Дым твоих сигарет

Зима. Самое холодное время года, и время, когда не хочется выходить куда-либо. Никто не хочет покидать нагретое место и идти в школу по метровым сугробам, по которым невозможно было пройти, а ноги проваливались под ними. Ночь самая длинная, а день — короткий. Идешь в школу — темнота, возвращаешься — уже начинает темнеть. И так каждый день, пока весна не начнет медленно подкрадываться и изменять все под себя. Энид сладко спала в своей теплой кровати. Ей снились прекрасные сновидения, из-за которых она тихо посмеивалась от их абсурдности. Слоны бегали задом-наперед, хлопая ушами, а после медленно поднимались вверх, выше и выше, отдаляясь от земли. Но прозвенел будильник, и она резко проснулась. Слоны улетели, а сон также неожиданно пропал, как и появился. Недовольно фыркнув, она выключила будильник. Зевнула, потянулась и встала с теплого места. Ей крайне не хотелось его покидать, но, к сожалению, школа не могла ждать, как и Уэнсдей Аддамс, ее девушка, с которой она вместе ходит до школы. Уэнсдей, естественно, любит Энид всей душой, но ждать она никогда не любила, и ей всегда не хватало терпения дождаться Энид, которая собиралась очень долго и медленно. Поэтому ей приходилось догонять Уэнсдей на полпути к школе. На кухне уже ждал вкусный завтрак, сготовленный Эстер Синклер. Вся семья была в сборе и уже уплетала еду, не дожидаясь Энид. Как говорится: в большой семье не щелкают. Быстро забрав еду у старших братьев, которые так и заглядывали в ее тарелку, Энид съела ее, а затем, виляя бедрами, забежала в ванну и закрылась, начиная заниматься утренней рутиной. Выйдя из ванны, она пошла в свою комнату и стала одеваться. К счастью Уэнсдей, в школе была форма, поэтому, к сожалению Энид, она не могла выбрать что-то яркое и выделяющееся на фоне других, но Синклер умудрялась стилизовать свои наряды, добавляя в них частичку себя. Любая красивая заколка с ее любимым героем или розовая кофта, радовали ее глаз, отчего у других он дергался. Надев черно-белую форму, Энид начала искать в своем гардеробе ту самую вещь, которая поможет ей стать особенной. В этот раз она выбрала короткий оранжево-розовый шерстяной свитер. Схватив рюкзак с учебниками, Энид поспешила в коридор. Впопыхах она натянула теплую куртку и зашнуровала ботинки, с грохотом выбегая из квартиры навстречу Уэнсдей. Она уже ждала ее на улице, нервно шагая из стороны в сторону. Хоть и на улице была минусовая температура, Уэнсдей отличилась в выборе одежды: осеннее черное пальто с таким же цветом шарфом и берцами. На вопросы: «Тебе не холодно?», Аддамс всегда отрицательно качала головой, потому что она была нечувствительна к холоду, и когда Энид стучала зубами от мороза, Уэнсдей завязывала свой шарф на ее шее и отдавала черные перчатки, которые Мортиша, ее мать, всегда ложила в рюкзак "на всякий случай", но Уэнсдей знала, что они были предназначены именно для Энид. Обменявшись влюбленными взглядами, девушки обнялись в знак приветствия. Энид взяла Уэнсдей за руку и повела ее в сторону школы почти вприпрыжку и опережала ее на несколько шагов, из-за чего казалось, что Уэнсдей тащат за руку, как маленького ребенка, который не хотел идти в школу. Но это был ритм Уэнсдей Аддамс. Она всегда шла неспеша, но импульсивно, окидывая страшным взглядом прохожих. Из-за чего однажды маленький ребенок заплакал, а Энид побежала успокаивать его и извиняться перед его матерью. В тот день обе опоздали на первой урок и их отчитывали при всем классе. Проходя темные кирпичные дома, едва освещаемые фонарями, и в которых еще не во всех окнах горел свет из-за раннего утра, девушки осматривали каждое окно, в котором виднелась хоть частичка света с интересом придумывали истории владельцев тех квартир. Например, в квартире, в которой горит розовый свет, точно жил садовод, который выращивает цветы для своей второй половинки и дарит их ей. В другой — тусклый и приглушенный свет: в ней жила пожилая пара, которая не любит яркий свет, и они хотят растянуть тот самый момент между собой дольше, а свет все портит. Они придумывали разные ассоциации и интерпретировали их по-разному. На удивление, холодная и отстраненная Уэнсдей оказалась очень внимательной, усидчивой и нежной в отношениях. Любая прихоть Энид выполнялась моментально. Она хотела подарить ей счастье и частичку своей любви. Той самой любви Аддамсов, которой все пары завидовали. Их любовь была признаком здоровых отношений — полное доверие к партнеру и взаимопонимание. Ревности в таких отношениях не было места. Уэнсдей потянулась в карман за пачкой сигарет. Она курила, но не злоупотребляла. Ей нужно было обязательно закурить, чтобы ее никто не смог выбесить. Но и потому, что она была выпускницей и на носу были экзамены. Хоть она была круглой отличницей и идеальной во всем, ей хотелось иметь вредную привычку, чтобы просто почувствовать в себе что-то живое. Ведь ее всегда сравнивали с бездушным роботом, не способного но чувства, но это было не так. Энид была тому доказательством. Энид недовольно посмотрела на Уэнсдей, которая уже затягивалась сигаретой и вдыхала в дым в свои легкие. Энид не хотелось, чтобы Уэнсдей продолжала курить и вредить своему организму, ухудшая свое здоровье. — Бросай наконец курить. Хотя бы ради меня, — умоляюще проговорила Энид, глядя прямо в глаза Уэнсдей. Та лишь горько усмехнулась: — Ради тебя — я готова пойти на что угодно. Хоть бросить курить, — она выдохнула дым прямо ей в лицо, а затем лукаво улыбнулась и выкинула пачку сигарет в мусорку напротив. — Но только выполни одну просьбу... Энид вопросительно подняла брови, точно не ожидая, что Уэнсдей такое скажет. — Какую? — остановившись на снегу, поинтересовалась Энид. Она глядела в бездонные глаза Уэнсдей, стараясь в них найти ответ. — Поцелуй меня. — Поцеловать? — удивленно спросила Энид, раскрывая широко глаза. — Это и есть вся твоя просьба? — Да, — коротко ответила Уэнсдей, не шелохнувшись. — Ты же хочешь, чтобы я бросила курить? — наконец она проявила хоть одну эмоцию. Уэнсдей улыбнулась уголками губ, явно довольствуясь, как она застала Энид врасплох. Не сказав ни слова, Энид потянулась к губам Уэнсдей. К немного обветрившимся от ветра, но не менее мягкими и сладкими. Нежно докоснувшись до них, Энид положила свою руку на щеку Уэнсдей и притянула ее еще ближе к себе, не оставляя ни миллиметра между ними. Она стала аккуратно касаться губ, постепенно углубляя поцелуй и размазывая черную помаду Уэнсдей на своих губах. Губы Уэнсдей, казалось, были вкуса утреннего кофе, морозной свежести, и почему-то... граната. Такого же сладкого и манящего. Но, чтобы его почувствовать, нужно сначала снять горькую кожуру, мешавшую вкусить настоящий вкус. Пошел снег. Маленькие снежинки с разнообразными узорами стали падать на их макушки, тая на ходу. Даже сама природа умилялась с девушек по-своему. А в кирпичных домах потихоньку стали просыпаться жители, включая свет в квартирах. Наконец ближайшие тропинки стали освещаться. Легко оторвавшись друг от друга, Уэнсдей и Энид смущенно улыбнулись и возобновили свой путь, продолжая придумывать различные истории окон неизвестных для них людей, создавая им отдельную и милую историю. С того дня Уэнсдей бросила курить и больше не прикасалась к сигаретам.