Под покровом Зимы.

Кэйти было скучно. Она решила пойти в лес. Снег медленно ложился на ветви, покрывал землю мягким серебром. Воздух щипал кожу, но девушке не было холодно. Удивительно. Середина зимы. Она шла медленно, будто надеясь раствориться среди деревьев. Тишина. Только снег и хруст шагов. И вдруг — чужие шаги. Позади. Она не обернулась. Что может случиться ночью в дремучем лесу, где пропадают люди? Ничего. Думалось Кэйти. Через пару секунд — чужая рука и тряпка у лица. Резкий запах. В глазах темнеет. Ноги ватные. Сознание отключается. Когда глаза Кэйти снова открылись, сознание возвращалось, как по кускам. Сырость. Пыль. Холодный бетон под спиной. Подвал. — «Ты дура?! Какого хрена пропала и на связь не выходишь?!» — знакомый голос режет слух. Рядом — Эйден. Лицо искажено гневом. Она хватает Кэйти за горло, прижимает к стене. — «Не важно», — тихо отвечает Кэйти, не в силах смотреть ей в глаза. — «Какое "не важно"?! Ты же… Ты пыталась вскрыться, ты пропадаешь постоянно, ты…» — «И что. Жива ведь», — бросает девушка, почти с вызовом, но голос предательски дрожит. Пощёчина. Короткая, звонкая. Кэйти захныкала, инстинктивно отвернулась. — «Отвечай.» — «Я... Я просто хотела побыть одна…» — еле слышно. Сдавленно. Тело в дрожи, зубы стучат не от холода. Хватка Эйден ослабляется. Она стоит молча, хмурится, будто сдерживает себя. — «А сказать — не вариант?» — голос ниже, но в нём остался холод. Кэйти всхлипывает, слёзы катятся по щекам. — «Извини… Я не хотела никого видеть… Я не думала, что ты…» Эйден вдруг тянется к ней и крепко прижимает к себе. Не как подруга — как кто-то, кто слишком долго боялся. — «Я думала тебя уже нет», — шепчет. Её руки гладят спину Кэйти, медленно, будто боится причинить боль. Словно проверяет: она — живая, тёплая, здесь. Кэйти замирает. Затем обнимает её в ответ, крепче. Слёзы всё ещё текут. — «Мне... страшно», — выдыхает Кэйти. — «Ты не отпустишь меня, да?» — «Ни за что», — коротко отвечает Эйден. Их лбы касаются. Дыхание смешивается. В темноте подвала — будто весь мир сузился до этих двух тел. Эйден чуть отстраняется, смотрит ей в глаза. — «Можно?» — шёпотом. Кэйти кивнула. Легко. Без страха. — «Останься.» Кэйти вытирает заплаканное лицо. Эйден гладин спину партнёрши, медленно, словно бриться навредить. Её руки гладят спину Кэйти, медленно, будто боится причинить боль. Словно проверяет: она — живая, тёплая, здесь. Кэйти замирает. Затем обнимает её в ответ, крепче. Слёзы всё ещё текут. — «Мне... страшно», — выдыхает Кэйти. — «Ты не отпустишь меня, да?» — «Ни за что», — коротко отвечает Эйден. Их лбы касаются. Дыхание смешивается. В темноте подвала — будто весь мир сузился до этих двух тел. Эйден чуть отстраняется, смотрит ей в глаза. — «Можно?» — шёпотом. Кэйти кивнула. Легко. Без страха. — «Останься.» Кэйти сидела, прижавшись к Эйден, почти не дыша. Эта близость — не про страсть. Про необходимость. Про то, что иначе не выжить. Про то, что между ними осталась только эта искра — хрупкая, как лёд на поверхности замёрзшего озера. Эйден положила ладонь на щеку Кэйти, тёплую, покрасневшую от слёз. Провела пальцем по скуле. — «Ты не понимаешь, как сильно ты мне нужна.» Кэйти сглотнула, глаза снова наполнились влагой. — «Я просто… не знала, что ты…» — «Что я сойду с ума без тебя?» — перебила Эйден. Она приблизилась. Их губы почти соприкасались. — «Поздно знать, Кэйти. Я уже сошла.» Кэйти дёрнулась вперёд, будто что-то внутри сорвалось с цепи. Поцеловала Эйден — резко, жадно, как человек, которого долго держали под водой. Эйден ответила так же. Этот поцелуй не был мягким. Он был сдавленным, болезненным, настоящим. Пальцы Кэйти вцепились в одежду Эйден, будто та могла исчезнуть в любой момент. Эйден откинулась назад, увлекая Кэйти с собой. Девушка с рожками почти повисла на ней, вся дрожа, будто от лихорадки. Руки Эйден прошлись по её спине, чуть ниже. Она притянула её ближе, вплотную. Кэйти зашлась в очередном беззвучном всхлипе. — «Не отпускай…» — «Никогда.» Ткань мешала. Пальцы дрожали, срывали пуговицы, подол куртки застревал на локтях. Эйден мягко провела губами по ключице Кэйти, задержалась на шее. Кэйти выгнулась, вцепившись в неё, ногтями оставляя следы. Всё было слишком: слишком близко, слишком тихо, слишком нужно. Тела сливались во тьме, на холодном полу. Но им было жарко. Жарко от боли, вины, страха, желания. От ненависти к себе. От любви к друг другу. Кэйти задыхалась, как от удушья, как будто это всё — не про удовольствие, а про необходимость что-то вернуть. Себя. Эйден. Что угодно. Лишь бы не снова исчезнуть. Когда всё стихло, она лежала на груди Эйден, слушая стук сердца. — «Я правда осталась?» — шепчет. — «Ты моя. Даже если уйдёшь — я всё равно найду.» Пауза. — «А если я не хочу быть найдена?» — «Ты врёшь. Ты хочешь. Просто боишься. А я не боюсь за нас двоих.» Кэйти прикрыла глаза. Впервые за долгое время — ей было тепло. Не от подвала. Не от тела. А от голоса Эйден. От рук на спине. От того, что её не отпустили. Кэйти дрожала у неё в руках — хрупкая, заплаканная, будто готовая рассыпаться. Эйден смотрела на неё снизу вверх. Сердце бешено билось. Слишком много — злости, любви, страха. Слишком мало — контроля. — «Ты хочешь, чтобы я тебя связала, Кэйти? Чтобы я тебя больше не отпускала?» Она прошипела это в ухо, обхватив руками её бёдра и резко притянув на себя. Кэйти ахнула, сползая вниз, прямо в колени Эйден. — «Может, тогда не будешь исчезать, м? Может, тогда поймёшь, кому ты принадлежишь?» Руки Эйден прошлись вверх — под рубашку, под ткань лифа, царапая кожу. Кэйти всхлипывала, но не сопротивлялась. Она сама вцепилась в плечи Эйден, будто моля: продолжай. Продолжай говорить гадости. Продолжай быть злой. Продолжай держать меня, пока я не развалюсь. — «Скажи. Громко. Чья ты.» Кэйти запнулась. Дыхание сбилось. Но потом... — «Твоя…» — прошептала. Этого было недостаточно. Эйден резко схватила её за челюсть, впившись взглядом. — «Чья?!» — «Твоя! Я твоя, блядь, я вся твоя, Эйден!» — почти выкрикнула она, и в этом не было лжи. В её голосе — паника, облегчение, отчаяние. Всё, что она копила внутри. Эйден сорвала с неё кофту — так, что та зацепилась и хрустнула ткань. Прижала её к полу, холодному, пыльному. Кэйти не сопротивлялась. Наоборот — тянулась к ней, губами, ногтями. — «Знаешь, что хуже смерти, Кэйти?» — Эйден целовала её резко, больно, оставляя следы. — «Ждать тебя. Когда ты исчезаешь, будто тебе плевать. А потом вести себя, будто ничего не было.» Каждое движение грубое. Каждое слово — будто выстрел. Но Кэйти стонала. Не от боли. От правды. — «Так вот, теперь не отвертишься. Я тебя возьму так, чтобы ты запомнила. Чтобы ты боялась снова уйти. Поняла?» Она вдавливала её в бетон, а Кэйти лишь цеплялась крепче. Это было не ласково. Не нежно. Но чертовски нужно. Где-то на грани насилия, но ни одна из них не просила остановиться. Им это было нужно. Чтобы выжить. Чтобы понять: ты ещё моя? я ещё существую? Кэйти задыхалась в поцелуе, всхлипывала, когда пальцы Эйден вонзались в кожу. — «Ещё…» — выдохнула она. — «Не останавливайся…» — «Не собиралась.» Эйден начала покрывать кожу Кэйти поцелуями. Нежно прикасаясь к нежной коже, иногда покусывая. Рогатая мычала от ощущений. Длинноволосая стянула с девушке шорты и резко отбросила их в сторону. Холод бетонного пола обжёг кожу Кэйти, но она даже не дёрнулась. Наоборот — прогнулась, будто требуя большего. Эйден скользнула ладонями вверх по бёдрам, останавливаясь на внутренней стороне, едва касаясь. Каждое прикосновение — как пытка. — «Ты дрожишь. Боишься меня?» — «Нет…» — Кэйти всхлипнула, кусая губу, — «от тебя — нет…» Эйден усмехнулась, уткнулась губами в её живот, оставляя там влажные поцелуи, всё ниже. Она резко схватила Кэйти за бёдра и притянула к себе, без остатка вжимая в холодную землю. Поцелуи стали глубже, влажнее, язык прошёлся по внутренней стороне бедра, заставляя Кэйти выдать сдавленный, звериный звук. — «Скажи, что хочешь. Громко. Или я брошу тебя здесь, как собаку.» — «Я хочу тебя! Эйден, пожалуйста…» — Кэйти задыхалась, извивалась под ней, почти плакала. — «Я с ума схожу от тебя…» Эйден прижалась лицом к самой сердцевине Кэйти и начала действовать — жестко, без стеснения, будто наказывая, будто спасая. Кэйти выгнулась, руки вцепились в волосы Эйден, будто боялась, что та исчезнет. Звуки — громкие, безумные. Царапины на спине, кровь на губах от прикусанных слов. — «Твоя…» — всхлипывала она снова. — «Только твоя…» И Эйден злилась на это. На то, как сильно её любила. На то, как боялась потерят ь. На то, как слишком… зависела. Когда всё закончилось, Кэйти лежала обессиленная, прижавшись к груди Эйден. Дрожащая, полуголая, но живая. А Эйден гладила её по голове и шептала: — «Больше не исчезай. Я тебя просто убью.»