кризис.

Стоя у плиты, Вэйно испытывал (экзистенциальный) кризис. Грубо говоря, он думал, что приготовить. На самом деле, это очень сложно. Особенно тяжело сосредоточиться, когда Бьёрг стоит за спиной и обнимает его, соединив руки на груди финна. Хельсинки тяжело вздыхает. Стокгольм поднимает голову с плеча Гельсингфорса. –Что-то случилось? Вэйно качает головой, позволяя шведу зарыться рукой в его волосы –Что-то случилось. Уже утвердительно говорит Меларен –Ну ладно. Я думаю, что мне приготовить –Что хочешь. Меня любой твой выбор устроит. –Ну Бьё-ёрг Хельсинки попытался вывернуться так, чтобы видеть лицо парня –Конкретики хочу! –Ммм... –Что ммм? –Не знаю, sötis –Я без вдохновения сегодня. Огорчается Вэйно. Швед сложил брови домиком, от чего Гельсингфорс тихо хихикнул –Эй! Я тебе вобще-то думать помогаю Наигранно возмутился Меларен, легонько куснув финна за мочку уха. Хельсинки вывернулся из объятий. –Домашнее насилие, Бьёрг. В суд подам. Стокгольм поднял брови. –Я передумаю, если придумаешь, что мне готовить. Поразмыслив, добавляет Гельсингфорс –Шантаж, Вэйно. В суд подам. Смеется Меларен, предусмотрительно отходя на безопасное расстояние. Хельсинки может быть опасным. Финн нехорошо сощурил глаза, а Стокгольм, предвидя бурю, осторожно предложил –Хочешь за город съездить? Гельсингфорс еще больше щурит глаза, наклоняя голову, а потом резко прекращает и, улыбаясь, кивает. –Хочу! И как ты умудряешься понимать, что мне нужно... Меларен тепло улыбается и, уже без опасений за свою жизнь, подходит ближе –Когда любишь – это совсем не сложно... Через час они сидят в машине. Ведет, конечно, Бьёрг, потому что Вэйно – его домашний диктатор (Вэйно все отрицает). Казалось бы – романтика. Думаете, это одна из тех пар, которые спокойно едут и наслаждаются поездкой под милую, умиротворяющую музыку? Как бы не так. Стокгольм и Хельсинки имеют много точек соприкосновения, и одна из них – это музыкальный вкус. Ебаный рок и металл. Гельсингфорс – по нему не скажешь, что его любимый плейлист на две трети состоит из рока? (финского тоже). А Меларен? Если вы не знали, то Швеция является третьим, после США и Соединенного Королевства, экспортером мировых хитов. Так, и ее столица входит в круги ценителей музыки. И тяжелой музыки в том числе. Не удивляйтесь, им совершенно комфортно ехать под Сабатон. Но, подъезжая к конюшне, Вэйно убавляет звук, боясь не столько за людей (они-то только рады будут, если к ним с Сабатоном приедут), сколько за лошадок. –Расслабля-ет Выходя из машины, вдыхает свежий воздух Гельсингфорс. Меларен только улыбается, утягивая финна за рукав за собой, мол, пошли уже, успеешь надышаться еще. Конные прогулки у них были довольно частым занятием, когда оба хотели побыть наедине, поэтому в этой Стокгольмской конюшне их сразу узнают. Чистка и седловка занимает около получаса – да, они занимаются этим сами. И вот, Вэйно и Бьёрг неспешно вышагивают с территории, направляясь в их любимое место. Финн на вороном "Фьорде", а швед на гнедом "Конунге". Хельсинки смотрит на виднеющееся вдалеке море. А Стокгольм смотрит на парня – его лицо, обрамленное белоснежными волнами волос, принимающее такое одухотворенное, такое вдохновленное выражение, притягивает взгляд, и Меларен уже не может его отвести. До тех пор, пока их глаза не встречаются, и швед, в смущении смотрит вниз. –Лицо проще – жизнь легче! Хохочет Гельсингфорс, посылая коня рысью. На что Стокгольм, улыбаясь, закатывает глаза, все еще чувствуя легкий румянец на щеках, и тоже посылает Конунга в рысь. Пока они молчат – привыкают к темпу, но финн то и дело бросает веселые взгляды на Меларена. А когда лошади уже довольно разомнулись, он посылает Фьорда в галоп, на мгновение закрывая глаза. По его лицу расплылась радостная улыбка, и швед, поистине, счастлив, когда Вэйно такой. –Юху-у-у! Хельсинки подставляется холодному ветру –Бьё-ё-ёрг, я люблю тебя-я-я! Кричит Гельсингфорс, а скачущий чуть позади Стокгольм шлет ему воздушный поцелуй. Скорость выметает из головы ненужные мысли, оставляя лишь чувство свободы – когда не нужно заморачиваться государственными и международным делами, политикой и прочей чушью. Самое то, для двух столиц, уставших от всего, нуждающихся только в друг друге и этом фантастическом виде фьордов. –Вот оно! Наше место Вэйно переводит своего коня в шаг, ждет пока Бьёрг их догонит, и они вместе останавливаются. –Каждый раз, как в первый Шепчет Гельсингфорс. Меларен кивает, переводя дыхание. Спешиваясь, швед перекидывает повод через голову коня, также забирает Фьорда у финна и заводит лошадей в домик-конюшню, используемый как остановочный пункт в многодневных конных походах; ослабляет подпруги на седлах. Вэйно в это время подпрыгивает снаружи. –Мерзнешь? –Да нет, не очень, просто тебя жду –Точно? –Ну может только руки – я перчатки забыл. Умный Бьёрг, специально, если Гельсингфорсу станет холодно таскает в рюкзаке утепленные носки, шапку, перчатки, иногда шарф (его он обычно свой отдает). И они всегда пригождаются. Поэтому Меларен подходит ближе и надевает перчатки на финна –Я тебе их скоро к рукам привяжу Стонет он –А в России детям варежки на веревки привязывают, ее в рукава, и так ходят Хихикает Вэйно. –Займусь этим дома Хмыкает Бьёрг, берет Гельсингфорса за руку. После вместе спускаются по каменистому склону к берегу моря. –Знаешь, вода такая же как и всегда. Внезапно выдает Хельсинки –Представь, она видела все: и тебя совсем маленьким, и твой рост, потом нас вместе, военные корабли, а теперь и эту "временную" современность. Стокгольм задумывается –Но она же тоже меняется Встречая вопросительный взгляд Гельсингфорса, швед продолжает. –Прошла сколько кругов водооборота как дождь, ручьи, море или облака. Может быть, это уже не та вода, которая была в наш первый раз здесь (первый раз в том месте, но далеко не первый в другом деле))) и такое тут тоже было) Вэйно вплотную подходит к Меларену – Бьёрг, дорогой Гладит его по щеке –Нобелевский комитет на тебя плохо влияет. Давай его ко мне перенесем, а то ты какой-то душный стал. Сначала серьезно говорит Хельсинки, но не выдерживает и прыскает. –Это я-то душный? Возмущается Стокгольм –На Питер свой посмотри – вот кто тут душнит –Он культурная столица России – ему положено –Зато у меня вручают премию за лучшие научные достижения мира –Ты должен быть викингом – суровым и северным, а не душни-илой! Уже в открытую смеется Вэйно –Викингов всех перебили уже, когда меня основали Бурчит Бьёрг. Гельсингфорс растроганно смотрит на Меларена –Ты все еще дуешься, большая бука? Швед что-то мычит в ответ. А Хельсинки заключает его в объятья. –Даже если ты будешь душнить – я все равно буду тебя любить. Бьёрг смотрит в глубокие глаза Вэйно. –А если я тебя в воду уроню, то будешь? С прищуром спрашивает швед и не может сдержать улыбки, когда Гельсингфорс начинает паниковать –Ты что-о! Пугается он, и не зная, куда себя деть, прыгает на Меларена, обнимая ногами его торс. Стокгольм выдерживает (не в первый раз в конце концов) и покрепче прижимает финна к себе. –Не будешь выкидывать? Шепчет Вэйно –Ни за что. Я с тобой прыгну. Хельсинки успокаивается – все-таки не в одиночку плавать –Но может не будем сегодня? Холодно как-то –Может и не будем Загадочно улыбается Бьёрг. Ужас! Опять по нему не понять, шутит он или нет! –Ну и что ты молчишь? Спрашивает Меларен, поглаживая Гельсингфорса по спине. –Думаю –О чем? –Отойди от берега Швед смеется. –Ты что реально думаешь, что я бы тебя в воду толкнул? –Если ты сейчас не отойдешь, то я сам туда упаду - устал висеть –Понял Бьёрг уходит от края и осторожно ставит Вэйно на землю –Тебе правда не тяжело? Спрашивает финн, наконец-то с облегчением почувствовав под ногами землю. –Нет. Опыт (на тебе же и наработанный) имеется. Отвечает Стокгольм. –Пойдем обратно? Спрашивает Гельсингфорс, а швед кивает. –Я кстати наверно придумал, что приготовлю. Спасибо за вдохновение, милый. Улыбается Хельсинки, легко целуя Меларена в нос. –Рад стараться Отвечает на улыбку он. Когда они почти поднялись по склону, Вэйно оборачивается и тут же издает умиленный "вопль". Бьёрг вопросительно поднимает брови. –Ты такой лапочка, когда на тебя солнце светит! –А обычно нет что ли? На "лапочку" Стокгольм реагирует абсолютно нормально (ему даже нравится, когда Хельсинки зовет его как-нибудь по-милому). Он конечно это скрывает, но финн и так все знает, но никому не скажет Тшшш... –Ты прямо такой светя-ящийся Продолжает умиляться Вэйно. Бьёрг притягивает Гельсингфорса к себе, утыкается носом в его также сверкающие на северном солнце волосы, вдыхая аромат полевой травы и свежего ветра. –Я свечусь только рядом с тобой... Неожиданно высокая волна разбивается о скалы и обдает их брызгами. Вэйно смеется. Бьёрг не может отвести взгляд. Они прижимаются к друг другу, сплетая пальцы рук между собой, соединяя губы в поцелуе, со вкусом морской соли.