Путь к нему.

Жизнь омеги была тяжелой, очень тяжелой. Федору повезло в плане брака, ведь он был замужем за своем любимым альфой в течение пяти последних лет, и жили они, ни в чем себе не отказывая, но даже в такой идеальной жизни были вещи, которые все омрачали. Федор не мог забеременеть в течение трех лет. В течение трех из пяти лет они с Дазаем пытались завести ребенка, но ничего не получалось. Федор практически бесплоден. Он пытался скорректировать свое питание, режим сна и отдыха, соблюдал цикл приема лекарств, во время каждой течки его альфа был рядом, как и во время каждого гона. Но ничего не получалось. Результаты анализов всегда были отрицательными. У Федора не могло быть детей, Федор не мог родить ребенка, Федор не мог осуществить то, о чем мечтал. Вечно одинокий мальчик без родителей и друзей, будучи таким с детства, Федор мечтал подарить жизнь и заботиться об этом ребенке. Но он не смог сделать даже этого. В конце концов, это привело к депрессии, хронической усталости и проблемам со здоровьем. В ту ночь он снова не смог уснуть, просто лежал рядом с мужем, уставившись в пустоту, потом тихо шмыгнул носом – наверное, немного поплакал до этого, с ним это часто случалось. Омега хотел побыть один, пострадать в одиночестве, подумать в одиночестве. Он не может родить ребенка от своего альфы – какой же он омега? Федор медленно поднимается с кровати, опуская босые ноги на мягкий ковер. Он собирался встать с кровати, когда почувствовал, как теплые, сильные руки обнимают его сзади. Дазай проснулся. Осторожно потянул омегу назад, но Федор попытался высвободиться. – Осаму, отпусти. Дазай отрицательно качает головой, утыкаясь носом в его шею и притягивая ближе. Шепчет: – Никогда не отпущу. Ложись спать, солнце. – Нет... Я не могу. Не тогда, когда... — Дыхание прерывается, когда на глаза снова наворачиваются слезы. – Каждый раз, когда ты обнимаешь меня, я вспоминаю о том, чего никогда тебе не дам, – Он все же вырывается из объятий мужа и садится на край кровати, повернувшись к нему спиной. – Просто оставь меня одного... Пожалуйста? Дазай смотрит на него с понятной только ему тоской, словно скучает по тому Федору, каким он был до проблем с беременностью. – Я могу уйти, если ты хочешь, но станет ли от этого легче? Ты можешь плакать передо мной и говорить мне все, что у тебя на душе, потому что я здесь ради тебя, и я твой муж, – Осаму мягко касается его худого плеча и тихо продолжает. – Я не тот, от кого тебе следует прятаться. Федор сильно вздрагивает, прежде чем внезапно обернуться. Взгляд, наполненный переполняющей тело злостью – на себя, на мужа – устремляется на альфу. – Каждый раз, когда ты говоришь это, – Он сжимает в кулаке простынь. – Каждый раз, когда ты смотришь на меня такими грустными глазами, будто я сломанная вещь, которую можно починить, это напоминает мне о моей никчемности. Настоящий омега уже забеременел бы, – Голос становится тише. Голова опускается ниже. – Почему нет?.. Почему хотя бы одного... Дазай боится, что прикосновение может усугубить ситуацию, поэтому он просто остается рядом с ним. – Ты знаешь, что можешь забеременеть. Пока нам это не удалось, но в будущем... – В будущем? – С горечью повторяет омега. – Ты все еще веришь в это? Мы так долго пытались... Я принимаю препараты, всякие добавки, все, что угодно. И все же... – Его голос переходит в сдавленный шепот. – Все же я... Неполноценный. – Ты не такой, не говори о себе так. Никогда, – Осаму касается его щеки ладонью. – Ты забеременеешь. Мы будем пытаться снова, пока у нас не получится. Но Федор уходит от касания, отворачиваясь. – И сколько же неудачных попыток это займет? Сколько отрицательных тестов? Я на себя в зеркало смотреть не могу Дазай поджимает губы. – Детка, пожалуйста... – Осаму... – Выдыхает Федор, снова поворачиваясь и глядя на мужа. – Ты же знаешь, что так дальше продолжаться не может. Это утомляет. В первую очередь меня. Иногда мне кажется, что я не могу дышать. Стресс, постоянный страх, что каждая новая попытка кончится плохо... – Он закрывает лицо руками. Дазай хмурится. – Мы продолжим попытки. – Хватит, – Говорит он тихо. – Я не могу. Мне просто нужно, чтобы ты перестал притворяться, что есть надежда там, где ее нет, – Горькая улыбка искривляет его губы. – Если только твои альфа-амбиции не настолько сильны, что от тебя забеременеет бесплодный омега. – Ты не полностью бесплоден. Некоторые твои яйцеклетки могут... Федор не дает ему договорить, издает глухой, прерывистый смешок, полностью отстраняясь от мужа и сворачиваясь калачиком на краю кровати. – Даже если верить статистике... Мы уже должны были добиться успеха. Но нет, – Он сжимает руки в кулаки, чтобы те не дрожали. – Врачи предупредили нас несколько месяцев назад – моя репродуктивная система дала сбой. Яйцеклетки погибают быстрее, чем успевают созреть. – Рано или поздно мы сможем... – Дазай ложится позади омеги, осторожно укладывая руку на его живот. Федор напрягается, борясь с волной неприятных мурашек. Когда-то прикосновения любимого альфы были его единственным спасением. Однако сейчас это словно соль на открытую рану. – Перестань, – Говорит Федор глухо. – Пожалуйста. Надежды нет. – Надежда есть всегда. Омега устало качает головой, слабо отталкивает руку Дазая от себя. – Нет, – Выдыхает он. – Я не могу продолжать обманывать себя. Ты не можешь продолжать обманывать меня. Это слишком. Каждый месяц приносит только больше страданий, но безрезультатно. Ты не понимаешь. Дазай делает еще одну попытку прикоснуться к мужу, зная, что, вероятнее всего, это только расстроит его еще больше, но... Рука ложится на плечо омеги, и Осаму прижимается к нему сзади, делясь своим теплом. – Даже если ты в это не веришь, я верю. Однажды в этом доме будут бегать дети, которых ты родишь. Федор почти может себе это представить. Будущее, полное детского смеха, тихих шагов, бессонных ночей и липких поцелуев. Это прекрасно. Это то, о чем он мечтал. То, что трогает его сердце. Тем не менее, суровая реальность его бесплодного тела тяжким грузом лежит на худых плечах. – С твоих слов это звучит так просто, – Хрипло шепчет он, сдерживая подступающие слезы. – Но ты не понимаешь. Мое тело... Дефектно. – Федор, не надо... Омега не выдерживает, снова закрывая лицо ладонями. – Пожалуйста, Дазай, пожалуйста... – Умоляет он сдавленным голосом. – Мое тело отказывает. Моя репродуктивная система... Подводит. Каждый раз, когда у меня начинается течка, я думаю о том, что у меня все меньше и меньше шансов когда-либо забеременеть. Это невыносимо. Осаму внезапно спрашивает: – У тебя ведь течка через неделю, верно? Мы попробуем еще раз. Омега напрягается, от мыслей о предстоящей течке желудок сворачивается. Еще один бессмысленно проведенный цикл. Однако другая часть Федора, более нежная, омежья, хочет верить, что все может получиться. – Да, – Отвечает он. – Через неделю. Но, Дазай, ты же знаешь, что это снова будет зря. – Мы будем продолжать попытки, пока не добьемся успеха. Завтра я поеду в больницу к твоему врачу и спрошу о любых новых лекарствах или тестах, которые можно провести. Осаму говорит так уверенно, словно даже не думает сдаваться. Федор ненавидит себя за то, что все еще верит. Надеется. А вдруг в этот раз получится? *** Федор стоял под горячими струями воды, пытаясь унять первые признаки течки. Температура тела повысилась, кожа стала чрезмерно чувствительной, а где-то внизу живота начали зарождаться первые отголоски желания. Он старался дышать ровно, но ничего не мог поделать с растущим чувством... Страха. Он знал, что Дазай будет ждать, желая, наконец, попробовать еще раз, и все же он не мог избавиться от ноющего беспокойства, что эта течка, скорее всего, закончится такой же неудачей, как и все остальные... Когда возбуждение тела достигло своего пика, Федор обнаружил, что лежит, свернувшись калачиком, на их кровати, дрожа. В воздухе витал густой запах омеги, и каждый нерв в его теле требовал, чтобы Дазай пометил его, наполнил, был рядом. И все же, когда альфа осторожно приблизился, Федор резко отвернулся. – Н-нет, – Тихо попросил он. – Не сегодня... Пожалуйста.