Тебе вроде и двадцать, а ведёшь себя как ребёнок..

День выдался тёплым, но не без удушающей жары. Речка манила прохладой, и Ваня с Ромой забили на городскую рутину. К берегу они выбрались уже ближе к вечеру, когда солнце почти скрылось за горизонтом и окрашивало воду в золотой цвет, превращая её в настоящее живое зеркало. Первым делом Барашкин плюхнулся на траву, скинул кроссовки и опустил ноги в воду. Выглядел он как обычно – спокойным и серьёзным, таким собранным и рассудительным. А вот Сиякин.. Едва он зашёл в реку, вся его серьёзность улетучилась вмиг. Засмеялся, как мальчишка, и с головой нырнул в прохладную воду. Мгновение спустя он уже стоял по колено в воде и принялся брызгаться, от души хлопая руками по воде и рассылая капли во все стороны. – Ром, ну ты чего.. – укоризненно протянул Ваня, но в уголках губ уже дрожала улыбка., – Тебе вроде и двадцать, а ведёшь себя как ребёнок.. – А что? – ухмыльнулся тот, хитро прищурившись и подбежав ближе., – У детей зато жизнь весёлая! С этими словами он окатил Ваню водой с головы до ног. Тот от неожиданности аж подпрыгнул, а потом расхохотался и поднял руки в знак капитуляции. – Всё, сдаюсь! – торопливо выпалил Барашкин, но в глазах уже сверкали искорки. Нагнулся, зачерпнул пригоршню холодной воды и, не долго думая, плеснул в ответ. Рома отскочил, но смех выдал его восторг. Через минуту они уже носились по мелководью, словно два сорванца: то один пытался увернуться, то другой нарочно подставлялся под брызги. Их смех и радостные крики наполнили берег.. Выдохшиеся, они выбрались на траву. Мокрые, с растрёпанными волосами, но абсолютно довольные. Ваня растянулся на спине, закрыл глаза и тяжело дышал, а Сиякин, всё ещё сияющий от счастья, примостился рядом. – Ну, и кто тут не по возрасту себя ведёт? – поддел он, слегка толкнув Ваню плечом. Тот приоткрыл глаза и лениво усмехнулся: – Да, есть такое. Но, знаешь, только с тобой я могу позволить себе немного побыть ребёнком. Парень на секунду замер от такой простой и искренней фразы. Потом нежно улыбнулся и, наклонившись, прошептал: – Тогда обещай дурачиться со мной всегда, даже когда нам стукнет восемьдесят.. Барашкин тихо рассмеялся, повернул голову к брюнету - и тут тот наклонился сам. Не позволил превратить это в обычный жест. Обхватил его за затылок, крепко и уверенно, и коснулся губами лба. Поцелуй получился долгим, теплым, почти властным, но в нем было столько нежности, что у парня внутри всё перевернулось. В этот момент стало понятно, кто тут главный – Рома. Даже в таком простом жесте, как поцелуй, он словно ставил свою метку: "Ты мой.. Я здесь.. Я позабочусь о тебе". Ваня закрыл глаза и позволил себе раствориться в этих ощущениях. На губах появилась улыбка, и он тихо выдохнул: – С тобой мне можно всё. Даже снова стать ребенком.. Сиякин нежно усмехнулся, ещё раз поцеловал его – коротко, но так же уверенно, и, глядя прямо в глаза, сказал: – И я не дам тебе забыть, что это лучшее, что у нас есть.. А река всё плескалась, отражая вечерний свет, будто храня их секрет – двух взрослых парней, которые умели быть счастливыми, потому что не боялись иногда побыть детьми.