Из Подземного города

      Шадис назначает ставку к карте наугад, потому что банкир заранее ухмыляется. Он уже знает, что Шадис продул, ещё до того, как выкладывает свои карты. Потому что три проигрыша до этого делают некую закономерность. Он безнадёжно мухлюет. Но здесь не покричишь о законах и правилах — в Подземном городе за такое могут отрезать язык. Хотел бы Шадис сказать, что в этом Аду свои законы, но нет. Подземный город прекрасно обходится без каких-либо законов вообще.       Карта Шадиса ложится справа. Банкир забирает ставки Шадиса и его соседа по столу. Сегодня не везёт им обоим. Шадис обменивается с мужчинами рукопожатиями и встаёт из-за стола. Сосед с банкиром остаются, а он идёт к бару. Там, вытянув ноги и сложив руки на груди, уже сидит его старый знакомый.       — Виски.       Бармен, кусая окурок, швыряет ему мутный от грязи стакан. Виски, плещущийся в нём, качеством получше, чем тот, что пьют генералы в штабе Шадиса. Такой стакан для него сродни издевательству.       — Неудачный день? — сочувственно шепчет Карла, проходя мимо. Ответа не дожидается — смахивает стаканы со стойки на поднос и идёт дальше по залу, обдав Шадиса ароматом крепких духов и сладких сигарет. Шадис косится на сидящего рядом мужчину и заранее знает, что он проводит Карлу взглядом, как банкир заранее знал о своём выигрыше.       Он здесь сторожевой пёс. Сидит каждый раз, как Шадис приходит, на этом самом месте. Но сторожит он не только игорный дом. На восьмом этаже под самой крышей уродливого дома его держат не те гроши, что платит ему хозяин. Шадис знает, потому что тоже приходит сюда совсем не ради денег.       — Леви, иди пообедай, — зовёт бармен, и мужчина лениво поворачивает в его сторону голову. Лицо его не меняется, но теперь, когда оно обращено к свету, Шадис видит, что ему от силы лет двадцать пять. Они, должно быть, ровесники. Только Шадис — лейтенант Разведкорпуса, а этот Леви — отброс Подземного города. И ясно, кто счастливее, раз именно он, а не Шадис, может целыми днями торчать здесь и смотреть на лавирующую между столиками Карлу.       Шадис бросает несколько монет на стойку, и выходит, что встают они с Леви одновременно. Леви ниже его на полторы головы и уже в плечах, но Шадис своими глазами видел, как неделю назад он поднимал огромные мешки с зерном одной рукой, пока Карла перемывала во дворе грязную посуду. Чудовище Подземного города, не иначе.       — Я оставила тебе в подполе пирог с яблоками, — шепчет Карла, снова проходя мимо них и составляя на стойку пустые засаленные склянки. Это уже адресовано не Шадису. Немного обидно слышать, что теперь её голос звучит куда теплее. Шадис впервые видит, как Леви приподнимает уголок губ. — Хорошей ночи, лейтенант, — коротко бросает Карла с дежурной улыбкой. Леви скользит по Шадису равнодушным взглядом, как по пустому месту. Осматривает зал, прежде чем уйти. Задерживается на парочке уже вусмерть пьяных воротил. Один из них с час назад пытался усадить Карлу себе на колени, но сейчас уже не может связать и двух слов, поэтому не представляет угрозы. Бармен, хозяин казино, слишком худ и пропитан болезнью, чтобы думать о защите своих официанток. Уходя из заставленной столами квартирки, Леви явно на него не слишком рассчитывает.       Карла шутит на вялые комплименты от увлечённых игрой мужчин и ловко пресекает их попытки заигрывать. Крутя подносом, она озвучивает завсегдатаям на ухо тихие шутки, а с ними выдаёт карты оппонентов за покерным столом. Поэтому Шадис за него и не садится. Он не входит в круг доверенных лиц и не хочет, чтобы однажды Карла, наклонившись к кому-то из его соседей, выдала и его руку. Достаточно уже того, что она смотрит сквозь Шадиса. И смотрит в основном на Леви, так уж вышло.       Она похожа на цветок на фоне грязных стен, шатких столов и пьянчуг Подземного города. В своём красном платье и белоснежной рубашке она всегда притягивает взгляд. Шадис знает, она одета так специально, чтобы в нужный момент отвлекать нужных людей. Шадис знает, что в карманах её платья лежат кастет, колода и несколько покерных фишек. Он видел уже не раз, как из-за неё захожие дураки с большими кошельками проигрывали целые состояния. Но от того она не становится менее привлекательной.       Шадис курит на улице почти полчаса. В Подземном городе ему тошно, но он не может уйти, будто привязан к этой улице, к этому уродливому, привалившемуся к городской стене дому. На восьмом этаже из зашторенных окон пробивается свет. Он приходит сюда уже почти каждый день, к концу недели задерживается всё дольше и дольше.       Вот по убогой шатающейся лестнице поднимается вторая официантка, работающая днём вместо Карлы. На ней красное платье сидит мешком, а рубашка в ужасных рюшах пожелтела от жира и грязи. Круто взбитые кудри делают её похожей на пуделя одного из генералов Шадиса. Только очень уставшего от жизни.       Карла выходит почти сразу. Шадис видит следующую за ней тень, слышит её голос, но ещё не может разобрать слов. Когда они доходят до третьего этажа, обрывки фраз долетают до Шадиса через плотный, воняющий гнилью воздух:       — Ты не понимаешь!       — Вечно я всё не понимаю, — шипит в ответ Леви. Карла, ловко переступая по качающимся и скрипящим ступенькам, спрыгивает на землю и сердито сообщает:       — Хоть бы раз меня послушал!       — Я только и делаю, что тебя слушаю, — ворчит Леви. Карла кутается в его куртку и быстро идёт по улице, даже не обратив на Шадиса внимание. Леви без труда успевает за ней, упрямо продолжает: — Мы уже проходили это, каждый раз одно и то же. Ты не можешь просто взять и…       Дальше Шадис уже не слышит. Он лишь зритель. Он мается рядом с ними, глотая духоту над столами игорного дома, и может только смотреть. Как они обмениваются взглядами. Как ссорятся. Как мирятся. И как ссорятся снова. Как тихо переговариваются за стойкой по несколько секунд. Шадис хочет быть на месте Леви, хочет быть частью этого мира, мира Карлы. Даже в ненавистном прогнившем Подземном городе. Но он может только расстегнуть верхнюю пуговицу кителя, проводить фигуру в красном платье и кожаной куртке глазами до конца улицы и двинуться к выходу на поверхность. Всего лишь безмолвный зритель. Читатель чужой истории.

***

      Шадис бросает кости. Выпадают две пятёрки, и за столом раздаётся недовольный гул. Десять очков — слишком хорошее начало для первого броска. Удачнее были бы разве что семь или одиннадцать. Следующая рука Леви, и Шадису кажется, он заговаривает кости. Потому что ему явно не терпится проиграть уже полчаса, но вставать из-за стола и пасовать не по правилам. Сегодня игорный дом забит военными, поэтому все стараются держать лицо. Леви выбивает тройку, и Эрвин разочарованно морщится. Ханджи хохочет — ей нравится всё, что происходит, неважно, кто проиграл, а кто выиграл.       — Не судьба, — равнодушно обозначает Леви и поднимается из-за стола. До хода Шадиса ещё целый круг, поэтому он следит, как мужчина одёргивает форму и уходит к бару. Слышит, как Карла спрашивает:       — Сегодня не везёт?       Шадис с ней не согласен. Сегодня Леви очень везёт. Они оба приехали сюда не ради крэпса, а ради Карлы. Вот только она разговаривает с Леви, а не с Шадисом. В очередной раз. За столом Леви не глядя проиграл, а Шадис выигрывает, но в жизни всё наоборот. «Так было и с Гришей» — думает Шадис. Но потом одёргивает себя. С Леви всё это началось куда раньше. Он знает Карлу дольше всего, даже дольше самого Шадиса. Грише с ним не потягаться, особенно с того света.       — А ты и рада. Я делаю тебе доход, — отвечает Леви, игнорируя поставленный перед ним стакан виски. Карла усмехается. — Наш засранец утром нахамил Эрвину. Так что сегодня можешь его домой не ждать, они до утра драят казармы.       — Они? — утоняет Карла, будто не обратив внимания на первую часть упрёка её сыну. Шадис не устаёт удивляться, как Эрен вообще дожил до разведки. И каким немыслимым образом умудряется уживаться с Леви.       — Эти по-одному не ходят, — огрызается тот.       Шадис смотрит на них и думает, был ли у него хотя бы крошечный шанс. Ещё там, в Шиганшине, где они с Карлой были одни. Где уже не было Леви и ещё не было Гриши. Где Шадис был другом, а не пустым местом.       До этого он думал, что просто упустил возможность, но теперь слишком ясно понимает — Карла её и не давала. Она и замуж за Гришу вышла, чтобы остаться на поверхности. Она хотела выбраться из Подземного города и у неё получилось. Сейчас Шадис думает, не ради Леви ли всё было. Ведь ей прекрасно жилось в той дыре, пока Леви с дружками не арестовали и не выгнали служить в Разведкорпус.       Шиганшину развалила война, и Карла не оглядываясь вернулась сюда. В этот чёртов Подземный город. В этот уродливый дом, ставший больше и светлее, когда цивилизация всё же добралась сюда после войны. Встала за стойку, наняла собственных вышибал, сторожащих официанток. Принимала ставки военных и пьянчуг, как когда-то её бывший хозяин. И всё у неё было на своих местах.       — Ты мать мою напоминаешь, — говорит ей Леви. — Она вела себя так же, когда стала хозяйкой борделя.       — Бордель я не выдержу, — качает головой Карла. — Твои сослуживцы оттуда вылезать не будут, у них и так глаза бешеные.       — Вот и посмотри, куда ты отпустила сына, — ворчит Леви. Его, похоже, в отличие от Шадиса ничуть не смущает, что когда-то за время его отсутствия Карла вышла замуж за врача и родила ему сына. Гриша погиб в Шиганшине ещё года три назад, но Шадис всё равно не может отделаться от мысли, что Карла теперь не просто девчонка из Подземного города, а вдова и мать. Леви же это ничуть не волнует.       Шадис постарел, а они остались такими же. Даже несмотря на то, что красных платьев Карла больше не носила, а на плечи вместо кожаной куртки теперь накидывала китель Леви, в них ничего не изменилось.       — Я и не знал, что мама и капитан раньше дружили, — сказал ему как-то Эрен. Они смотрели на Карлу и Леви, идущих по улице Подземного города. Шадис, выдыхая дым, уклончиво заметил:       — Война разбросала.       Он тогда, конечно, врал. Тех, кого действительно разбросала война, множество. Они сходятся и пытаются ужиться снова, потому что изменились за годы разрухи и страха. Но не Леви и Карла. Что бы с ними ни произошло за эти двадцать лет, они ни капли не меняются. Даже многочисленные ссоры, Эрен и прошлое с Гришей не встают между ними. Они всё так же из одного, понятного только им мира. Из Подземного города.       Теперь Шадис понимает и то, что на самом деле они никогда не расставались по-настоящему. И то, почему Карла вышла замуж за Гришу так легко и быстро, едва он успел их познакомить. И то, что в Подземном городе она переживала все невзгоды, а на поверхности свалилась в эпидемию болезни. Сперва вывод кажется циничным, но он ставит всё на свои места.       Когда Шадис думает, был ли у него шанс там, в Шиганшине, в глубине души он уже знает ответ. Карла всегда смотрела сквозь него. Смотрела на Леви. И Шадис заставляет себя не отвлекаться от покерной партии и не удивляться, когда слышит за стойкой тихий шёпот:       — Потому что я люблю тебя.       Но терпение всё же трещит по швам. Отодвинув стул и извинившись, Шадис под недоумёнными взглядами сослуживцев направляется к стойке. Леви даже не поворачивает головы, когда он приближается к ним. Вся жизнь этой парочки — сплошная азартная игра, но ставки оказываются слишком высоки, чтобы Шадис мог легко уложить их в своей голове. Он больше не может просто смотреть. Ему нужно знать точно. Ему нужно понять, не обманулся ли он.       Наклонившись к Карле, он негромко сообщает:       — Вы двое двадцать лет морочите всем головы. Но я был здесь, — он тихо стучит пальцем по стойке. — Я был здесь! Слышите? Ответь мне только на один вопрос, Карла. Хватит этой комедии.       Двадцать лет они играли в эти странные игры. Но главный куш сорвали явно не за карточным столом. У них получилось всё, что они планировали. Вот почему все тяготы войны обошли их стороной. Вот почему Карла поскорее бросилась в объятия Гриши, а Леви легко согласился на службу.       Шадис упирается руками в стойку. Леви медленно поворачивает к нему голову, и в его глазах мелькает нечто опасное.       — Ты перебрал, командор.       — Что-то случилось, Кит? — спокойно спрашивает Карла.       — Когда вышла замуж за Гришу, — цедит Шадис, — ты говорила всем, что хочешь выбраться на поверхность. Но это была ложь. Ты и Леви… — он задыхается от духоты, но продолжает. Ему нужно знать. — Твой брак, всё это. Всё была ложь. Вы хотели выбраться, стать своими на поверхности. И Эрен… — Шадис смотрит на Леви. Тот одним взглядом велит ему замолчать, но Шадису уже всё равно. — Он даже не догадывается, кто его отец?       Карла сердито щурится. Леви встаёт.       В конце концов, Шадис должен признаться хотя бы себе — он знал это с самого начала. С того самого первого дня, как увидел взгляд Леви, провожающий Карлу. Они с Леви никогда не были просто «друзьями». И у Шадиса никогда не было никаких шансов.