Ролевые игры

Обниматься с Ибо в романтической полутьме под томную медленную мелодию было приятно и волнующе.. А потом шеи в невесомом поцелуе коснулись теплые губы, а на задницу легла крепкая широкая ладонь… И Сяо Чжань понял, что эта ночь будет волшебной.

***

Утром Ибо проснулся в постели Сяо Чжаня. Сладко потянулся, ощущая во всем теле ленивую истому и приятную усталость. Покосился вправо. Хозяин постели безмятежно дрых, уткнувшись лицом в подушку и обнимая ее руками. Покрывало сползло на пол, открывая взору крепкую спину и красивую задницу с трогательными ямочками на копчике. Ибо самодовольно подумал: «Я таки тебя укатал!» и облизнулся, окинув взглядом эту безмятежную картину и задержавшись на выпуклых, гладких, покрытых лишь нежнейшим пушком ягодицах, которые ночью было так приятно мять, целовать и кусать. «Как есть персики!» Персики Ибо любил. Минувшей ночью он, образно выражаясь, вкусил этих персиков до отвала. Из клуба они с Сяо Чжанем сбежали еще до того, как закончился тот медляк. Откладывать желаемое дальше не было никакого терпения. Да и смысла. Оба в открытую показали, чего хотят, так какого гуя тянуть? Слава всем богам, что Гроттаммаре — городишко крошечный и от клуба до виллы даже без средств транспорта рукой подать. Кабриолет Сяо Чжаня и монструозного вида харлей Ван Ибо так и остались скучать на клубной парковке — зануда Сяо Чжань отказался сам садиться за руль и Ибо запретил. Что в принципе правильно — после нескольких алкогольных коктейлей-то. До дома практически бежали, взявшись за руки. Синьор Фьорио, управляющий, открывая им ворота (так спешили, что ключи от дома оставили в машине!), сердито ворчал на гулящих полуночников, не дающих спать нормальным людям, и весьма неодобрительно поглядывал на их соединенные руки. Но молчал. Потому что Европа и толерантность! А потом было настоящее безумие, детали которого Ибо помнил смутно. Только какие-то обрывки. Перед мысленным взором возникла возбуждающая картина. Сяо Чжань стоял в коленно-локтевой, уткнувшись головой в подушку, прогнувшись в пояснице и слегка оттопырив задниццу. Две выпуклые, тугие половинки с ложбинкой между ними, узкая, почти девичья талия — ракурс, с которого на эту красоту смотрел Ибо, напоминал сердечко! Слегка опешив от того, как такое сравнение пришло в голову, Ибо, вбивавшийся в желанное тело, слегка притормозил. — Шевелись давай! — недовольно прошипел сквозь зубы Сяо Чжань и вцепился пальцами в задницу Ибо, понуждая его двигаться резче и жестче. На мгновение захотелось подразнить Сяо Чжаня этим «сердечком», но он вовремя одумался. Еще выгонит из постели! Он еще успеет поделиться этим сравнением. Ибо послушно двигался, вдалбливась в податливое тело и при каждом толчке проезжаясь головкой члена по простате. Сяо Чжань мелко вздрагивал, ругался, коротко стонал, вертел задницей, требуя еще. Ибо подозревал, что утром у него вся задница будет в синяках, но всем своим существом впитывал эти стоны, ругательства, дрожь. От настойчивости Сяо Чжаня, от легкой боли от вцепившихся пальцев немного сносило крышу. Сяо Чжань был совершенно бесстыден, восхитительно похотлив, абсолютно развратен. И ненасытен. Просто идеальный любовник! От оргазма Ибо чуть сознание не потерял. Рухнул на Сяо Чжаня сверху, вдавливая того в матрас и благодарно целуя между лопаток. — Чума, — выдохнул довольно. Ответа не последовало. Приподнявшись на руках, Ибо заглянул Сяо Чжаню в лицо. Тот... спал! Фыркнув, Ибо принялся выбираться из постели, чтобы обтереть и его, и себя. И вдруг сообразил, что, утонув в собственных ощущениях, о Сяо Чжане забыл! Он его даже не коснулся! Как стыдно-то! Просунул руку спящему под живот — там было влажно. «А говорят, анального оргазма не бывает». Но все равно испытывал и стыд, и вину. Подсовывая под Сяо Чжаня сухое полотенце, мысленно клялся, что должок непременно вернет. С процентами. Вспоминать минувшую ночь было приятно. По телу все еще гуляло эхо ночного безумия, прикосновений, вызывающих, возбуждающих ласк. Губы саднило от бесконечных поцелуев. Ибо смотрел на дрыхнущего как младенец Сяо Чжаня и чувствовал, как сердце наполняется нежностью. Сквозь не очень плотно задернутые шторы в спальню заглядывало любопытное утреннее солнце. Один шаловливый солнечный зайчик умостился на спине между лопаток. Ибо разглядывал его пару секунд, а потом тронул губами. Сяо Чжань поежился и что-то пробормотал, так и не проснувшись. Ибо не отказал себе и в другой маленькой слабости, невесомо огладив задницу. «Я что, становлюсь фетишистом?!» Поржал над собой. Вылез из постели и как был, полностью обнаженный, прошлепал в ванную. «Господин почивать изволят, а мои обязанности садовника никто не отменял!» Однако «господин» и не думал почивать. Сяо Чжань легонько пошевелился, повернул голову и проводил Ибо голодным взглядом. Ночь выдалась поистине волшебной, угомонились они только к рассвету, но ему было категорически мало! Одна ночь явно недостаточно для того, чтобы насытится этим шикарным крепким телом. И они еще не все позы опробовали... Рассмотрев на левой ягодице Ибо метку, оставленную его зубами, довольно фыркнул. «Погоди у меня, я тебя всего помечу!» Смотреть на нагую фигуру «садовника» было сплошным эстетическим оргазмом. Плечи широкие, талия узкая, спина и руки сильные, задница крепкая, удобно ложившаяся в ладони. Ноги длинные, бедра так сладко сжимали бока! Но Ибо слишком быстро скрылся в ванной, не дав насмотреться и как следует посмаковать. Сяо Чжань, хоть и был дизайнером по основной специальности, не без оснований считал себя художником. Решил про себя, что уговорит Ибо позировать ему как натурщика. Непременно обнаженным! Зачем прятать такую красоту под слоями тряпок! Вдруг до Сяо Чжаня дошло, почему Ибо вместо того, чтобы нежиться в постели, подорвался в такую рань. «Он что, серьезно собирается по-прежнему исполнять обязанности садовника?!» Мысль была интересная. Спустя примерно полчаса Сяо Чжань, свесившись с балкона, любовался тем, как Ибо со шлангом наперевес расхаживал по дорожкам розария, что-то напевая себе под нос и устраивая цветущим розам освежающий утренний дождик. Поливая любимые и так лелеемые прежними хозяевами виллы Ла Джардино ди Фиорито пышно цветущие розы, Ибо, конечно, не мог не заметить, что за ним наблюдают. Чертов Сяо Чжань на этом чертовом беломраморном балконе в чертовой белоснежной рубашке и кремовых льняных штанах в этом чертовом слегка рассеяном раннеутреннем свете выглядел как чертов небожитель! Эльфийский принц из сказок. Чтобы хоть как-то ослабить эффект, производимый на него этим парнем, Ибо не долго думая взял и окатил Сяо Чжаня из шланга! Сяо Чжань в этот момент как раз решал, какая из роз возле балкона самая красивая, чтобы ее сорвать и подарить этому... гм... садовнику. И подобной выходки явно не ждал. Когда его окатило тугими струями воды из шланга, совершенно не по-мужски взвизгнул, категорически не интеллигентно и не аристократично выругался, мгновенно забыл о намерении подарить Ибо самую красивую розу и ловко спрыгнул с балкона (благо невысоко!), повергнув того в изумленный ступор. — Ну погоди! Ибо, сообразив, что сейчас огребет за свою выходку, отмер и метнулся по дорожке вглубь сада, стараясь оторваться от погони. Попетляв в зарослях барбариса и гибискуса, с разгона перелетел маленький, опять-таки беломраморный горбатый мостик, перекинутый через пруд с лотосами, и выскочил на полянку перед флигелем, в котором жил последние дни. Флигель на самом деле был вполне себе шикарным жилищем — длинное одноэтажное строение, снаружи непрезентабельное, зато внутри оборудованное по последнему слову дизайнерской мысли. Удобно и со вкусом. Обжившись, Ибо всерьез начал подозревать, что интерьер тут распланировал лично «граф» Ассомильяре, в смысле Сяо Чжань. Снаружи, кстати, одна стена была плотно затянута плетистыми розами, а вторая — клематисами. Когда Ибо открывал стеклянные двери, ведущие из спальни прямо в сад, в комнату всегда врывался легкий ветерок с ароматом цветущих роз. Рай на земле, а не флигель садовника! Тут-то погоня его и настигла. Ибо всего-то на короткое мгновение замешкался, любуясь распустившимися лиловыми, темно-розовыми и нежно-желтыми клематисами, как его обхватили жадные руки. — Попался, — горячим шепотом обдало ухо. Ибо с силой вывернулся из захвата, отпрыгнул, оборачиваясь. И застыл. Белоснежная тонкая рубашка, намокнув, облепила торс, четко обрисовывая мышцы груди, плеч и планочки пресса. Сквозь мокрый муслин на Ибо провокационно смотрели крупные коричневые соски, которые минувшей ночью он уже испробовал на вкус. Насквозь мокрыми были и тонкие льняные брюки, поэтому Ибо предусмотрительно не опускал взгляд ниже талии. Во избежание, так сказать. Впрочем, он мог этого и не делать, потому что ну только совсем дурак мог думать, что тут чего-то можно будет избежать. Ибо дураком не был. К тому же он видел, каким обжигающим, вожделеющим взглядом смотрел на него сейчас Сяо Чжань. Ну а кто он такой, чтобы отказываться от сладкого? Ибо вскинул голову и улыбнулся. Сяо Чжань на мгновение опустил веки и голодно сглотнул. — Чего ждет мой господин? Официального приглашения? М? И он кивнул в сторону распахнутых настежь стеклянных дверей в обрамлении буйно цветущих роз. Сяо Чжань еще раз тяжело сглотнул, сделал широкий шаг, встал вплотную, грудь в грудь, заглянул в глаза. Ибо взгляд выдержал, а потом властно накрыл губами губы. Этот красивый улыбчивый рот, эти влажные губы сводили с ума. Их хотелось вылизывать, целовать, прикусывать, посасывать. Никогда не отрываться! Колдовство какое-то, честное слово! Ни разу в жизни Ибо еще ни по кому так безнадежно не сходил с ума. — Признайся честно, — чуть задыхаясь, проговорил он в поцелуй, — ты ведьма? Ты меня чем-то опоил? Околдовал? — Кто кого, это еще вопрос, — Сяо Чжань дышал так же тяжело и прерывисто. — Давай отложим дебаты, а то мне уже стоять больно. Кстати... Я что, плохо старался ночью, что ты так резво бегаешь? — Мотивация. Знаешь такое слово? Ибо заржал и впихнул Сяо Чжаня в спальню. — Ты в этой мокрой рубашке похож на порно-звезду. Раздевайся! И вытрись, не люблю мокрых простней. Ибо кинул в Сяо Чжаня полотенцем. — Ты сам-то куда? — В душ. Мне надо, — зарделся, сообразив, как это прозвучало, и тут же договорил: — Я весь потный. Сяо Чжань хмыкнул и посмотрел ему в спину голодным взглядом. Из душа Ибо вышел, даже не озаботившись обернуть чресла полотенцем. Целомудрие утратило смысл еще ночью. Вышел — и замер, разглядывая полностью обнаженного Сяо Чжаня, бесстыдно поглаживающего уже вставший член. — Так торопишься? — А сам-то, — Сяо Чжань облизнулся и опустил глаза на пах Ибо. Ну... да, у него тоже стояло так крепко, что даже больно. Зря он, что ли, в душе прятался? — Так и будем в гляделки играть? — Чжань-гэ, у тебя вообще силы воли нет? Сяо Чжань рыкнул, одним прыжком добрался до Ибо и опрокинул того на кровать. Ибо ухмыльнулся во весь рот и широко раздвинул ноги. — Не тормози, гэ. — Подготовился? — грозно навис над ним Сяо Чжань. — Лишил меня удовольствия? Поплатишься! Ибо поплатился. Сяо Чжань долго и тщательно мучил его ласками, превращая в лишенную всяческой воли и сколько-нибудь трезвых мыслей субстанцию. Ибо ерзал, жмурился, ругался, чтобы не позволить себе ныть и просить еще, пытался поймать Сяо Чжаня за руки, уронить на себя и заставить-таки заняться настоящим делом. Не тут-то было! Сяо Чжань смеялся, уворачивался от загребущих рук, целовал, гладил, облизывал, прикусывал, ставя свои метки по всему телу. Словом, доводил Ибо до полного безумия. Наконец, тяжело и жарко навалившись всем телом, укусил за мочку уха и потребовал: — Обхвати меня ногами. Ибо послушно сделал, что просили. И сжал так, что у Сяо Чжаня дыхание перехватило. Тот рыкнул и прикусил нижнюю губу, кусая до крови. Ибо взвыл. Стон вышел глубоким, хриплым, коротким. Сяо Чжань зажал ему рот ладонью. — Заткнись, если не хочешь, чтобы я кончил от твоих воплей. Ибу тут же эту ладонь укусил. — А ты шевелись давай. У меня терпение не железное. — Покомандуй тут мне. Сяо Чжань приподнялся на руках, пристраиваясь поудобнее. Ибо крутанул задницей так, чтобы горячий, шелковый, тугой член улегся ему между ягодиц, проскальзывая влажной головкой по анусу. Сяо Чжань на мгновение замер, прищурился и вошел. Почти на всю длину сразу. Ибо кусал губы, стараясь не заорать от полноты ощущений, но не преуспел. Из его горла вырвался низкий протяжный стон, заставивший Сяо Чжаня грязно выругаться. На этот раз рот Ибо он заткнул жестким поцелуем. Они сплелись телами в тугой клубок, такой тесный, что было трудно понять, где заканчивалось одно тело и начиналось другое. Ибо что есть силы сжимал бока Сяо Чжаня коленями, а плечи — руками. Сяо Чжань почти не отрывался от его рта, подсунув под спину руки и вжимаясь грудью в грудь. Тела почти не двигались. Было заметно, что оба осознанно сдерживаются, оба осознанно неторопливы, сладко медлительны, наслаждаются каждым мгновением своей близости. Растягивая их. Это было совсем не похоже на безумное соитие прошлой ночи. Сяо Чжаня с головой затапливало щемящей нежностью так, что сердце пропускало удары. Ибо тихонько вскрикивал и стонал в поцелуи, и эти сдавленные звуки делали с Сяо Чжанем какие-то фантастические вещи. Чувствуя приближение разрядки, он, преодолевая сопротивление сильных рук, попробовал приподняться, чтобы выйти. Ибо не дал. — Нет, — выдохнул рвано и жарко. — Хочу, чтобы ты кончил в меня. Эти слова сработали как детонатор. Излился не только Сяо Чжань. Член Ибо, зажатый между их телами, запульсировал и выстрелил спермой, запачкав не только живот и грудь, но даже до подбородка достало. Сяо Чжань тщательно вылизал эти белесые потеки. Ибо под прикосновениями чуть шершавого языка ерзал от щекотки, жмурился, кусая губы и что-то неразборчиво бормоча. — Ни слова не понял, — Сяо Чжань распластался на нем и ткнулся лбом в изгиб шеи. — Тебе и не надо. — Обижусь. — Не обижайся. Я потом скажу. На трезвую голову. Ибо обнял его, притягивая еще теснее. — Синьор Ассомильяре, как ты посмотришь на то, чтобы я еще поработал садовником? — А? — Сяо Чжань аж привстал. — Ты же модель, а не садовник! — О-о, неужто меня наконец узнали? — Давно узнал, — ухмыльнулся Сяо Чжань. — Любишь ролевые игры? — По-моему, их любишь ты, раз не торопишься... гм.. увольняться. — Хочу употребить приобретенные знания на практике. Зря я, что ли, все доступные методички по уходу за розами изучил? Ненавижу бессмысленную работу! К тому же сезон высокой моды еще не скоро, заняться особо нечем. А тут полный пансион, море, солнце. И потрясающий любовник с доставкой на дом. Что еще надо для счастья? Сяо Чжань его укусил. В Гроттаммаре аристократ и его садовник безмятежно прожили до сентября. В процессе Ибо умудрился подписать новый контракт, на этот раз с модным домом Loewe. Поскольку бренд является официальным поставщиком одежды для испанского королевского дома, Сяо Чжань моментально окрестил его инфантом. В результате они поспорили, какой титул более весом — граф или инфант. — Инфант не может работать садовником! — Инфант может делать все, что ему заблагорассудится, потому что никто ему не указ. Тем более какой-то задрипанный граф! Диспут закономерно перерос в небольшую драку, а драка еще более закономерно — в долгую и сладкую секс-сессию. Так они и жили, аристократ и его садовник.