вместо бара мы к директору идём

Мистер Река эпатажно зашёл в ученический класс своих подопечных и захлопал в ладоши, облачённые в белые перчатки, поднимая руки на уровне гортани и призывая таким образом к всеобщему вниманию. — Добрый день, любимые ученики! Сегодня я приготовился вас удивлять, — преподаватель ухмыльнулся острозубым ртом и встряхнул шоколадными, с примесью блеклого кремового, волосами. — Зубы нам не заговаривай, «любимые», конечно, — шёпотом передразнивал Реку Авантюрин, сидящий за четвёртой партой среднего ряда, и толкнул локтём правой руки Топаз, — ну скажи же, он тупень. — Тише-е, — осторожно протянула девушка и хихикнула, пока такие вольности позволяла ситуация, — мы все согласны на том, что он глупенький. — Не просто глупенький, он затупок! — Авантюрин, пускай и незаметно для большинства окружающих, повысил голос, чем заставил Топаз немного напрячься. — Я тебе говорю, потише, — теперь она уже не смеялась и бегло оглядывалась по сторонам, высматривая, сколько постороннего внимания их дуэт успел привлечь. — Авантюрин, знай меру. Тебе над Рекой лишь бы поиздеваться. А он нормальный как педагог, со своими странностями, но справляется же, — возник красновласый одноклассник, сидящий по левую сторону парнишки. Конечно, тот всё прекрасно расслышал. Авантюрин цокнул и демонстративно отвернулся к Топаз: — Аргенти, вот ты не лезь, когда тебя не просят. Чудак. Ты гербарии собираешь и коллекционируешь сушёные цветы, не тебе говорить о нормальности других людей. — Ты невежественный, — Аргенти на него ещё некоторое время с сожалением смотрел, а затем повернулся обратно к Реке. Он, и правда, не был нацелен на глупый конфликт с одноклассником-провокатором. — Я же тебе говорила, вот, нарвался, — поучала Авантюрина Топаз, сохраняя безопасную тишину. — Нарвался? Господи, не мели чушь! Как я и думал, напоролись мы, от силы, на близкого по расположению ботана! И это ты называешь нарваться? — Юноша точно не так заботился о тишине, как это делала его подруга, потому она растерянно убрала короткую прядь за левое ухо и уставилась в раскрытый учебник на своей парте, пытаясь избежать последствий. — Да бро-о-ось, — с театральным раздражением проговорил Авантюрин, откидываясь на спинку стула и устремляя взгляд в белый потолок. — Авантюрин, я смотрю, вы чем-то очень увлечены? Не поделитесь с классом? — Река сложил руки на груди и уставился на ученика, ехидно хмыкнув. — Нет, господин Река, воздержусь! — Подмигнул ему парень и закинул ногу на ногу, демонстративно показывая своё равнодушие к уязвимому положению, в которое его поставил преподаватель. — Во всяком случае, сегодня я не буду тратить своё время на невоспитанных и эксцентричных детей, — учитель недолго акцентировал своё внимание на Авантюрине, зная, что тот не обрадуется такому скучному равнодушию к своим шалостям, — сегодня я собираюсь объявить вам важную новость, — Река прошёлся до своего симпатично организованного столика. По кабинету загулял шёпот из молодых, любопытствующих голосов. — В нашу школу пожаловал новый преподаватель. Он только выпустился из высшего учебного заведения и получил профессиональное образование! Классифицированный химик, который будет обучать вас наукам оставшийся учебный год и качественно подготовит каждого и каждую к экзаменам. Вашему вниманию представляется Рацио, — входите! — Река повернулся к дверному проёму и сдержанно захлопал в ладоши. Все взгляды последовали туда же, за преподавателем, с интересом выглядывая, кто же к ним сейчас зайдёт. Авантюрин не был исключением и, подперев щёку рукой, сосредоточил своё внимание на входе в класс. Элегантной и синхронной походкой мужчина прошагал в кабинет, слегка постукивая по линолеуму низким каблуком чёрных острых туфель. Его янтарные глаза — сдержанные и спокойные, на гладком и симметричном лице эмоции были спрятаны, темно-синий пиджак сидел на мужчине идеально, в стать его размерам, а фиолетовые волосы, тщательно уложенные лаком, украшала аккуратная золотистая заколка. — Добрый день, класс. Рад вам представиться, я доктор химических наук, Рацио, а отныне и ваш преподаватель. Если у вас будут возникать вопросы, обращайтесь ко мне, — в уважительном жесте он ненадолго склонил голову, а затем приблизился к Реке. — Рад предоставить вам этих детей. Думаю, на сегодняшний день моё участие здесь закончено. Не забудьте дать мне вечером обратную связь, чтобы, если потребуется, я сориентировал вас по организационным вопросам, — господин пожал руку новоиспечённому учителю и улыбнулся. Он в последний раз оглядел подопечных. — На этом мы с вами не прощаемся. Наше учебное заведение я не покидаю, но господин Рацио, отныне, хорошо мне поможет в распределении задач и обязанностей. Поэтому, если станете ему излишне докучать, знайте, из виду я вас не теряю, — Река сплёл руки за спиной и под выдрессированные прощания покинул кабинет. Авантюрин тем временем вцепился глазами в молодого преподавателя. Въелся и осмотрел каждый миллиметр его одежды и открытых участков кожи. Красивый, статный, состоявшийся — настоящая мечта, а не мужчина. — Топаз, я, кажется, влюбился, — мечтательно пролепетал себе под нос Авантюрин, даже не повернувшись в сторону соседки по парте. — Дурак, — цыкнула на него Топаз, — он наш учитель, что ты такое говоришь! Тебе мало парней в нашей школе? Приударь за кем-то своего социального положения, а не… Слов на тебя нет. Авантюрин тихо засмеялся: — Дурочка, нужно же проще к вещам относиться. Тебе как вообще живётся, с таким-то серьёзным восприятием шуточных выражений? — Его хитрая улыбка обратилась на девушку. — То есть, ты не собираешься клеить и беспокоить Рацио, я правильно поняла? — Топаз вскинула бровь, ожидая ответ. — А вот что я собираюсь и не собираюсь делать уже не твоего ума дело, — лукавая улыбка поползла по его острому лицу, а игривые глаза сузились. — Даже участвовать в этом не хочу, — девушка возмутительно покачала головой и вернула своё внимание к учебникам с тетрадками. — В конце-концов, я думаю, мы с ним почти ровесники, — Авантюрин все равно продолжал разговор. — Ровесники? Он доктор университетских наук, чем ты думаешь, — шёпотом отзывалась Топаз, пытаясь себя заставить не отвлекаться на мерзавца. — Ну, я же совершеннолетний. А он молодой. Ты видишь в этом проблему? — Юноша, не меняясь в лице, провокационно посмотрел на соседку, желая опрокинуть её с ответом. — Но он учитель! Как ты этого не понимаешь? — Топаз защёлкала шариковой ручкой. Такая смешная привычка. — Да, ты права, боюсь, будет до ночи заставлять меня учить химические уравнения, меня ждёт самое настоящее психологическое насилие… — Издевательски продолжал Авантюрин. — Иди ты, — Топаз закрыла глаза и глубоко вздохнула, восстанавливая терпение. — Доктор Рацио! У меня возник вопрос, — Авантюрин мигом поднял руку, пригладив складки на своей изумрудной рубашке, с вальяжно расстёгнутыми верхними пуговицами. — Какой позор, — Топаз испытала на себе испанский стыд, с лёгким румянцем спрятавшись за учебником и возжелав исчезнуть отсюда в тот же момент, чтобы не наблюдать предстоящего выступления. — Я вас слушаю, — рефлекторно отозвался Рацио, — как ваше имя? — Он успел сесть за стол господина Реки и расположиться со всеми удобствами. — Авантюрин, — гордо представился парень и вернул руку в обычное положение, малость потянувшись в сторону преподавателя, — Река успел попросить вас об обратной связи по окончанию рабочего дня. Во сколько вы сегодня заканчиваете? Весь класс замолчал. И Рацио тоже. Топаз, в свою очередь, практически целовалась с учебником, изображая своё абсолютное неучастие. Доктор тихо прокашлялся в кулак, пред тем, как начать речь: — Могу узнать, по какому вопросу вы интересуетесь подобной информацией, Авантюрин? Я пока ещё не беру на себя ответственность за проведение дополнительных занятий, поэтому сомневаюсь, что сия информация окажется вам полезной. Рацио так грамотно вышел из неловкой и странной ситуации, что не могло остаться без внимания очарованного Авантюрина. — Что вы, — поспешил он ответить, — мне только на руку, если у вас будет больше свободного времени! Вы и так с головой погружены в работу, так зачем же ею заниматься на положенном отдыхе? — Авантюрин был очень воодушевлён, пока это всё говорил. Теперь в шоковом состоянии сидела не только Топаз, а наблюдало из разных углов за парнем уже далеко не два-три человека. — Как я понимаю, вы один из проблемных учеников, если я не тороплюсь с выводами, — сдержанно отвечал Рацио, не приобретая новых эмоций на холодном лице, — в таком случае, на сегодняшний день я не буду вестись на ваши провокации. Риски потерять время на знакомство с классом и введение в новую для вас тему того не стоят. «Вот это он его уделал!» — Послышался чей-то голос в кабинете перед тем, как класс вновь утих, а Рацио начал уже свою, заготовленную речь. — А он крепкий орешек, — пробормотал Авантюрин, не отрывая влюблённых глаз от молодого преподавателя, в которых успели загореться шальные огоньки. — Мы безнадёжно встряли, — завидя эти изменения, Топаз упала лицом на парту и сложенные руки

***

— Как я вижу, ваши успехи в учёбе не отличаются похвалой. Последние несколько недель мы пытаемся с вами наверстать основы основ, чтобы плавно подступиться к новой базе знаний, но даже с элементарными законами и теоремами у вас сложности. Я бы сказал, не просто сложности — вы их банально не знаете. Учились ли вы эти годы? Могу предположить, что занимались чем угодно, но не нашим предметом. Если есть возражения, то докажите мне обратное. Рацио серьёзно взялся за своих старшеклассников, чем только прибавил проблем себе на голову. Несносные юнцы едва ли были заинтересованы в трепетном изучении химии, за редким исключением в лице тех, кому она была необходима для сдачи узконаправленных экзаменов. Авантюрин же сосредоточенно выжидал, когда учитель обратит свой взор на него. Парень специально заготовил определённый номер, который, по его нескромному мнению, должен был разрядить обстановку для сдержанного преподавателя. — Ладно. Если вы не желаете чего-то предпринимать и вступать со мной в дискуссию, то поступим так. Кто-нибудь из вас хочет начертить таблицу Менделеева на доске? По-хорошему, каждый из вас должен знать её наизусть уже как несколько лет, — Рацио постукивал лакированной ручкой по столу и внимательно проходился взглядом по ученикам. Его час сиять настал. Стоило доктору заметить Авантюрина, как тот адресовал преподавателю невесомый воздушный поцелуй, улыбнувшись и наклонив голову набок. Юноша и не думал разрывать этот интимный зрительный контакт, тем-более, когда на лице Рацио проступило возмущение с лёгким румянцем. — Авантюрин. Если ты так хочешь, то как я могу тебе отказать в исполнении простейшего задания. Давай, я тебя приглашаю к доске, — Рацио победоносно кивнул в сторону зелёной гладкой материи с белыми мелками. Последние несколько недель Рацио не только разочаровывали ученики, его, до кучи, обложил маниакальным вниманием Авантюрин. Парень практически неприкрыто флиртовал, чем уже успел поставить преподавателя в неловкое положение. Сразу же, после первого ознакомительного занятия, Авантюрин подошёл к Рацио «поговорить». Он делал комплименты его образам, делал упор на галстуках и аккуратных укладках, льстил манере ведения разговоров и социальной модели. Не забыл попросить и личные контакты, но даже отказ не помешал Авантюрину найти объект обожания в социальных сетях, незадолго после чего тот оказался заблокированным. Рацио в этом никогда не признается, но он очень испугался возможности увидеть в появившемся чате чужие обнажённые фотографии. Авантюрин здоровался с учителем при каждом удобном случае и не упускал ни единой возможности накрыть того бессмысленными, за редким исключением, вопросами. Был в этом кое-какой прок: хоть кто-то в классе интересовался информацией, которую рассказывал Рацио. Но, вероятно, он бы предпочёл мёртвую тишину подобным инцидентам. Рацио в каком-то смысле даже пугала решительность Авантюрина: он не медлил с презентацией себя и своих намерений. Быстро дал преподавателю понять, что с его возрастом всё «нормально», и что он бы хотел разделить с ним время в более неформальной обстановке. Ну, хотя бы не в учебной. Рацио, в целом, слегка опешил от такого напора. Где-то в своём нутре он так и не отошёл от привычки наблюдать лично, что гомосексуальные люди стараются не афишировать своё влечение и по началу тщательно прощупывают почву. Но и ему пора отойти от законов своей родной страны, всё изменилось с тех пор, как он поступил на грант в чужеземный университет. Тут люди более открытые. Но чтоб настолько, как первый попавшийся избалованный старшеклассник… Но самое худшее было не в этом. Авантюрин очень красивый и харизматичный. От него излучается энергия солнца, а если быть точнее, солнечного затмения. Стильно одевается, не дурак, пускай и не следит за языком, много себе позволяет и знает себе цену. Было в нём много чего-то показушного и двойственного, но совокупность факторов оставалась притягательной. И Рацио купился. Но было нельзя. Ему нужно строить карьеру, это его первая серьёзная работа, а Авантюрин в своём положении способен разрушить Рацио жизнь с репутацией. Может, это и пустяки, с которыми не так уж сложно разобраться, но Воскресенье, как фактор, тоже оказывал влияние. Риск нарваться на проблемы не окупается интригой с миловидным школьником, поэтому нужно потерпеть ещё год всякие шалости и с чистой душой выпустить Авантюрина за ворота учреждения. Юноша взял использованный мелок в руку и приступил к полученному заданию. Рацио, было дело, удивился: парень, и правда, помнит таблицу Менделеева и готов её сейчас продемонстрировать классу. Неожиданно для старшеклассника-вертихвоста. Авантюрин грациозно чертил табличные ячейки, то и дело подбирая привлекательные для стороннего наблюдателя позы, заботясь о своём имидже даже в такой момент. Ну, всё дело было в учителе, который сегодня преподаёт им химию. Но что-то пошло не так. Это Рацио понял, когда всмотрелся в написанное, которое стало появляться на доске. «Я люблю тебя». Авантюрин столкнулся взглядами с Рацио и осторожно засмеялся, схватившись свободной рукой за свой белобрысый затылок. — Ой, — улыбался он. А Рацио, тем временем, смотрел на проказника со злостью. Юнец переходил уже всякие рамки. По классу пробежал смеющийся гул. Топаз держалась за лоб и что-то приговаривала себе, пока неотрывно поедала глазами дружка. — С меня достаточно. Быть по-твоему, — серьёзный и напыщенный Рацио схватил Авантюрина за руку и повёл на выход из кабинета, так и оставив столь милое признание на всеобщее любование. Авантюрин, в каком-то смысле, даже был счастлив. Такой близкий и тесный контакт с преподавателем ему ранее не предоставлялся. Они шли по пустому коридору в учебное время и, по всей видимости, спускались на самый нижний этаж. Авантюрин принялся строить сладкие ожидания, как они сейчас уйдут гулять в парк или, ещё лучше, лакать холодное нефильтрованное в модном пабе. — Любимый, а не подскажешь, куда мы идём? — Издевательски подначивал тот, пока Рацио не выпускал его руку. — Что? Ты дошутился, Авантюрин, мы идём к директору. Если меня ты не понимаешь, то будешь разговаривать с ним, — преподаватель оставался серьёзен и холоден. Юноша в считанные секунды помрачнел. Он уже столько всего прекрасного успел себе вообразить. А директор Воскресенье никак не вписывался в его картину прекрасного. Вот в «безобразного» — да. Но почему, даже когда Рацио злился, от него будто бы сквозило лёгкой печалью? Авантюрин уже и не понимал, сам ли себе это придумал, или доктор взаправду тащил его к директору с неохотой. За что Рацио можно было похвалить, так это за нежность, с которой он вцепился в чужое запястье и не выпускал. Мог ведь и не жалеть подопечного. Рацио постучался в злосчастный кабинет и, услышав «входите», отворил деревянную дверь, выставляя впереди себя провинившегося Авантюрина. Тот только пожал плечами и лаконично засмеялся, когда на него внимательно и любопытно уставился директор. Воскресенье попивал свой тёмный кофе и ждал, когда ему дадут объяснение на вторжение в личное пространство. — Добрый день, господин Воскресенье. Вынужден привести к вам на воспитательные беседы ученика, который срывает урок и не в первый раз нарушает субординацию между преподавателем и обучающимся. На этом я вас оставлю, — Рацио, не думая, резко развернулся и захлопнул за собой дверь. «Что творишь?» — Только и проскочило в голове Авантюрина, который раскрыл выразительные глаза и обернулся вслед обаятельному доктору. Он надеялся, что Рацио хотя бы побудет вместе с ними в кабинете. — Я тебя слушаю, Авантюрин, — спокойно спрашивает Воскресенье, сидя за компьютерным столом и делая ещё один глоток кофе. — Ну, тут такое дело, — парень думал, как бы ему начать, чтобы потом не схлопотать лишних трудностей. Он отвёл взгляд в сторону и убрал одну из рук на шею, избегая зрительного контакта. — Какое? — Воскресенье на него не давил, но ждал конкретики. От директора исходила симпатичная риторичность. — Если говорить про сегодняшний случай, то, понимаете, я витал в облаках и написал мелом на доске «я люблю тебя», что, конечно же, не очень понравилось господину Рацио. Обещаю быть повнимательнее, — держался Авантюрин уверенно и не думал, что исход диалога сможет его чем-то удивить. Но ожидания часто не оправдываются. — Вот значит как, — Воскресенье задумался и стал накручивать серебряную прядь своих волос на палец левой руки, поставив кружку перед собой. Авантюрин не мог угадать по его непроницаемому лицу, о чём тот думает, пока смотрит желтушными глазами в никуда. Парень обратил внимание на недоеденный омлет за столом. Смешно, наверное опять секретарша Зарянка ему готовила. Авантюрина всегда забавляло, что у директора их школы есть личный секретарь — будто бы в этом была какая-то производственная необходимость, да ни в жизни. — Если я правильно понимаю ситуацию, — прервал ситуацию Воскресенье, — то ты симпатизируешь нашему Рацио, ибо этим объясняются приставания, которые он тоже упомянул. Авантюрин застыл, как вкопанный. Ужас был даже не в том, что его уличили в любви к мужчине, а в преподавательском статусе названного мужчины. Проблемы могли начаться у всех. — Не молчи, будь добр, — Воскресенье неизменно спокоен, но его аура давит. — Ага, он мне понравился, каюсь, грешен, — Авантюрин уже и сам не понимал, подливает ли своей разговорной манерой масла в огонь или, как ему бы и хотелось, разряжает эту опасную обстановку. — Он понравился и мне, — изрекает Воскресенье и утвердительно смотрит на ученика. — Ого, — только и смог выдавить Авантюрин, совсем не понимая, что делать в таких ситуациях, и едва ли веря, что такие ситуации вообще бывают в реальной и невыдуманной жизни. — Ты знаешь, почему он здесь работает? Думаю, для тебя не секрет, что в нынешние времена устроиться на работу без опыта очень трудная задача, — а Воскресенье этот вот явно на что-то намекает. «Козёл». — Так и хотел сказать парень, но сдержался и ограничился помрачневшим видом. — Тебе сказать? — Почему? — На такое место просто так не присесть. Но мы можем с тобой договориться. Ты оставляешь господина Рацио в покое, и мы с тобой забудем такой постыдный инцидент. Договорились, мальчик? Я не заинтересован в идее испортить тебе последний год обучения, соответственно, не вижу смысла заострять внимание на подобных шалостях. Что думаешь? — Воскресенье обращался к Авантюрину безэмоционально, но вовлечённо. Он знал, что обладает абсолютной властью над парнем и над такой забавной ситуацией. Авантюрин сжал кулаки, глубоко вздохнул и пренебрежительно согласился с директором: — Вы правы. Это универсальное решение. Спасибо, хорошо вам поработать, — юноша даже не дождался ответного прощания, спеша покинуть кабинет до того, как ему начнёт рвать башню от ярости и несправедливости. Но на выходе его ждало ещё одно потрясение. Рацио никуда не уходил, всё это время находясь по ту сторону двери, оперевшись на старый подоконник. Авантюрин так и застыл в коридоре, это было уже слишком для одного дня. Миловидный Рацио с грустью посмотрел на парня, прежде чем смирённо и выдержанно обойти его тельце и попасть к Воскресенью. Когда дверь за Авантюрином захлопнулась, он не спешил уходить. Его ноги приросли к линолеуму, а на сердце бушевало торнадо негативных и противоречивых эмоций. Авантюрин не маленький, он отлично понял, что Воскресенье попытался ему сказать. Он без труда распознал, что Рацио пытается пресечь ребячливые попытки познакомиться поближе. Но на этом статном, элегантном лице, были отчётливо видны грусть и тоска. Это ужасное, некрасивое смирение. Оно ему не идёт, оно не должно его украшать. И все они предлагают Авантюрину сейчас развернуться на дорогу к своему классу и парте с Топаз? — Да и к чёрту, — злостно выдыхает юноша и распахивает дверь, запечатлив взглядом Воскресенье, ласково держащего двумя руками ладонь Рацио и говорящего что-то с улыбкой на лице молчаливому оппоненту. Оба тут же вопросительно и удивлённо обернулись на Авантюрина, не понимая происходящее. А парень, в свою очередь, резким движением выхватил руку Рацио у Воскресенья и крепко сжал, потянув на себя. И, следом, направил все свои физические силы на попытку убраться вместе с доктором из кабинета директора. К своему же удивлению, сопротивления Авантюрин не встретил. Вероятно, Рацио находился под эффектом шока. Авантюрин не выпускал чужую руку и продолжал бежать по коридору к выходу из учебного заведения. — Позволь поинтересоваться, что ты делаешь?! — Возмущённо восклицал уязвлённый Рацио. — Вытаскиваю твою задницу из этой рухляди. Ну, и свою тоже, — усмехнулся Авантюрин, но он был серьёзен, а со лба у него скатилась капелька пота. — Это возмутительно, — говорил Рацио одно, но его язык тела транслировал совсем другое. Ноги мужчины послушно бежали за парнишкой, преодолевая последние препятствия. — Не ври себе, ты вполне себе рад, что я взял инициативу на себя, — сбивчиво говорил Авантюрин, пытаясь восстановить дыхание. — Я, в целом, в неописуемых чувствах от твоей инициативности, — тленным голосом изрёк Рацио. — А? То есть, я не зря старался? — Авантюрин состроил хитрую улыбку и потянул Рацио на себя. Они уже выбежали на улицу, что позволяло расслабиться. — У нас будут проблемы, — серьёзно сказал Рацио и помрачнел, с мукой поглядев на юношу. — Теперь они у нас, в любом случае, будут. Да и, насколько могу судить, и до моей выходки были, — Авантюрин засмеялся, а доктор впервые заметил, насколько красивый, лучезарный и искренний у парня смех, сочетающийся с белоснежными ровными рядами зубов. — И что ты предлагаешь мне делать? — Рацио спрашивал со всей серьёзностью, пока они укрылись под случайным деревом. — Я, ай, — запнулся Авантюрин и схватился за голову, когда на него упало поспевшее яблоко, которое покатилось в сторону мальчишеского лица и упало между парнями в ладонь доктора, благодаря отличным рефлексам последнего. — Предлагаю меньше думать о нестоющих того посредственностях, — утвердительно закончил юноша и победно бросился с поцелуем на Рацио, который даже опомниться не успел. Не успел, но с раскрытыми глазами и красными щеками всё же ответил чужим губам, наконец обняв разгорячённое тело.