Счастье в коротких мелочах

Магнус пытался запечатлеть, запомнить каждую его часть, до самой крошечной детали: его голубые глаза, как куча мелких стеклышек от бутылок, в которых отражался весь океан: его прямые угольно-черные волосы, которые после мытья, напротив, становились мягкими, пушистыми и шелковистыми. О, как же он обожал зарываться в них лицом, чувствуя свежий запах лавандово-мятного шампуня, как они щекотали его лицо! Тёплые живые руки, которые вечно были в мозолях после лука. Но телефон с фотографиями был сломан, руки холодные, а тело в могиле. Маг пытался жить дальше, как и до Алека. Однако все это было не то, этот нефилим что-то в нем изменил. Магнусу не хватало его, все стало каким-то… не тем. Улицы казались чужими, лица пустыми. Магнус надеялся что боль утихнет, что годы унесут тоску вместе с морским ветром, но в глубине души знал, что образ этих голубых глаз навсегда впечатан в самую душу (если, конечно, у такого человека как он, она вообще задумана), как стрела, которую не вытащить, не разодрав всё внутри. Александр Гидеон Лайтвуд по сравнению с жизнью магов казался просто искрой, но какой! Эта искра оказалась ярче, жарче любого вечного огня. И самой прекрасной Картиной, увиденной Магнусом, была именно эта короткая ослепительная искорка, из-за которой он побегал, как кот за солнечным зайчиком. Это было их счастье.

Это было их счастье.

Рассеянно раскачивая рюмку, Магнус наблюдал, как золотистая жидкость лениво плескалась о стенки бокала, вздымаясь и опадая, а лёд позвякивал в такт фоновой музыке. — «Он возненавидел бы меня, увидь сейчас таким… таким разбитым? Или он уже…» — Магнус знал: на месте возлюбленного он бы дал себе хорошую оплеуху за то, что сидит здесь. Маг бы все понял и только поддержал Александра, от этой мысли руки сами сжали рюмку с виски, так что костяшки побелели. С громким треском рюмка улетела в стену, разбиваясь на полу в кучу острых осколков, и только в этот момент, смотря на эту всю картинку перед собой, Магнус позволил себе заплакать. Горячие, едкие слезы, которые он сдерживал так долго, покатились по щекам, и вот остался один в пустой квартире, где каждый предмет напоминал о нем, об их жизни, до тошноты не хотелось быть тут одному: один на один со своими мыслями, хотелось быть рядом с возлюбленным. — «Хочу чтобы все вернулось, чтобы все было как прежде» — пронеслось в голове, он бы отдал все, чтобы вернуть время вспять. Заново пережить их первую встречу, когда Лайтвуд пришёл к нему в квартиру со своим парабатаем, сестрой, чтобы помочь Клэри. Их свидание, ссоры, которые раньше казались трагедией мирового масштаба, вызывая обиды, недопонимание, сейчас вызывали теплое чувство ностальгии. Это все безумно манило его, хотелось вернуться в те времена.

Пережить все заново.

Магнус пытался найти опору среди предметов вокруг. Впрочем, это ему давалось с совсем мизерным успехом, точнее, его совсем не было он, не мог сфокусироваться на одном предмете, взор то и дело метался, бегая по сторонам. Пока все вокруг превращалось в бессвязную тягучую кашу, звуки сливались в один глухой белый шум, очертания плыли, а перед глазами стояла белая пелена. Он почувствовал, как подкашиваются колени, земля ушла из-под ног, и маг с глухим стуком рухнул на пол. — «почему все именно так?..» Открыв глаза Магнус увидел перед собой Алека, тот все еще крепко спал свернувшись калачиком на кровати, держа его за руку, а чёрные волосы юноши падали ему на глаза. Это была их спальня, те же самые обои, те же самые простыни, а на кровати рядом с ним, как всегда, Председатель Мяо. Как же Магнус был рад, что кошмар кончился, однако жёлтые глаза в углу тускло освещенной комнаты не давали ему покоя.