Интернет знакомство

***

Серые дни сливались в одно бесконечное пятно. С тех пор как Лололошка расстался с Аней, мир за окном его маленькой квартиры словно выцвел. Гора грязной посуды в раковине, пыль на мониторе, пустые упаковки от дошираков – всё это было немым свидетельством его апатии. Родители, как всегда, ограничивались редкими переводами денег и ещё более редкими, дежурными звонками. Он был один. Снова. Единственным спасением стал майнкрафт. Безликий кубический мир, где можно было спрятаться, строить, выживать. На публичном сервере, вдали от привычных мест, он наткнулся на игрока с ником JDH_399. Их первая встреча была искрой от короткого замыкания: Джон случайно сломал его только что построенную ферму. Гнев, копившийся неделями, выплеснулся в чат ядовитым сообщением. В ответ прилетело не менее едкое замечание. Они ругались, сыпали друг на друга цифровые обвинения, но что-то в этой словесной перепалке было… живым. Настоящим. На следующий день Джон написал первым: «Извини. Был не прав. Ферму помогу восстановить». Так началось их странное общение. Сначала через внутриигровой чат, потом, по инициативе Джона, они перешли в Телеграм. Голос у Джона оказался спокойным, бархатным, с приятными низкими нотами. Он говорил обстоятельно, и его остроумие было сухим, точным. Лололошка, чей собственный голос сначала дрожал от неуверенности, постепенно расслабился. Он рассказывал о своем провале в отношениях, о том, как Аня ушла к другому, сказав, что он «скучный и живет в виртуале». О своем ощущении, что он – бракованный пазл, который никуда не подходит. Джон слушал. Не перебивая. – Эй… Не вешай нос, – прозвучало после паузы, и в голосе слышалась неловкая, но искренняя попытка поддержать. – Таких… э-э-э… придурков, как твоя бывшая, полно. Ты интересный. Настоящий. Ещё найдешь своего человека. Обязательно. Эти слова, пусть и корявые, стали бальзамом на израненную душу. Они стали общаться каждый день. Играть, смотреть вместе фильмы через синхронизацию, болтать до глубокой ночи о всякой ерунде. Лололошка снова начал улыбаться. Он даже отважился отправить свою фотографию – себя в голубых очках, с растрепанными каштановыми волосами и в привычной белой футболке. В ответ пришло фото Джона: серьезный парень с такими же каштановыми волосами и пронзительными, даже на фото, глазами теплого, медово-янтарного оттенка. Оранжевыми. Выяснилось, что живут они в одном городе, но в разных, практически противоположных концах. Лололошка – в спальном районе с типовыми многоэтажками, Джон – ближе к историческому центру. Эта географическая близость и одновременно удаленность согревали и тревожили одновременно. Встретиться? Мысль пугала. Лололошка всё ещё чувствовал себя неуверенным, а Джон ссылался на подработку, которая отнимала всё его время. Переломный момент наступил в один из дней, когда Лололошка, набравшись сил, объявил войну хаосу в своей квартире. Он засучил рукава, закидывал грязные вещи в стиральную машину, сметал пыль и выносил накопившийся мусор. В разгар этой уборки пришло сообщение. Джон: Привет) Освободился раньше. Заскочишь на сервер? Сердце екнуло от привычной радости. Лололошка быстро протер руки, запустил игру. Но, подключившись к их общему миру, он услышал не только знакомый бархатный голос. – О, Ло зашёл! Привет! – весело сказал Джон. – Знакомься, это Алиса, моя лучшая подруга. Решила с нами за компанию. – Приве-е-ет! – пропищал милый, высокий девичий голосок. – Джон так много о тебе рассказывал! Лололошка напрягся, но выдавил приветствие. Сначала всё шло неплохо. Алиса была веселой, немного неумелой, и Джон с теплотой в голосе объяснял ей азы игры. Но с каждым днем её присутствие становилось всё более навязчивее. Джон стал звать её постоянно. Их троица собиралась всё чаще, и Лололошка начал замечать, как его друг всё больше внимания уделяет подруге, а Лололошку отодвигает на второй план, куда подальше. Он пытался шутить острее, строить масштабнее, перетянуть на себя нить разговора – но Джон лишь рассеянно поддакивал, его внимание было приковано к Алисе. В груди Лололошки зашевелилась уродливая, знакомая гостья – ревность. Не просто к другу, а к тому, что у него, похоже, появился кто-то более интересный, более живой. Он снова стал тем бракованным пазлом. Однажды вечером, когда они общались в чате Телеграма, Джон написал: Джон: Ло, у меня к тебе вопрос. Серьезный. Мне... один человек очень нравится. Но я не знаю, как признаться. Боюсь всё испортить. Лололошка замер. Пальцы похолодели. Так вот оно что. Все встало на свои места. Эта «лучшая подруга»... Он влюбился в неё. Боль, острая и жгучая, пронзила его. Он сам, собственными руками, помогал строить мост между Джоном и той, кто отнял у него последнее прибежище. Слезы навернулись на глаза, но он смахнул их и, собрав всю свою волю в кулак, выдавил ответ. Лололошка: Ну... Купи букет. Её любимых цветов. И... напиши записку. Самую искреннюю. Не сдерживай чувства. Скажи всё, как есть. Джон: Спасибо... Правда. Ты лучший. Обязательно так и сделаю. В ближайшие дни. Лололошка не ответил. Он выключил телефон, отшвырнул его на диван и разрыдался. Тихие, безнадежные рыдания сотрясали его тело. Он плакал по своему единственному другу, по своей нелепой, зародившейся симпатии, по своему одиночеству, которое теперь казалось ещё более бездонным. И когда поднял телефон, то он решил включить его. Но чтобы добить его окончательно, он машинально зашёл в тикток и первое, что увидел – видео его бывшей, Ани. Она сидела в обнимку с новым парнем, сияющая, и подписывала ролик: «Нашла своё счастье!» Вот и всё. Все находили себе замену. Все, кроме него. С громким криком он швырнул телефон об пол. Задняя панель треснула. И тогда его накрыло по-настоящему. Ревущий, истеричный плач, полный ненависти к себе, к несправедливости мира, к этому вечному чувству, что он – ошибка. Он ревел, пока не остался без сил, а потом, как автомат, пошёл в душ, чтобы смыть с себя следы страдания, и рухнул в кровать, провалившись в беспокойный сон. Утро началось с раскалывающейся головной боли. Когда зрение прояснилось, он увидел на полу телефон с паутинкой трещин. Словно повинуясь мазохистскому инстинкту, он взял его. Несколько сообщений от Джона. Джон: Я всё продумал. Завтра признаюсь. Джон: Спасибо тебе за совет. И за всё. Ты не представляешь, как это важно. Лололошка сглотнул ком в горле. Лололошка: Я рад за тебя. Он вышел из сети. Надежда, что Джон заметит его исчезновение, что что-то поймет, тлела ещё пару дней. Но сообщений не было. Значит, всё кончено. Он признался Алисе, они счастливы, а он, Лололошка, снова остался один. Решив, что свежий воздух, возможно, прочистит голову, он впервые за долгое время вышел из дома. Сумерки сгущались, окрашивая небо в лиловые тона. Он шёл, не видя ничего вокруг, уткнувшись взглядом в асфальт, его мысли снова и снова возвращались к Джону, к его голосу, к их смеху. И вдруг он с силой врезался во что-то твердое. Потеряв равновесие, он едва не упал. – Простите! Я не заметил! – залепетал он, поднимая голову. И замер. Перед ним стоял он, Джон. Тот самый, с фотографии. Высокий, в темной куртке, с каштановыми волосами, разметанными ветром. Его янтарные глаза были полны такого нервного ожидания, что Лололошка онемел. – Джон? – выдохнул он. – Что ты… Как ты тут? Взгляд Лололошки скользнул вниз, и он увидел, что в руке Джон сжимает букет. Небольшой, но изысканный. Белые ромашки и нежные, почти небесные голубые розы. Сердце Лололошки упало и разбилось вдребезги. Он притащил цветы сюда, в его район? Чтобы пройти мимо и отнести их Алисе? Жестоко. – Я… – Джон сглотнул, явно нервничая. Он неловко протянул букет Лололошке. Тот, на автомате, взял его. – Зачем? – прошептал Лололошка, чувствуя, как слезы снова подступают. – Ты же… ты должен был подарить их своей подруге. Алисе. Джон удивленно моргнул. –Алисе? С чего ты взял? Она… она просто помогала мне советом. Как признаться тебе. Я сказал, что влюбился в парня из интернета, и не знаю, как тебя к этому подготовить. Она и придумала сначала появиться вместе в игре, чтобы ты… привык к её присутствию, что ли. Глупо, я знаю. Лололошка слушал, и слова доходили до него медленно, с трудом, как сквозь вату. Букет… ему? Признание… ему? Он смотрел на ромашки и голубые розы, на их нежные лепестки, и вдруг вспомнил свой же совет: «Купи его любимых цветов». – Но… голубые розы… – пробормотал он. – Я как-то обмолвился, что они нереальные… – Я запомнил, – тихо сказал Джон. Его рука потянулась и взяла Лололошкину за запястье. – Я обещал признаться в любви человеку. И я воспользовался твоим советом. Всеми твоими советами. Прозрение накрыло Лололошку волной. Стыд за свои слезы, за свою ревность, за свое неверие, и безумная, ослепительная радость смешались в нём. Он покраснел так, что щеки запылали даже в вечерних сумерках. Джон, видя его растерянность, мягко забрал букет из его ослабевших пальцев и положил на ближайшую скамейку. Потом его руки обвили талию Лололошки, притягивая его ближе. – Я люблю тебя, Лололошка, – прошептал он, и его голос был таким же теплым и твердым, как впервые в голосовом чате. – С тех самых пор, как ты назвал меня <лучшим среди всех> и как мы начали переписываться. Это… взаимно? Лололошка не смог ответить словами. Он сделал то, о чем мечтал все эти недели. Он вздохнул, обвил руками шею Джона и притянул его к себе, отвечая долгим, нежным, но полным ответной страсти поцелуем. В нем было прощение, надежда и все те чувства, для которых у него не находилось слов. Когда они наконец разъединились, Лололошка прижал лоб к его плечу. –Да, – выдохнул он. – Взаимно. Очень. Он поднял с скамейки букет, бережно прижимая его к груди, и посмотрел на темнеющее небо. – Пойдем ко мне? – предложил он. – Скоро дождь начинается. И… я покажу тебе свою настоящую ферму. Без сломанных блоков. Джон улыбнулся своей первой по-настоящему счастливой улыбкой, взял его за руку, и их пальцы сплелись. Два сердца, нашедшие друг друга в цифровой пустоте, наконец-то забились в унисон в реальном мире, направляясь в светящуюся дверь подъезда, за которой их ждало новое, общее начало.