Лучший подарок.

Фурина устало плюхнулась на диванчик. Ужас какой-то, а не день рождения. Безусловно, внимание стольких людей, множество подписанных автографов, письма, открытки – это всё не может не радовать, не может не льстить. Но всё равно, общение с этой тонной народа до жути выматывает. Ни Нёвиллет, ни Навия, ни тройняшки Снежневские, ни даже Эскофье с её кучей сладостей не смогли вернуть Фурину в более бодрое состояние. Фурина вообще не уверена, как сумела до дома дойти. И ноги болят, и руки. На самом деле забавно – даже Фурина не поверила бы, что руки могут начать болеть от того, что несколько тысяч плакатов подпишешь. Но как оказалось – могут, и даже очень. Но чего-то всё-таки не хватает. Странное какое-то чувство в груди: мерзкое, гнилое, холодное. Будто некто вырвал сердце и вложил вместо него горстку тухлых пузыринов. Фу. Фурина до сих пор помнит этот вкус. Она сморщилась. Просто когда-то кто-то из её личных поваров перепутал партии и сделал несколько десертов из испорченных фруктов. Фурина тогда даже не подозревала ничего, радовалась принесённым вкусностям, решила сразу же попробовать кусочек и... Всё, нет, дальше даже мысль развивать не хочется. Это был тихий ужас. Эх, а ведь именно в тот день Фурина первый раз сама вызывала рвоту. Кто бы мог подумать, как это в итоге затянется. Брр, страшно... Вдруг, стук в дверь. Фурина оторопела. Только не это. Она не была морально готова к ещё одному столкновению с людьми за сегодня. И кто это вообще быть мог? Разве Фурину на сегодня поздравили не все её близкие знакомые? Хотя, ладно, нет, не все, но она навряд ли тут проявится – не за чем просто. Так или иначе, дверь открыть нужно. – Мисье Уше! – Щелчок. Мисье Уше появился возле Фурины. – Будьте так добры, откройте пожалуйста дверь нашему гостю, хорошо? Мисье Уше издал согласные звуки и, бурля, направился ко входной двери. Вот она открылась, кто-то зашёл, а у Фурины не осталось сил смотреть не то что на кого-то, да даже в потолок. К сожалению, некто пришедший слишком быстро её обнаружил. – Фурина? – Заслышав этот голос, ранее упомянутая тут же вскочила с дивана. Ни ноги, ни руки кажется уже не болят. Ну не чудеса ли? – Путешественница? – Фурина была поражена. Та, на чей визит она старалась надеяться в последнюю очередь, сейчас перед ней стояла. Тепло сладкой колкостью растеклось по всему телу. Как же приятно видеть её в такой день. – Люмин, если не сложно. – Люмин заулыбалась. Она тоже явно была рада видеть Фурину. Её глаза и впрямь тут же стали похожи на два кусочка Кор Ляписа: они невероятно ярко блестели даже от возможно не самого хорошего освещения в гостиной. – Прошу прощения, Люмин, – Фурина тоже улыбнулась. – И так, с чем же ты решила сегодня меня навестить? – А не очевидно? Конечно же с поздравлениями! – Тогда жду. – Фурина вопросительно глянула. – Как пожелаете, о моя прекрасная Фурина де Фонтейн. – Люмин показательно поклонилась, свободной рукой едва приподнимая подол своего платья. Только в это мгновение Фурина обратила внимание на то, что другую руку Люмин держит за спиной. – Поздравляю вас с этим прекрасным днём, с тринадцатым октября, с вашим днём рождения. Желаю вам продолжать быть столь же невероятной и абсолютно сногсшибательной, то есть, какой вы являетесь сейчас и, я так полагаю, являлись и раньше. Желаю, чтобы каждый день проходил для вас легко, не вызывал лишних хлопот и приносил с собой лишь радость. И, в конце концов, желаю развиваться в актёрстве ровно настолько, насколько вы сами будете того желать. – Короткая пауза. – Так пойдёт? – Ха-ха-ха, о архонты, да, всё чудесно. Спасибо тебе большое. Мне очень понравилась твоя игра – ты возможно смогла бы играть простенькие комедии. – Обязательно об этом попозже подумаю, но пока вот. – Люмин, вдруг заметно смутившись, вытащила из-за спины руку. – Я не была уверена, что тебе подарить, так что постаралась сделать что-то своими руками. Я пойму, если этого будет мало. Не стесняйся – говори честно. Взору Фурины показалась перевёрнутая картинная рама – сразу саму картину было не увидеть, но видимо Люмин хотела, чтобы Фурина посмотрела на неё из своих рук. Фурина против не выступала. Она аккуратно приняла раму и, повернув, будто лишилась дара речи... На картине была она! Фурина! Но не одна, как часто делают другие её знакомые художники, а в обнимку с Люмин. Сердце на секунду остановилось, а после вновь забилось, с куда большей силой и скоростью. Так приятно, жутко приятно. Нет, конечно, огрехи были, даже заметные – сразу видно, что рисовал новичок. Но даже если так, это был подарок, и не от абы кого, а от Люмин. Подарок от великой героини, спасительницы, от наверное лучшей искательницы приключений в Тейвате и, в первую очередь, от близкой подруги Фурины. Одного только последнего факта хватало, чтобы поднять эту картину выше всего того, что Фурина только успела повидать за свои пятьсот с лишним лет жизни. – Это.. – Фурина запнулась. Это было слишком прекрасно. За считанные секунды картина из абсолютно новичковой превратилась в её глазах в самый прекрасных из всех возможных шедевров искусства. – Это великолепно. Люмин, – Фурина подняла взгляд. – Это лучший подарок не только за сегодня, но и просто в моей жизни. Спасибо. Люмин не нашлось что на это ответить, так что она, глупо улыбаясь, просто обняла Фурину, видимо подражая только подаренной картине. Приятно. Остаток дня Фурина и Люмин провели вместе: пили чай, ели праздничный торт, обсуждали спектакли и приключения. Это было незабываемо. Как минимум Фурина этого уж точно не забудет. Никогда.