Бамбуковые стебли, чёрно-белые лотосы

      Шэнь Цзю просто знал, что всегда был один. Это была стабильность и общеизвестный факт. Его оставил даже Ци-гэ, и он способен с этим жить. Поэтому, Шэнь Цинцю справляется со встречей с собственным отцом. Шэнь Гуньбао, мужчина внешне среднего возраста, хоть и с явно замедленным старением благодаря слабому совершенствованию, хмур. Но красив. Шэнь Цинцю в неудовольствии находит в нём похожие на себя черты, но проглатывает негодование.       Женщина рядом, Шэнь Линьхуа, явно не его мать. Ужасно мягкая, белоглазая женщина, волосы у неё чернее и изгибы тела плавнее. Шэнь Цзю знал, что он копия своей матери. Он никогда бы не мог быть похож на такую нежнейшую внешне женщину, как Шэнь Линьхуа.       Разговаривать с отцом было сложно. Потому лорд пика Цинцзин отвлекался на красивые глаза мадам Шэнь — нечто нежное, но морозящее, подобно камню аметиста. Мадам Шэнь смотрела на него в ответ сквозь лёгкую пелену стыда, но лорд пика мог это пережить.       Встретиться со своим братом сложнее.       Шэнь-гунцзы был громким, но достаточно достойным, чтобы не хлопать дверьми при гостях. Шэнь-гунцзы такой же мягкий и нежный, как мадам Шэнь, и глаза у него такие же аметистовые. Серые дорожные одежды, даже с голубыми узорами, ужасно губили потенциал таких глаз. Шэнь-гунцзы подошло бы белое.       Они не знакомятся, но от источника проблем Шэнь-гунцзы избавился самостоятельно. Шэнь Цинцю и Му Цинфан некоторое время остаются для лечения невинных пострадавших от яда демонов, а затем уходят. Шэнь Цинцю в будущем позабудет об этой поездке — слишком скучно и ничего важного, лишняя нервотрёпка. Только Шэнь Линьхуа была гостеприимной мадам и запаковала им вкусных булочек в дорогу, как часть благодарности.

***

      Когда Шэнь Цинцю травится ядом цветов Династийной зависти, он молчаливо готовится к собственной смерти. Градоначальник Шэнь не узнал в нём сына, мадам Шэнь не его мать. Ничья более кровь не спасёт его от неизбежного гниения. Шэнь Цинцю провалялся в койке на Цяньцяо около двух недель, до тех пор, пока... В комнату не вошёл Шэнь-гунцзы.       Шэнь-гунцзы всё ещё в серо-голубом, растрёпанный, словно в тот же самый день. Вернулся с собственного расследования с новостями. Шэнь-гунцзы смотрит на Цинцю своими аметистовыми глазками и еле дышит.       Шэнь Цинцю без согласия опоили кровью Шэнь-гунцзы, обеспечив первому долгую и счастливую жизнь. И теперь, для полноценного лечения, нужно запивать лекарства чужими слезами.       Отвратительно.       Теперь Шэнь-гунцзы — Шэнь Юань, жил рядом с ним, регулярно принимая непонятные настои для вызова слёз. Это странно. Шэнь Цинцю никогда не ждал, что с ним будет жить некто, что так похож лицом, и этот некто будет постоянно молчаливо рыдать.       Шэнь Юань, в общем-то.. Неплох. Но ещё Шэнь Юань не любил внимание. А внимания много, как никак, у лорда пика Цинцзин, оказывается, есть брат. Ещё и кровный, и живой, даже если рождённый от другой матери.       Шэнь Юань носит серую вуаль, пряча слишком узнаваемое лицо. Шэнь Юань безбожно много времени проводит на пике зверей, и зачитывается бестиариями библиотеки Цинцзин. Иногда Шэнь Юань варит кашу на завтрак, рисовую, и строго с шалфеем. Это самое странное, но самое вкусное блюдо, которое ел Шэнь Цинцю. Нет. Шэнь Цзю.       Со временем, за период лечения, границы сдвигаются. Шэнь Юань всё ещё пьёт отвары для вызова слёз, а Шэнь Цзю начинает безбожно рисовую кашу с шалфеем любить. Но только теперь они разговаривают друг с другом в библиотеке и за завтраком, теперь Шэнь Юаню разрешено понаблюдать за некоторыми уроками, а Шэнь Цзю неволей делится впечатлениями о некоторых демонических тварях.       Однажды ученик, что варил слезоточивый отвар, перепутал ингредиенты, превратив слезоточивый отвар в яд для помутнения разума.       Тогда Шэнь Юань забивается в угол и плачет громче обычного. Слёз получается на чашку больше, но страшнее всего — то, как аметистовый взор устремлён в пустоту.       — Отец меня тоже продал.       Он держался за голову.       — Я бы там и остался, не вернись за мной матушка.       Аметистовый взор смотрит прямо на Шэнь Цзю.       — Я искал тебя, но только сейчас понял, что на тот момент ты уже был на Цинцзин. Я опоздал.       — Я убил их всех, прости меня, я опоздал.       Шэнь Цзю тактично не упоминает, что будучи младенцем, Шэнь Юань бы мало что сделал. Он молча отправляется на Цяньцяо за противоядием и с претензией.       Что-то неизбежно меняется раз и навсегда, когда лечение завершается и Шэнь Юань должен вернуться к себе в храм Линьмао.       Шэнь Цзю никому не расскажет, почему на Цинцзин теперь так много почты и посылок с частями редких странных зверей.