Лепесток ириса на ладони

Подошел срок оплаты за операцию Цин, и Гао Ту отправился в больницу, чтобы внести деньги. Его удивление было безграничным, когда сотрудница Хэ Ци сообщила, что счет уже оплачен. — Это не ошибка? — взволнованно спросил Гао Ту — Нет, все правильно. Счет оплатил молодой высокий Альфа S-класса, — уверенно сказала женщина в белой униформе больницы. Альфа S-класса, молодой, высокий. Неужели это Шэнь Вэньлан? Гао Ту хотелось верить. Кто, как не Вэньлан мог это сделать? Его снова одолел приступ; Гао Ту заперся в ванной комнате больницы и склонился над раковиной. В этот раз он откашлял целый бутон. И ещё один. И еще. Легкие горели. Ощущение — словно внутри дикие кошки царапали его своими острыми когтями. — Шэн Веньлан… — отчаянно прошептал Гао Ту. — Мало мне того, что ты ненавидишь Омег. Почему я должен был влюбиться в тебя безответно? Почему ты не можешь полюбить меня? Неужели я такой глупый, такой бесполезный, такой непривлекательный? Гао Ту взглянул на часы. Дело шло к вечеру, но он был уверен, что Вэньлан еще в офисе. Он редко вовремя уходил с работы. Гао Ту нужно было его увидеть и поблагодарить за оплату больничного счета. А еще, нужно было прикоснуться. Хоть на секунду. Эта потребность росла с каждым днем, с каждой минутой вдали. — Я не могу умереть вот так, — пульсировала навязчивая мысль. — Не сейчас, когда Цин нужна моя поддержка. Такси остановилось у входа в здание. Гао Ту вошёл внутрь и нерешительно поднялся на лифте. Большинство сотрудников уже разошлись по домам, но в кабинете Вэньлана горел свет. Гао Ту нерешительно протянул руку и постучал в дверь. Замер, ожидая ответа. Тишина давила на виски, внутри все переворачивалось в томительном ожидании. Он постучал снова и, не дождавшись отклика, толкнул массивную дверь и вошел внутрь. Шэнь Вэньлан спал за столом, положив голову на руки. Он выглядел таким умиротворенным. Черты лица смягчились. Альфа казался совсем молодым и безмятежным. Спокойным. Гар Ту замер перед своим начальником, как кролик перед волком. Он не мог отвести от него взгляд, полный любви и печали. Рука сама потянулась и легла на шелковистые, тёмные волосы Альфы. Легкие, поглаживающие движения. Тоска расцвела в его сердце, в то время как в легких воцарился покой. Этот момент становился его любимым. Когда утихала боль, когда оставалась лишь всепоглощающая любовь и огромное облегчение. Это было так приятно, и грозило перерасти в зависимость. Пальцы скользнули ниже, вдоль скулы; потом челюсть, подбородок и шея. Ощущение кожи под дрожащими пальцами. Он боялся, что Вэньлан очнется и одновременно хотел этого. Что сказал бы Вэньлан, если бы проснулся и увидел его, своего верного, безотказного секретаря? Который вот уже десять лет был рядом, как тень. Никогда ничего не просил, только отдавал всего себя. Отдавал работе, своим обязанностям, бумажной волоките. Директору Шэню. Который этого не видел или не хотел видеть. Гао Ту был удобным. Он больше не хотел быть удобным. Он хотел, чтобы Шэнь Вэньлан нуждался в нем, как в воздухе, чтобы он не мог без него дышать, жить, существовать. Глупые мысли… Гао Ту отдернул пальцы, словно обжегся. Прочь отсюда. Прочь, пока Вэньлан не проснулся и не увидел его. Такого жалкого. Такого нуждающегося. Такого уязвимого. Гао Ту выскочил из кабинета, словно за ним гнались призраки. Завтра он вернется сюда при свете дня. Он будет в безопасности. Шэнь Вэньлан не обратит на него внимания, как всегда. Гао Ту посвятит всего себя работе и первостепенным задачам директора Шэня. Он будет безупречным секретарем. Снова. Как и все последние годы, он оправдает доверие. Он принесет пользу своей компании.

***

Утром решимость Гао Ту испарилась вместе с ощущением покоя. В груди опять ныло, лёгкие сдавливало, горло першило. Он откашлял кровавые лепестки, одновременно чувствуя боль во всем теле. Гао Ту привычно вколол подавитель и выпил обезболивающее. Фальшивый бета чувствовал себя ужасно. Он не хотел видеть Вэньлана. Он хотел увидеть Вэньлана, хотел прикоснуться к нему. Хотел посмотреть в его глаза. Спросить: — Почему вы ненавидите Омег, директор Шэнь? Почему вы ненавидите меня? Он знал, что не сделает этого. Будет молча приносить ему чай и документы. Будет терпеть его грубые высказывания. Мечтать о прикосновениях, поцелуях, объятиях. И понимать, что никогда их не получит. Гао Ту на автомате постучался и, получив ответ, вошёл в кабинет Вэньлана. — Директор Шэнь, доброе утро, — привычно поздоровался он. — Я хотел поблагодарить вас за то, что оплатили операцию моей сестры. Большое спасибо. Я обязательно верну вам деньги. Вэньлан замешкался, но через пару секунд снисходительно кивнул: — Пустяки, не стоит. Оставь эти деньги себе. Он потянулся к папке, которую держал секретарь. Гао Ту неловко вытянул руку, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Облегчение было осязаемым. Гао Ту едва сдержался, чтобы не схватить Вэньлана за плечи и не притянуть к себе в одержимом объятии. Он поднес руку ко рту и прикусил костяшку указательного пальца, заглушая судорожный всхлип, который рвался откуда изнутри. Вэньлан внимательно посмотрел на Гао Ту, нахмурившись. — Ты ужасно выглядишь. — Я… Я немного приболел, директор Шэнь, — едва слышно протянул секретарь. — Гао Ту! — недовольно прошипел Вэньлан. — Если заболел, нужно обратиться к врачу. Ты в курсе? — Я ходил к врачу, — Гао Тут был на грани тщательно сдерживаемого обморока. — У меня обострилась астма. Он ощутил, как к горлу подкатывает тошнота, воздуха не хватало. Гао Ту рванул галстук в попытке облегчить дыхание. Он чувствовал, что тело вот-вот снова предаст его. Феромоны с запахом шалфея, так ненавистные Вэньлану, вновь грозились просочиться наружу. — Гао Ту, что с тобой? — в голосе директора Шэня вдруг промелькнуло беспокойство. Настоящее, ничем не замаскированное. Он вскочил с кресла и в пару мгновений оказался рядом. Гао Ту едва держался на ногах. Вэньлан приобнял его за плечи и подвел к дивану. — Такое ощущение, что ты сейчас упадешь. Садись. Гао Ту практически рухнул на диван и схватился за подлокотник, чтобы успокоить дрожь в пальцах. Вэньлан тем временем распахнул окно. — Вот, подыши свежим воздухом. Если бы свежий воздух помогал… Гао Ту достал из кармана ингалятор. Пользоваться им сейчас было опасно, но раскрыть себя перед Вэньланом казалось гораздо опаснее. Он вдохнул очередную дозу ингибитора, грозившую еще сильнее подорвать его здоровье, но иначе не мог. Не здесь, не сейчас. Ему нужно еще немного времени, чтобы собраться с силами. Директор Шэнь сел рядом и внимательно вгляделся в лицо своего секретаря. — Тебе лучше? — с ноткой беспокойства в голосе спросил он. — Да. Спасибо. Гао Ту не сдержался и накрыл ладонью руку Вэньлана. Сейчас израненому Омеге особенно сильно хотелось ощутить тепло. Осознание того, что жить ему оставалось недолго, подстегивало. — Спасибо за все, что делаешь для меня, Шэнь Вэньлан. Я очень тебе благодарен. В глазах Альфы мелькнуло удивление. Гао Ту так редко называл его по имени, особенно в офисе. Пальцы Вэньлана под его рукой слегка дрогнули. И тут Гао Ту почувствовал, что его феромоны просочились наружу несмотря на подавитель. В следующую секунду директор Шэнь резко поднялся и отвернулся. Он подошёл к столу и взял папку, которую принес секретарь. Открыв ее и пробежавшись взглядом по данным, Вэньлан нахмурился. — Гао Ту, здесь ошибка. Цифры неправильные. Как ты можешь приносить мне отчет с непроверенными данными? Его голос снова изменился, стал резким, безжалостным. Гао Ту с трудом поднялся и подошёл ближе. Больно. Теперь уже не от подавителя, а от изменившегося тона Вэньлана, от вернувшегося в его взгляд безразличия. — Простите, директор Шэнь. Меня не было несколько дней, я не успел все проверить. — «НS» не держит бездельников. И у меня нет времени на твои оправдания. — Я сейчас все исправлю. Простите. Он схватил папку с отчетом и попятился к двери. — Гао Ту! — окликнул Вэньлан. — Ты же знаешь, как я ненавижу Омег? — Да, директор Шэнь. — Тогда как ты посмел прийти в офис, пропахнув какой-то Омегой? Иди и вымойся, прежде чем возвращаться. Мерзость. Гао Ту выскочил за дверь, тяжело дыша. В его груди снова поселились тоска и отчаяние. Короткий контакт с Вэньланом принес облегчение, но жестокие слова, как всегда ранили. И теперь он был загнал в ловушку своим телом, которое искалечили годы приема подавителей феромонов. Что-то сломалось в нем. Он больше не мог полагаться на всю эту химию. Он должен был что-то предпринять, должен был изменить свою жизнь. В горле запершило. Гао Ту закашлялся и незаметно выплюнул в руку лепесток ириса. Сжав ладонь в кулак, он принял решение.