Помог, чем смог

Как же долго Жираф ругался.. Кулаками в дверь кабинета стучал, в моменте психанул, принявшись пинать её и откровенно угрожать начальнику. Как этот уебок, никогда в жизни не умеющий делать обычные шеги! Не то, что не умеющий.. Не различающий изоляцию от локинга! Смеет увольнять Жирафа? Жирафа, который всю жизнь отдал танцам. Сначала танцевал сам, участвовал в различных конкурсах, был приглашён, и не раз, на телевидение! А вскоре, взял к себе десяток групп учеников.. Как его, такого прекрасного танцора могут уволить? Не просто уволить, а опозорить и нагло выгнать из кабинета, не заплатив хотя бы аванс, которого бы спокойно хватило до зарплаты Пугода. И ладно, если бы Жираф жил один. Он, может быть, и пережил бы.. Но другое дело, когда помимо него в доме ещё двое мужчин – его партнеры, и маленький ребенок – его родной сын, оставшийся после прошлого неудачного брака. Какой же пиздец.. Оказавшись дома, Жираф услышал непривычную ругань со стороны Пугода. Он, как умел, фактически тараторил, но очень внятно и понятно. Правда, очевидно, что по-злому.. Но все же! Модди был на кухне, были слышны звуки приготовления ужина. Значит, Пугод говорит с кем-то по телефону.. Удивительно. Жираф до этого никогда не видел, чтобы журналист ругался с кем-то не лично. Тревожить его не решился. Снял обувь, стянул кожанку и повесил её на вешалку. А потом, направился на кухню, чтобы разузнать у Модди причину чужого негодования.. Модди стоит хмурее тучи. На кухонном столе раскрытый блокнот и ручка. Внутри что-то перечеркнуто, подчеркнуто и далее, далее, далее. Раф всматривается в записи, но видит только цифры, которые ему сейчас абсолютно ничего не говорят. Модди молчит. Задумался слишком глубоко. Жираф наблюдает, чтобы в чужих руках не было ножа. А потом сзади подкрадывается, обнимая старшего со спины. Кладет голову на чужое плечо, острым подбородком куда-то назад утыкаясь. Конечно же, Модди вздрагивает. Но, достаточно быстро понимает, кто и что делает. А поэтому, выдыхает вполне спокойно. Голову поворачивает, осматривает чужие волосы. Чмокает заботливо в макушку, так хорошо подставленную под ласки, а потом продолжает мариновать мясо. —Почему Пугод ругается? —Интересуется Жираф, не сказав дежурного «Привет, как твои дела? » —Зарплату задерживают. Сказали, что ещё не знают точные сроки выплаты. —Отвечает Модди слишком отстранённо. Переживает, безумно сильно, но показывать этого не хочется. Поэтому ставит эмоциональный барьер, такая вот у него установка. Раф вздыхает по-усталому. А потом, продолжает допрос. —А что за блокнот на столе? —Звучит следующий вопрос. На него звучит такой же механический ответ. Модди, видимо, совсем не думает, прежде чем ответить. —Пугод высчитывал, на чем лучше сэкономить, чтобы Кшиштофа к школе одеть, коммуналку заплатить вовремя и там по мелочи.. —Барьер рушится. Модди говорит гораздо тише. Все становится ещё очевиднее. Переживает. Слишком сильно. —И что навысчитывал? —Бывший танцор говорит так же тихо, руки свои на чужой талии сжимая, к себе прижимая. —Либо мы живем месяц на воде, без гречки. Либо без электричества. Либо Кшиштоф идет в школу в старых кедах. —Отвечает Чат. —Это те, на которых подошва отклеилась с корнем? —Старается вспомнить, про какую именно обувь говорит Чат.. И с первой попытки угадывает. —Да. Но я уже подклеил её, стоит, высыхает. Моддины руки делают самое вкусное мясо. Поэтому, когда планируется какое-нибудь торжество, на кухне обычно орудует именно он. Но, слыша такие весьма плачевные новости, возникает вопрос: а почему так празднично? И Модди, будто мысли читает. Вздыхает устало, уже привычно, чересчур. И отвечает. —Скоро срок годности истечет. Жираф кивает, прижимаясь к парню ещё сильнее. Переживает, не меньше его. Но все же, а что он может сделать? —Добился зарплаты? —Интересуется Модди, оборачивая миску в пищевую пленку. —Сказали, чтобы шёл я в пизду со своими проектами, па, изоляциями далее по списку, —Более угрюмо отвечает Жираф. Модди задевает чужое самодостоинство слишком сильно обычным, как кажется сейчас, вполне логичным и обыденным вопросом. —Пробовал полицией угрожать? Мол, незаконно, у тебя все по бумагам есть, а зарплаты на руках нет? —Спрашивает Модди вновь, откладывая миску вовсе в сторону. —Пробовал. Сказали, чтобы я шел в пизду со своими выкрутасами. Мол, если ебарь юристом работает, это ничего не значит. Связи у этого пидараса есть.. —Жираф бубнит. Вздыхает тяжело и носом утыкается в заднюю часть плеча, прячась там. —Ебланы, —Не выдерживает и наконец, ругается Модди. В руках нож сжимает крепко, до белых костяшек. Но слишком быстро успокаивается, вздыхая. Тянется за огурцами. Осматривает внимательно уже липкий овощ. Отрезает мягкую часть, что в пюре превратилась. Выкидывает сразу же. Целую часть режет колечками. Жираф молчит. Глаза закрывает, жмурится. Надеется, что сейчас проснется, а этот кошмар наконец-таки закончится. А потом, в голову как молния ударяет.. А где его сын, что всегда прибегал с криками и радостными воплями встречать папу? Причем, не только Жирафа, но и остальных мужчин.. —Где Кшиштоф? —Звучит голос, причем куда более настороженный. —Гулять ушёл, —Модди говорит под ритм нарезающихся огурцов, —Отнеси, пожалуйста, мясо в холодильник. Жираф от тела тёплого отлипает, угукая. Берёт в руки миску, а потом к холодильнику подходит. Открывает его, ставит на пустую полку пластиковую ёмкость, а потом отходит, плотно закрывая дверцу. Идет обратно, прижимаясь с такой же силой к Чату. Сейчас ему было необходимо согреться от чужого тела. Просто постоять в объятиях, просто почувствовать себя живым и полезным, хотя бы немного. А потом, в голову снова молния стреляет. —А в чем он гулять пошёл, раз его единственные осенние кеды стоят и сохнут? —Жираф от задней стороны плеча отлипает, вперед смотря внимательно. —В сланцах пошёл. На улице, по его словам, не так холодно. Сказал, что потерпит, —Модди заканчивает с огурцами. Кидает их в отдельную миску и тянется за пакетом с помидорами. Его благополучно подает бывший танцор, на что получает кивок в знак благодарности. —Врëт.. Холодно там, причем достаточно. Я пока домой шёл, меня прямо озноб пробил, —То ли жалуется, то ли просто рассказывает Жирафик МоддиЧату. МоддиЧат, как отец чуть ли не самый заботливый, по привычке, голову поворачивает. В лоб целует, пробуя температуру. А потом, вздохнув громко, отвечает. —Возьми градусник, ты горячий, —Тот глаза прикрывает, помидоры пока не трогая. Откисает. Раф головой отрицательно мотает. Ещё не хватало ему слечь, когда семья в таком плачевном состоянии. Лучше на подработку больной пойдет, чем будет обузой лежать в постели, тратя и без того ограниченные деньги на лекарства, которые так не вовремя позаканчивались. —Пойди, позови Кшиштофа. Правда, уже прохладно, —И не успевает договорить Чат, как дверь открывается. Кшиштоф. А еще Жираф, танцор ебаный, дверь снова закрыть забыл.. Не дай Бог обнесут их в очередной такой раз.. В прихожей слышатся колошения, а потом на кухню влетает Кшиштоф. Довольный, красными щеками и отмороженными пальцами. А когда видит отца, недавно с «работы» пришедшего, почти визжать начинает. Раф понимает: чтобы Модди не пострадал, нужно отойти. Так и делает. А спустя буквально пару секунд, ребенок, который ростом пошёл в достаточно низкую маму, висел на руках папы, говоря, какой он тёплый и горячий. —Привет, Кшиша! Как настроение? Давай, рассказывай. Что в школе нового узнавали? —Жираф улыбается. Очень старается. Не хочет показывать сыну, что все плохо. А оно, правда, очень плохо. Садится на стул, а следом, на колени, ребенка сажает. —А мы на русском языке узнали, что слово состоит из.. Из! Мм-м, —тянет ребенок задумчиво. Видимо, забыл. Но Жираф смотрит внимательно, не перебивая. В действительности интересно, причем очень даже. —Основы слова? —Вмешивается Модди, которому отсчёт о пройденных сегодня темах приходит. —Да! —Кшиштоф улыбается. А потом, задумывается. И продолжает, —Из корня.. А еще из.. Сфинкса.. Ой! Суффикса, вот. А еще из приставки, иногда. И из окончания. Жираф слушает это воодушевленно. Смотрит в глаза своего ребенка, своей крови. И в улыбке глупой расплывается. Обнимает его крепко-крепко, по макушке теребит. —Умничка, Кшиша! Кшиштоф под похвалой млеет. Улыбается так же довольно, а потом, носом шмыгнув, продолжает. —А еще, я по окружающему миру пять сегодня получил! —Так же, почти визжа от переизбытка положительных эмоций, добавляет ребенок. —Вот это да! —Так же, почти визжа, отвечает Жираф. Очевидно, ребенка передразнивает. —А еще за доклад по музыке пять получил! —Еще раз добавляет парнишка. А Жираф, вспомнив, как узнал об этом самом докладе в двенадцать ночи, мысленно передернулся. Но внешне не изменился. С такой же заботой, с такими же искрами в глазах смотря на чадо. —А еще.. Ещё.. Еще все! —Малыш заканчивает топ причин, почему его нужно похвалить. И Жираф остается довольным. Ребеночка к себе жмёт, к груди прижимает. Сердцебиение слышно, причем у обоих жирафов. На кухню входит Пугод. Злой, как черт. Или как учительница недотраханная. Но как только видит все семейство в сборе, будто расплавляется. Не хочет больше ругаться. Не хочет больше рвать и метать. Больше не хочется бить рожи и не только. И больше не хочется обвинять во всех грехах кого угодно, кроме себя самого. —Привет, Жираф, —Слышится поставленная на филологическом факультете речь. Журналист улыбается осторожно, ближе подходя. В волосы руки запускает, начиная осторожно основание ушей почухивать. Жираф молчит. Глаза прикрывает, в ладони чужие голову отдавая. Готов хоть пластом перед парнем лечь, лишь бы он продолжал так хорошо, так правильно его там чухать. Правда, все это прерывается Кшиштофом, который встаёт с колен одного из отцов. На пол встаёт, немного стоит на собственных двух. А потом к Пугоду подходит ближе, руки свои вверх протягивая. Хочет на руки. —Кшиш, ты мальчик уже тяжёлый, и взрослый. Давай без этого, м, малыш? У меня спина болит. Боюсь, надорвусь, —На достаточно доступном языке объясняет Пугод, улыбаясь ободряюще. Руку вторую кладет на голову ребенка, тоже чухая. Только, уже не основания ушей. А так, просто место пробора. Модди остается таким же тихим, снова задумался, видимо. Вечер проходит, в целом достаточно спокойно. Обычно. Правда, между мужчинами висит слишком уж большое облако ответственности и неловкости. Это все чувствуется ребёнком. Несмотря на то, как взрослые отчаянно пытаются это скрыть. Кшиш идет в душ, а потом снова к родителям. Получает поцелуи в щёчки от каждого, а потом направляется в свою комнату. Маленький жирафик в очередной раз осматривает свою комнату, дизайн которой составлял вместе с Пугодом. На потолке висят яркие звездочки, которые в темноте светятся. Дверца шкафа приоткрыта, не закрывается нормально. Жираф обещал починить, но никак руки не могут дойти до этого.. Может, сейчас, пока он без работы, папа будет проводить больше времени дома? И помимо починки дверцы займется еще чем-нибудь? Хотя бы с тем же Кшиштофом? Ребёночек в кровать залезает, а потом зажигает светильник. Он светится ярко-ярко, но жёлтым цветом. Достаточно спокойным оттенком, тёплым. Мужчины же в это время сидели на кухне. Жираф внимательно слушал монотонную речь Пугода, параллельно ложкой чай помешивая. Очевидно, что бьется о стенки кружки. И как оказываются, это ужасно бесит журналиста.. —Жираф, прекрати, а! Раздражает и отвлекает, —Журналист серьезно зыркает на своего парня. В руке ручку синюю сжимает крепко-крепко. —Да окей, окей. Не истери только. Нормально же сидели, —В ответ начинает возмущаться Жираф, так же серьезно глядя в глаза. Модди напряжение чувствует. Ему неприятно становится моментально. Почему мужчины, что любят и его, и друг друга, и такой режим, ведут себя так отвратительно? По крайней мере, именно сейчас. В итоге, слово да слово и начинается полноценная ругань. С каждым разом все громче и громче. В итоге психует уже сам МоддиЧат, который большую часть вечера не испытывал, как кажется, вообще никаких эмоций. О стол кулаком бьёт, достаточно громко, шикая. —Да позакрывайте вы рты наконец. Кшиш спит уже, а вы разорались. Совсем ахуели, а? —Чат смотрит строго на обоих. И оба находятся в замешательстве. Диалог продолжается. Но на разделе бюджета начинается ругань по новой. —Итого.. У нас сорок семь тысяч – зарплата Модди.. Три с половиной тысячи за Кшиша.. Коммуналка выходит в семнадцать.. —Пугод записывает это все в тетрадь, высчитывая итоговую сумму через столбик. —Газ кончился, нужно будет пару баллонов заказать. Думаю, штуки две, —Напоминает Модди. В минус уходит еще десять тысяч. —Пу-пу-пу.. —Пугод высчитывает, смотря в блокнот. Ручкой щелкает нервно. Видимо, у кого-то голова уже гудеть начинает. В итоге просидели мужчины за столом ещё около часа. Голова уже не соображала, вообще. Пугод таким образом посчитал, что шестнадцать плюс девять равно один. В итоге, приняли решение идти спать. Пугод сразу прошмыгнул в душ, моментально воду горячую включая. Модди переоделся и лёг спать. А Жираф сказал, что, пожалуй, посидит и выпьет ещё кружку чая, да подумает о своих каких-то делах.. Ночь проходит слишком долго и слишком плохо. Пугод, который обычно спит хорошо, всю ночь просыпался, мешая спать Модди, который бессонницей как раз таки страдал.. В итоге, разругались. Модди, с психу, ушёл спать в гостиную на диване. Жираф всю ночь просидел на кухне, так и не дотронувшись до полной до краев кружки со сладким чаем. Перебирал варианты, куда же он может пойти не то, что на работу, а хотя бы на подработку... Утро проходит так же противно, в такой же неприятной обстановке. Мужчины, которые между собой переругались ещё вчера, внимания друг на друга не обращают. Единственное: Модди дает поручение Жирафу. Кшиштоф сегодня остается дома из-за перебоев с отключением воды в их районе, от чего день объявлен не учебным. Жираф дежурно кивает, пытаясь придумать хотя бы тридцатую идею для дополнительного дохода. Руки на стол складывает, а потом прячется в них, словно школьник, который допоздна сидел в телефоне и не выспался... Правда, в конечном итоге все равно вырубился на каком-нибудь скучном уроке истории. Только вот, Жираф не засыпает. Дальше свой и без того истерзанный и замученный мозг пытая, пытаясь придумать что-нибудь более стоящее, чем какой-нибудь уборщик или фрилансер, тренер или ещё что-нибудь... Ладно. Первым на работу уходит Чат. Не позавтракав, решил обойтись одной кружкой кофе, без сахара и сливок. Пугод уходит следом, поев буквально чуть-чуть, чтобы просто желудок забить. Посуду помыл за обоими. А Жирафа оставил даже без дежурного «пока» Сученыш. Жираф чувствует себя, мягко говоря, не хорошо. Ему безумно неприятно от всего происходящего, но он ничего сделать не может. Пока тонет в мыслях, которые его же самого и убивают, на кухню забегает маленькая копия танцора. —Папа! Мы проспали, я в школу уже опаздываю! Меня же Татьяна Авенировна ругать будет, сильно-сильно! Пойдем собираться, пожалуйста! —У Кшиша паника дикая. Он никогда до этого не опаздывал, спасибо Пугоду и Модди. Жираф улыбается от напуганного вида собственного сына. Хихи тихое ловит, а потом по коленям стучит, подзывая мальчика к себе. Кшиштоф подходит. На колени садится отцовские, немного настороженно смотря в его глаза. —Сегодня школа не работает, котеночек. Мы дома с тобой сидим, —Жираф улыбается. Пару секунд ребенок переваривает информацию, а потом радоваться начинает. А, собственно говоря, какой ребенок не будет рад такому происшествию? —Хорошо! А папа Модди и Пугод? Они где? —Ребеночек смотрит дальше в глаза, надеясь прочитать там слова о том, что родители ушли в магазин за вкусняшками. Скоро они придут, и всей семьей будут смотреть какую-нибудь хуйню на телеке, есть чипсы и пить колу. И даже правильно питающийся папа Пугод, немного побубнит, но не откажется от жменьки чипсов, переданного через поцелуй леденца и стакана газировки.. —На работе. Где же ещё они могут быть в рабочие дни? —Жираф улыбается так же нежно. Заметно погрустневшего мальчика по щеке гладит, жалеет. А потом к себе жмёт. —Ничего страшного, малыш, —Начинает Жираф, —Мы с тобой весь день проведён вместе! Я схожу по делам, а ты посидишь дома. Я тебе телефон дам поиграть. А потом я приду, постараюсь побыстрее, и мы будем чем-нибудь заниматься. Вот чем хочешь? —Книжку про звезды хочу с тобой посмотреть, —Неуверенно говорит Кшиштоф. —Значит, именно этим и займемся! Обязательно почитаем. И про динозавров почитаем. Хочешь? —Хочу! —Кшиштоф в последний раз носом шмыгает, да улыбаться начинает снова. Доволен безумно, что хотя бы один из пап проведет с ним почти весь день вместе. —Значит пойдем, умоемся, ты из пижамы переоденешься, и я пойду. Хорошо? —Да! Ребенок спрыгивает с колен, кулаком глаза немного взмокшие вытирая. И вот, он уже стоит на табуретке в ванной. Зубы чистит, а потом умывается резво. Рядом стоит Жираф, который занимается ровно тем же самым. Время проходит достаточно быстро, ведь те заняты делом. Кшиштоф с аппетитом уминает гренки со сладким чаем, играя в отцовский телефон в какую-то ерунду. —Так, котеночек, помнишь, о чем мы договаривались? —Интересуется старший, натягивая кожаную куртку. —Да! Папе Пугоду ничего не говорить, дверь незнакомым не открывать, газ не трогать. Если что, звонить папе Модди! —Не прожевав до конца, повторяет заученные наизусть слова, выбивая тем самым довольную улыбку со стороны танцора. —Умничка, —Раф треплет ребенка по голове, а потом в макушку целует. Хватает паспорт и ключи от квартиры, обувается, из квартиры выходит, дверью громко хлопнув, чтобы точно закрылась. Кшиштоф сидел в телефоне достаточно долго. Доел завтрак, грязную посуду оставил в раковине. А потом пошёл в родительскую комнату, где была просто гигантская кровать. Пугод её специально на заказ делал, чтобы их огромная семья там вся помещалась. Ребенок укладывается на кровать. Игру прерывает звонок с неизвестного номера. Мальчик трубку берёт инстинктивно. Ставит на громкую связь и смотрит в экран. —Здравствуйте! Зимин Жираф Евгеньевич? —Слышится чужой голос. —Здравствуйте, а папы дома нет. Что ему передать? —Интересуется Кшиштоф. Он так же отвечает на звонки, которые приходят на телефоны и Пугода, и Модди. —А это, я так полагаю, его сын? Кшиштоф Жирафович? —Да! —В ответ звучит достаточно завороженный голос ребенка. Ему безумно нравится комбинация имени и отчества, но так его никто не называет. Только Модди, и то очень-очень редко, скорее в шутку. —Поздравляем! Вы стали победителями конкурса. Главный приз в размере ста пятидесяти тысяч рублей – ваш! Для того, чтобы получить его, нужно перевести сумму в размере двух тысяч рублей, которая покроет налоги и разблокирует мне возможность перевода денег. Это нужно из-за того, что у меня доверительный счет, который не позволяет переводить деньги, если я не получу первоначальный взнос, —Очевидно, мошенник, говорит уверенно, не думая. У него лёгкая жертва, ребенок. А у Кшиштофа сердце бьется быстро-быстро. Деньги то, большие. А он знает, как сейчас с ними туго. —Как вас зовут? Я скажу папе об этом, а он тогда перезвонит и переведёт деньги. Я просто не умею.. —Тихо признаётся ребенок. —Нет, так не пойдет. Кшиштоф Жирафович, вы ведь уже достаточно взрослый молодой человек, который в состоянии сделать своей семье приятно. К тому времени, как твой папа вернется, будет уже поздно. Если не умеешь, давай помогу. —Ладно, давайте! А вы точно скинете деньги? —Точно. Получив точную инструкцию, ребенок ввёл известный ему код от приложения банка – его дата рождения. А затем, перевёл нужную сумму на чужой кошелек, потратив почти последние деньги. Мошенник думает, говорит, что в банке ошибка. Нужна ещё тысяча. Ребенок переводит. Нужна ещё тысяча. Её нет. Дядя угукает и сбрасывает звонок. А потом оказывается, что этот номер оказывается в блоке. Жираф, который весь день бегал по городу в поисках подработки, задержался конкретно. Домой пришёл не в двенадцать максимум, как обещал, а в семь вечера. Пугод и Модди уже были дома. Он нажимает на ручку двери и она поддается. Прямо с прихожей слышно дикие оры Пугода. Он не скуп на обзывательства и маты. Удивительно.. А потом, он слышит рыдание своего ребенка. Парень разувается моментально, куртку снимая на ходу. Оказывается в спальне, где видит «наипростейшую» картину: Модди сидит хмурый, Кшиштоф трясется и в голос рыдает, а Пугод на него ругается так громко, что в ушах звенеть начинает почти сразу же. —Сука, Пугод! —Встревает Жираф. Он любит парня, но за сына готов прямо тут глотку разорвать, —Рот свой заеби, и орать прекрати! Совсем мозгов нет? Пугод затыкается. Глаза красные и выпученные. Скоро из глазниц вывалятся. Ребенок, что в голос рыдал, к папе бежит. Обнимает его крепко-крепко, на шее виснет. И уже в плечо продолжает плакать. Жираф Кшиштофа прижимает к себе, по голове гладит. —А, значит это я ещё безмозглая сука? Ты сыну своему объясни, что он проебал, блять, последние наши деньги! У нас ноль на картах, понимаешь? Ноль! Нам не за что платить за коммуналку, а крайний срок – завтра, —Пугод так же громко орет, истерит, фактически. У Жирафа глаза округляются. Он на сына переводит взгляд, тихо спрашивая, что же произошло. Слушаю историю кратко: дядя позвонил, сказал, попросил, помог. Кшиштоф скинул, но больших денег в ответ не получил. Следом голова Жирафа, которую трахали сегодня абсолютно все, кому не лень, взрывается. Он ребенка на пол опускает, начиная следом ругаться, так же громко. И Кшиша, который заботу и защиту видел только в нём, совсем взрывается в эмоциональном плане. Рыдать снова начинает, а следом икать и кашлять. Жирафа бесит, неимоверно. На эмоциях, рукой замахивается, да по заднице ребенку дает с такой силой, что его в сторону откидывает. Потом руку кладет на ремень, начиная стягивать и его. На этот раз в спор влезает уже Модди. Пощёчину звонкую дает сначала Жирафу, а потом и Пугоду. —Ебланы нахуй, —Говорит он громко и грозно. Подхватывает ребенка на руки, следом телефон. Одевается сам, одевает его. А потом, вызывает такси к своей маме. И все происходит как-то быстро и странно. Жираф так и остался, с руками на ремне, да испуганным взглядом. Пугод же, что покраснел от криков, достаточно быстро не то, что в норму пришёл.. А даже побледнел. Жирафу плохо становится в моменте. Как он смог поднять руку на своего сына? Мало того, что обманул. Мало того, что сам подтолкнул к произошедшему.. Ещё и отлупил! Да, один раз, но так, что у него самого рука заболела! Какой же он уебок. Раф голову поворачивает в сторону своего парня, который считает ровно так же. А спустя, буквально, несколько несчастных секунд, взрослые мужчины уже сидели, рыдая в плечи друг друга. Извинялись друг перед другом, перед сыном, перед Модди, перед всеми. Ебланы. По-другому и не скажешь.