настроение Рико казалось приподнятым. — У меня есть для тебя сюрприз, — оскалился он, когда вышел из душа. Ровно до одного момента. — Представься, — повелительным тоном, со взглядом сверху вниз. Кевин узнавал в стоящем на коленях, потрёпанном, упертом глазами в пол мальчике частичку себя. Укол где-то в груди был вровень с тем, что он чувствовал, когда ломал ребро. Мальчишка был на год или два младше их самих, но хрупок до изнеможения, а яркие, цветущие синяки выдавали уже не первую встречу с Рико. Кевин помнил конкретные места, за которые тот любил жёстко хвататься и давить, но не узнал происхождения других, желтоватых, заживающих. Хозяин? Возможно. Кевин, пусть уже и не раз видавший такого рода сцены, зажмурился, когда на очевидный приказ мальчик перед ним лишь поднял голову, обнажая горящие, цвета металла глаза, и, нахмурившись, показал язык. Пинка под дых долго ждать не пришлось. От того, как яро тот закашлялся, едва не выплевывая лёгкие, Кевин вздрогнул. Было ясно что удар пришёлся ровно под грудиной. — Я сказал, представься, — зашипел Рико, не то донельзя оскорблённый неуважением, не то упивающийся бессилием и беспомощностью человека перед ним. Кевин скрепил руки в замок, громко сглатывая. — Если не ответит, пинаешь ты. — Именно то, чего он боялся. Волчий оскал подразумевал приказ о тотальном подчинении. Раньше Рико не позволил бы себе такого обращения с Кевином даже во сне, но некоторым вещам свойственно меняться. Кевин ненавидел быть ввязанным в насилие, но знал, что если не повинуется, тем, кого пинают, уже станет он сам. Хрипеть рядом со сгорбившимся вовсе не хотелось, поэтому, сделав неуверенный шаг ближе, он взмолился о том, чтобы тот наконец ответил. — Последний шанс, — противная смешинка в голосе. Одна из вещей, которую Кевин на дух не переносил в Рико. Закрыв глаза, он чуть ли не пропустил момент, когда вновь подняв голову, мальчик посмотрел на него глазами, полными истинного отвращения. Но это было не тем, что Кевин подметил. Пусть напряжённая челюсть говорила сама за себя, он всё же отчётливо отличил призыв о милосердии в мимолётном блике сквозь растрёпанные волосы. — Как тебя зовут? — спросил он с намёком, скрывающим под собой тень мольбы. — Жан Моро, — с чётким акцентом проговорил тот, и Кевин в любой другой ситуации посмеялся бы над картавым произношением. Но когда Рико в одночасье пнул того по шее, заставив упасть на спину, любой намёк на смех покинул встрепетнувшееся тело. — 誰があなたの主人なのかを忘れるな, — рыкнув, Рико перевёл остервенелый взгляд на Кевина, на что тот лишь смог встать по стойке, пригвоздив ноги к полу. Кашель человека под ним грозился выбить барабанную перепонку. Было непонятно, кому посвящено обращение, но сдвинув плечи, Кевин предположил, что сразу обоим. Сердце продолжало пропускать удары. Порыв поделиться тем, что Жан, скорее всего, не понял, чего от него хотел Рико, был остановлен хрипящим «иди нахер», после которого он оказался распластан на полу, уже начиная захлёбываться кровью. Ещё раз сглотнув, Кевин силился перевести взгляд на Рико, неоднократно наносящего удары по уже упавшему в обморок Жану. Дав тому пару пощёчин, Рико так и не смог привести Жана в сознание, поэтому, откинув почти бездыханное тело так, что стук головы о пол грозил проломленным черепом, Рико встал и направился к выходу. — Пошли, — из-за спины бросил он, и Кевин подскочил, быстрым шагом следуя за удаляющейся фигурой. В последний раз бросив взгляд на лежащего Жана, он заметил медленно вздымающуюся грудную клетку и, надеясь на то, что тот не будет оставлен лежать так надолго, скрылся за дверью. — Кто это? — уже за обедом, когда ярость Рико сошла на нет, спросил Кевин, наблюдая, как тот с жадностью поглощает свою порцию. Ответом послужил смех, и, направив вилку в сторону Кевина, он не смог ничего сказать ещё с десяток секунд, разрываясь от, казалось бы, вполне нормального вопроса. — Видел бы ты своё лицо, — успокоившись, сказал он, и щёки Кевина вспыхнули, надевая на него маску смущения. Для него любые комментарии касательно внешности ощущались слишком остро. Когда надежда на ответ угасла, Рико, всё же доев, задумчиво сжал губы. — Наш новый… — тянет мечтательным голосом, смотря в потолок. — Пусть будет защитник. Он слишком высокий для вратаря. — Кевин кивнул, уперев взгляд в тарелку. До этого все их сокомандики были студентами Эдгара Алана по понятным причинам, и сам факт того, что в их рядах теперь фигурирует парень младше, был сомнителен, пусть он ничего и не сказал по этому поводу. — Тройка, — мечтательно, смакуя каждую букву, проговорил Рико, и глаза Кевина готовы были полезть на потолок. Он думал, что рассказы Рико о желаемой «свите» остались в их спальне ещё лет пять назад, ведь с самой пропажи Натаниэля Кевин и представить себе не мог, что они найдут кого-то такого же. Кого-то, кого легче было называть игрушкой, нежели полноправным игроком и обладателем цифры, но, видимо, он ошибался. — Как тебе? — спустя пару секунд раздумий спросил Рико, явно вернувшийся с облаков своих мечтаний о пополняющейся свите. Кевин потупленно смотрел сквозь него, не зная, что ответить. — Кевин? Тряхнув головой в надежде, что это поможет выбросить ненужные мысли, он только и мог чувствовать, как единый поток разбился на тысячи разбросанных луж, не поддающихся сбору в нечто целое. — Худоват, — единственное, что смог подметить он, отрывками вспоминая образ нового Ворона, который имел место быть не последним присоединившимся, а третьим. — Видимо, его мамаша была занята совсем не теми делами, — Рико всё продолжал улыбаться, словно выиграл золотую статуэтку лучшего нападающего. Разговор на этом пусть и стих, но раздумья о Жане всё не покидали полную тревоги голову. Кевин не мог избавиться от вопросов о происхождении Жана и его статусе, раз за разом представляя себе самые разные сцены. Единственное, к чему ему удалось прийти перед тем, как Вороны одним нескончаемым потоком вышли из столовой, было то, что Жан, скорее всего, француз. Кевин слишком сильно верил стереотипам, чтобы не собрать данные о внешности, произношении и имени в одно целое. — Он вообще знает английский? — спросил Кевин, даже не надеясь на скорый ответ. Рико витал в облаках слишком уж редко, чтобы моменты когда он не в реальности были незаметны. — Это так заметно, что по нему плачет Эйфелева башня? Немного, японский он знает гораздо лучше, — спустя некоторое время Рико всё же посчитал Кевина достойным ответа. — Откуда? — недоумение на лице было проигнорировано ровно так же, как и вопрос, оставляя Кевина с догадками один на один. Японский не был похож на французский даже чуть-чуть, поэтому учиться ему Жан должен был чуть ли не с младенчества, как-то делал Кевин. Означает ли это, что его родители знали о скорой судьбе сына? — Что ты там говорил? — без интереса спросил Рико, и Кевин лишь отмахнулся, как бы говоря: «Да ерунда». С появлением Жана, и за пару дней до этого, поведение Рико изменилось до неузнаваемости, и уже начало казаться, что Кевин и происходящее с ним перестали как-либо интересовать перевозбужденный новым начинанием разум. Тупая боль заныла где-то за грудиной. Неужели Жан стал кем-то более важным? Если так, то сколько они уже знакомы? Объясняет ли это знание Жаном японского? И почему Кевин, проведший с Рико бок о бок всю свою жизнь, теперь вынужден терпеть пренебрежение только ради какого-то француза? Чем он лучше? Мысль о том, что, возможно, Жан проявляет себя на корте как-то по-особенному, неприятно кольнула в бок. Кевин поспешил отмахнуться от неё. Но, стоя сейчас у шкафчика, боковым зрением наблюдал за тем, как расправив идеально выглаженную форму, Рико с самодовольной ухмылкой наглаживал выверенную белую однёрку. Казалось, пальцы неминуемо потянутся к татуировке — символу превосходства. Что в итоге и случилось, заставив дыхание сбиться окончательно и дать мыслям круговоротом охватить разум. Слабо тряхнув головой, Кевин рассыпал уложенные волосы по лбу и пригладился, заметив, что Рико даже и не повёл носом из-за несвойственного жеста. Ему было всё равно. Кевин терпеть не мог, когда Рико было всё равно. — Когда он приступит к тренировкам? — очевидно пустое между ними пространство было необходимо заполнить, если он хотел почувствовать хоть толику мнимого спокойствия. Рико встретился с ним взглядом, высунув голову из горла футболки. — Можно будет уже завтра, — приложив пальцы к подбородку, он стоял, мысленно оценивая состояние Жана. Кевин хотел было спросить, насколько тот хорош в игре, но проглотил такой глупый вопрос. Он узнает обо всём уже завтра. Гораздо больше его интересовало другое. — А с кем в паре он будет? — выражение лица Рико стало ещё более задумчивым. — Хозяин говорил что после выпуска Митшеля отдаст его Паркеру. — Кевин почувствовал что один из тисков сжимавших его лёгкие оборвался. Значит, Рико не бросает его окончательно. Взглянув на циферблат над дверью, он заметил что до начала тренировки оставались буквально пару минут. В спешке нацепив остаток экипировки, Кевин, дождавшись Рико, трусцой двинулся на корт. — В строй, — вполголоса приказал Хозяин, когда, по всей видимости, заметил столпившихся поодаль Воронов. Рико за Кевином следовал слишком уж медленно для человека, искренне желающего отдавать корту минимум двадцать три часа в сутки, без учёта часа на обед. Он слишком сильно любил рис с курицей. Все встали в шеренгу строго прямо, расправляя плечи. Первой командой всегда была стойка по росту, и даже несмотря на пятнадцатилетний возраст, Кевин был уже достаточно высоким, чтобы не занимать место в хвосте, как это делал Рико. До момента, пока не начал вставать в начале, прямо возле двухметрового Митшеля — капитан команды всегда должен быть первым. — По позициям, — уже тише, но все были настолько привыкшими, что обменялись местами за доли секунд. Кевин, будучи вторым основным нападающим, выпрямился в паре сантиметров от Рико, чувствуя его отрешённость в полураслабленной позе. Никаких тычков в плечо, насмешек над зажавшимися первокурсниками, даже неприятного щипка за бок. Пустота заполнила недавно набитый едой желудок. После зачитки нотаций и пары ударов трости по коленям некоторых игроков следовал получасовой бег. В среднем Вороны за это время успевали пробежать кругов так двадцать, а те, кто нет, были вынуждены ознакомиться с выговором от Хозяина, который накладывал ещё пять штрафных на всю команду. За это слабака нередко пинали уже в раздевалке, поэтому никто не осмеливался тормозить хоть на секунду для перевода дыхания. Кевин, в свою очередь, всегда старался закончить двадцать второй, в то время как Рико пытался угнаться за ним. Сегодня же он был слишком задумчивым и выпавшим из реальности, чтобы дожимать темп до нужного. Этого, казалось, Рико не замечал, оторвавшись на пару футов и ускоряясь на финише круга. Обычных разговоров о сегодняшней тактике так и не началось, оставляя Кевина в пучине тревоги. Они молчали и на растяжке, и если ход мыслей Рико Кевину был примерно известен, то надоедливое чувство, уже успевшее пропитать кости, никак не собиралось выходить вместе с потом. Сев в позу «бабочки», он наклонялся вперёд до предела, подгоняемый тростью Хозяина. Но даже тогда скрежет вилки по настенной доске не переставал терзать обычно полупустой разум. Трёхслойность мыслей была особенно жестока с Кевином только в моменты ожидания худшего, и если раньше он мог бы поделиться этим с Рико, получив в ответ шутку про аутизм, то сейчас, наклоняясь к одной из разведённых ног, он наблюдал за его ухмылкой. — Скучаешь? — ехидный вопрос заставил Кевина приподнять брови в безразличном жесте. Соизволил же Рико о нём вспомнить. На это ведь не уходил целый день. — Ты пилишь меня взглядом всю растяжку. Кевин не ответил, предпочтя отвернуться к другой ноге и постараться отречься от сравнивания самого себя с брошенным щенком. Ему было так важно внимание, что он и не заметил, как успел прогнать тысячу и один вариант, почему ему в нём отказывают. Услышав смешок и ощутив слабый тычок в бок, он выпрямился, вновь посмотрев на Рико. — Не беспокойся, Кеви, я всего лишь задумался. — Чёлка закрыла его глаз, когда Рико наклонил голову в бок, скрывая выражение лица, но ирония и стёб из его рта звучали как городская сирена — не почувствовать нереально. Вздохнув, Кевин закатил глаза. Рико не отличался особой жестокостью на парной разминке с мячом. Передачи были чёткими и жёсткими, но не такими, из-за которых нужно было бежать к другому концу поля. Клюшка ощущалась сегодня тяжелее обычного, поэтому лёгкость приёма значительно облегчала задачу. Всё время, пока они занимались, Тэцудзи вставал со скамейки для обхода всего пару раз, сразу наказывая каждого, кто допустил хоть малейшую ошибку. Но в основном его не покидало то же задумчивое состояние, какое было и у Рико. Кевин невольно подметил: это у них семейное. К моменту начала самой игры Кевин уже топтался на средней линии, ожидая свистка, и в упор смотрел сквозь решётку шлема на стоящего рядом Рико, чья команда считалась домашней на первый сет. Они играли друг против друга нечасто и он не понимал почему Хозяин решил их разделить. Каждый такой раз был для Кевина испытанием. Он обожал чувство забитого мяча и вид горящих красных ламп, и следить за тем, чтобы счёт его очков не превышал тех, что сделал Рико, было до боли сложно. По свистку, обозначавшему начало игры, ноги Кевина тут же оторвались от пола, и он бросился на своего опекуна, вместо того чтобы бежать к мячу. Тэцудзи не возражал против странных тактик, используемых Кевином, пока они приносили пользу. Врезавшись плечом в Теодору, он двинулся в сторону ворот. В это время Харпер, второй нападающий, успел подцепить мяч, дав Кевину пас. Спустя ещё две передачи и обход Теодоры Кевин рывком отправил мяч в ворота, специально повернув корпус немного сильнее, чем обычно. Гола забить ему не удалось не только из-за специально допущенной ошибки, но и болезненного удара предплечьем о чужую тяжёлую клюшку. Кевин с удовлетворением отметил, что его левая рука была достаточно крепкой, чтобы вынести столкновение. Повернув голову, первым, что он заметил, было замеревшее на долю секунды тело Рико. После этого, получив пас от вратаря, он понёсся к своим воротам. Он не любил давать пасы и делал это только из необходимости, никогда если рядом был Кевин. Этот раз не был исключением. После достаточно сильного удара плечом в грудь его «охранника» Рико открыл счёт. Конец был, как всегда, предсказуем: любая команда, в составе которой находился Король, обязательно одерживала победу, делая из проигравших отбросов до конца следующего матча на утренней тренировке. Кевин упёрся корпусом в ограждение, тяжело дыша, прежде чем встать в стойку для сотни отжиманий и пятидесяти берпи. — Достаточно, — вымолвил Хозяин спустя десять минут планки, и Кевин как по команде рухнул тяжёлой кучей на пол. Остальные следовали его примеру, провожая равнодушного тренера взглядом, когда тот отводил Рико в сторону. Минуты отдыха лёжа на полу было недостаточно, но времени, чтобы покинуть корт, было немного, поэтому Кевин поспешил в раздевалку. Ноги были ватные, и ему казалось, что сантиметры роста таят после каждого шага, а сердце готово выйти наружу следующим. Он привык к нагрузке и темпам тренировок, но никогда — к тому, с какой силой его нос выпускал воздух, а рот заглатывал его рывками. Холодные струи душа помогли вернуться в реальность и наконец вспомнить о том, что их уже ждёт ужин, а после — часы отдыха, которые Кевин ненавидел. Оставаться один на один со своими мыслями и учебниками по биологии было неприятно настолько, что их репетитор уже не обращал внимания на явные пробелы в знаниях. Но сейчас он будет вынужден не только вычитывать параграфы о пищеварительной системе, но и ощущать на себе холод от отреченности Рико. Кстати о нём. Зачем Хозяину потребовалось обсуждать что-то сейчас? Выйдя из душа и одевшись, Кевин отметил нетронутость чужого полотенца и принялся одеваться медленнее обычного, чтобы дождаться его возвращения. Рико вернулся только спустя десять минут, раздражённый настолько, что дверь с грохотом ударилась о шкафчик. После этого Кевин даже не собирался спрашивать, в чём дело — себе дороже. Ничего не изменилось и за ужином. Ложка за ложкой скрывались в безучастно жующем рту, сея семя тревоги в и без того обеспокоеённом сердце. Несмотря на учащённый уже последние полчаса пульс, Кевин старался вести себя максимально буднично, чтобы не схлопотать звериный взгляд и, возможно, чужой ложкой по носу. Сидевший рядом Зейн потянулся за салфетницей у тарелки Кевина, на что тот даже не отреагировал, но настолько простое на вид движение уже успело стать каплей горючего, заполнившего всё нутро Рико. Он сжал стакан в своей руке настолько сильно, что после одиночного хруста тот успел тут же взорваться, разлетаясь стеклянной крошкой по всем сторонам. Настолько далеко, что несколько кусочков угодило прямо в тарелку и в волосы рядом сидевших Воронов. Некоторые по инерции подскочили, видимо доводя Рико до предела. Прежде чем Кевин успел перелезть через весь стол, Рико смог схватить за волосы Грейсона, почти впечатав того лбом в стол. — Мы идём в медпункт, — максимально мягко, но в то же время напористо произнёс Кевин, схватив брата за предплечье. На удивление, Рико позволил увлечь себя спустя всего два удара и одного толчка. Остальную же дорогу он молчал, за исключением пары угроз на японском в адрес Зейна и остальных Воронов. Иногда Кевин всё же жалел о том, что понимал каждое слово. В медпункте Джосая, обернувшись, тут же вскочил со стула, заметив капающую с левой ладони Рико кровь. Оставив их двоих и раздражающий нос запах спирта, Кевин присел на лавочку и спрятал лицо в ладонях. Если бы не уровень агрессии, возросший до невиданных черт, он, возможно, и не стал бы задумываться о теме разговора Рико и Хозяина. Но Моро, поселившийся в его голове, явно имел к этому какое-то отношение. Невольно в голову залезла мысль: почему Жан, будучи частью свиты, будет в паре с обычным Вороном? Это казалось нелепым, только если Рико не думал о том, чтобы сразу найти кого-то четвёртого. Но Паркер уже был на третьем курсе и точно не мог им стать. Возможно, у Хозяина на примете есть кто-то ещё, или парной системе грозит крах. В конце концов Кевин и Жан должны быть одного уровня, а этого не добиться если мальчишка будет остаток жизни тренироваться с не теми людьми. Его раздумья прервал скрип двери. — Порядок? — встав с места, Кевин к своему удивлению обнаружил не только перевязанную бинтом руку, но и пластыри, украшающие каждую из щёк Рико. Стекло успело задеть и место над бровью и переносицу, чудом не попав в глаз. Выражение лица Рико было разочарованно-раздраженным до момента пока он не встретился с Кевином взглядом. Видимо, беспокойство читалось на его лице слишком уж явно, потому что, спустя секундное промедление, Рико схватил его поперёк туловища, крепко прижимая к себе. Объятия стали для них чем-то запретным не так давно, но начали ощущаться неправильными почти сразу. Они ведь Вороны, так? У Воронов нет такого понятия, как «объятия», в принципе, и в последний раз Хозяин успел очень доходчиво объяснить, к чему приводит излишняя нежность. Кевин застыл как статуя, даже не зная как реагировать. С одной стороны приказ Хозяина, с другой, ему не хватало того Рико, которого он помнил в детстве. Не зная что выбрать, он продолжил стоять по стойке, ощущая напряжение в каждой мышце. Видимо это почувствовал и Рико. Оторвавшись, он устремил взгляд в пол, даже не намереваясь сказать что-либо, и скрылся за углом коридора, оставив Кевина недоумевать о сильных скачках в чужих эмоциях. Проследовав за ним, он всё же ещё ощущал тепло, по которому скучал уже долгое время. Но противная мысль, отсвечивающая на горизонте, успела пронзить его насквозь: «А будет ли он обнимать Жана также?» После утомительной подготовки к квизу по химии, во время которой он пережёвывал события сегодняшнего матча, Кевин направился в ванную, чтобы умыться и наконец лечь спать. У Воронов не было понятия личного пространства, и на комнату приходилась всего одна ванная, из-за чего, зайдя туда, он не удивился, обнаружив стоящего перед зеркалом Рико. Конечно, после этого странного объятия неловкости между ними прибавилось, но Кевин не считал себя робким десятком, поэтому всё же подошёл ближе, намереваясь достать щётку. Рико же продолжал смотреть на свою руку, опустив голову. Не заметить лежащую у его ног окровавленную повязку было невозможно, поэтому Кевин, остановившись, незаметно заглянул из-за плеча. Увиденное потрясло его до глубины души. Рука Рико походила на кровавое, пусть и обработанное, месиво. В некоторых местах порезы доходили чуть ли не до мяса, выглядя до тошноты ужасными. Кевин был готов поклясться, что видел, как под нетугими швами перекатываются мышцы. Остальные рваные раны походили на такие, словно медведь пытался отгрызть его руку. В таком состоянии Рико не сможет выйти на корт ещё месяц. — Тебе нужно опять в медпункт, — вырвалось против воли, на что Рико даже не обернулся, предпочтя посмотреть в отражение. Холодная ярость плескалась в чёрных как смоль ядрах, приводя в чувства. Кевин не помнил с каких пор начал их побаиваться. — А тебе нужно сходить нахуй, — выплюнул Рико и потянулся к открытому флакону хлоргексидина. Уже лёжа в постели, Кевин невольно вслушивался в мерное дыхание Рико. Обычно тот засыпал раньше, вымотанный интенсивностью дня, но сегодня, похоже, раздумывал о чём-то серьёзном. — Ты спишь? — прошептал Рико. Кевин не ожидал услышать от него и слова и сильно удивился, когда чужая кровать скрипнула. — Нет, — равнодушно ответил он, стараясь выказать недовольство и обиду на его поведение, но ответа в виде смешка не получил. Какое-то время они лежали молча, словно Рико хотел сказать ещё что-то. Кевин почему-то задержал дыхание, ощутив как воздух в комнате сгущается. — Стоило бы… — снова скрип, заменивший неприятный звон в ухе после предыдущего. Вздохнув, он прикрыл глаза. Даже если бы это молчание и было разделено с попытками Рико открыться, ничего бы не получилось. Они перестали делиться чем-то важным так же давно, как перестали обниматься — Хозяин был против любого проявления привязанности, которым их обоих учила Кейли. Кевин помнил, как её нежные руки обхватывали их двоих, заключая в объятья, а мягкий голос объяснял, какими должны быть настоящие братья. Думать о маме означало снова погружаться в чувство всеобъемлющего одиночества, которое плотно обволокло его тело ещё в первые дни после её смерти. С годами казалось, что Рико медленно разрывает его слой за слоем, проникая в артерии и становясь кислородом, напитывающим кровь. Они были друг у друга в те дни рождения, когда Кевин скучал по фирменному маминому красному бархату, и в те, когда Кенго вновь оставлял сына без поздравлений. То, как часто их называли братьями, настолько глубоко поселилось в голове Кевина, что, глядя на общие фотографии, ему иногда казалось, что они до боли схожи, несмотря на заметные этнические различия. Руководствуясь этим, он смог прожить долгие годы, будучи собачкой на поводке. У него был Рико, экси и лучшая команда — о чём ещё можно было мечтать? Даже когда агрессия Рико оставляла на теле синяки. Братья часто бьют друг друга, и это в норме, особенно когда младший не даёт сдачи. В конце концов — Рико первый, Кевин второй. Они равные части одного целого, полноценные в своём обличии, но ничто без друг друга. Были. Опять этот Жан с его щенячьими глазами. Воображение само дорисовало злосчастную тройку, приравнивая Кевина к четверти. Грёбаный Моро не имел права на равную долю, стоять рядом с Королём, а это значило: половина за Рико, остальное — как свита сама поделит. Нет больше Рико и Кевина. Совсем скоро пресса разбогатеет на статьях о Рико, Кевине и Жане. Сиплый выдох обернулся тайфуном в голове, сметая воспоминания о днях, когда они были братьями. Терпеть нахлынувшее одиночество было вровень попытке вдохнуть с пережатым горлом. Будет ли у него когда-нибудь шанс на что-то большее, чем однобокая забота, граничащая с одержимостью? Ответ казался до боли очевидным, но не менее безнадёжным. Сон после этих мыслей как рукой сняло, заставив Кевина ворочаться в кровати до глубокой ночи.