Твоё сердце

      Итер с трудом скажет, в чем причина того, что его спутником в этом сказочном, живом, ярком… доисторическом, услужливо подсказала язвительная сторона его личности, мире стал один из самых страшных кошмаров этого самого мира. Виноват был, конечно, только он сам. А не нужно было после пятисотлетнего сна хватать драгоценные с виду камни, что сияли опасно-манящим фиолетовым светом, находясь в полубессознательном состоянии, после чего брести в самые далёкие дали. Но Итера нельзя было назвать самым адекватным человеком.       Адекватный бы не путешествовал по другим мирам с младшей сестрой на корабле, который по всем нормам и стандартам их расы считался непригодным и даже опасным к использованию. Одно его включение вынуждало смотреть четырех минутное слайд-шоу об опасности и просьбе немедленно покинуть данный агрегат, а после без лишнего шума сдать его в утиль…       Что ж. Верно. Итер был не особо адекватным. Поэтому, когда он пришёл в себя во второй раз, уже в чуть более приличном состоянии — по крайней мере он уже мог вспомнить собственное имя, расу, любимый цвет, а тошнота не накатывала при любом резком движении — и не нашёл поблизости сестру, первой реакцией было… порыбачить. И поесть. Поесть было важнее, но на пляже, помимо крабов и ракушек, живности не было, а Итер ещё не чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы хотя бы ходить без дрожи в ногах и потемнения в глазах, не то, чтобы бегать за кем-то.       А Люмин? Да что с ней случиться то может, не маленькая уже, без братика проживёт ещё пару дней. Ну и что, что неизвестная богиня забрала? Эта девчонка и из худших ситуаций выбиралась, Итер не сомневался, что и в этот раз сестрёнка справится. На крайний случай сядет на землю, обняв колени, и дождётся его, что делать в экстремальных ситуациях они проходили. Если раньше её не вернут ему, предварительно доплатив… что младшая сестра не навела в этом мире шороху Итер ни на мгновение не поверил, он знал эту девчонку. Слишком хорошо знал, чтобы поверить, что Люмин всё это время мирно гуляла по цветочным полям, а не сжигала их к чертям…       Подобранные им камни приятно пульсировали у сердца. За несколько дней, в течение которых Итер пытался восстановиться на этом пляже, старательно отгоняя от себя самые тяжёлые мысли, лишь они оставались его ниточкой с реальностью. Несмотря на то, как он храбрился, пытаясь сохранять самый позитивный настрой, оказаться в столь ослабленном состоянии в ином мире, где не было даже банальных звёздных путей или общей сети… страшно. Тяжело неимоверно. Даже крылья, сотканные из солнечного света, никак не хотели собираться на спине, словно солнце, пылающее в небе, было ненастоящим, а его лучи, которые должны были зарядить их, насквозь фальшивыми.       Пульсация камней то внезапно учащалась, то стихала, поначалу это беспокоило, но Итер довольно быстро привык. Напротив, даже на несколько минут отложить камни от сердца стало тяжёлым. Эта пульсация, словно чьё-то сердцебиение, давало иллюзию, что кто-то был рядом. Что Итер не был совсем один в чуждом ему месте.       Может это из-за головокружения и слабости от голода. Может от одиночества. Надо было поймать рыбу и наконец поесть. К счастью, пить, конечно, хотелось, но для его вида не было столь сильной необходимостью, как для обычных смертных рас.       Вот только вместо рыбы почему-то попалась какая-то вязкая масса тёмно-фиолетового цвета. Хотя, конечно, что ещё могло попасться на палку с веревкой? Тут даже крючка не было, а наживка была привязана прямо на верёвку, но Итер понял это, только когда непонятная масса начала жутко разбухать, пока не приняла облик взрослого мужчины. Фигура, однако, плыла и дрожала, бешеный взгляд невидимых глаз сверлил Итера с такой искренней злобой, которую тот ещё не встречал. Казалось, что тому невероятно больно, а виноват был именно юноша перед ним. Итер, конечно, многое успел натворить за свою жизнь, испортить жизнь очень многим людям, несомненно, но в этом мире он, вроде как, не успел натворить дел. Если только пока был в бессознательном состоянии… или Люмин, проклятая девчонка, всё же успела что-то натворить! Мужчина тянул к нему руки, медленно, но неотвратимо приближаясь, оставляя за собой трещины в самой земле, из которых выползали тонкие и полупрозрачные руки. И даже те тянулись к нему в попытке поймать и нежно придушить. Наверное, стоило бежать или, хотя бы, обнажить меч, задумчиво решил Итер, впрочем, из перечисленного он лишь поднялся на ноги.       Ах да. Он всё ещё не был адекватным, точно. А мужчина выглядел несчастным. Жутким, конечно, пугающим, разумеется, но всё же очень печальным и болезненным. А Итеру всё ещё было немного нехорошо. И одиноко, очень одиноко. А камни начали пульсировать в непривычно-быстром ритме, словно им тоже было больно, как и мужчине напротив. Лишь поэтому, вместо любых разумных вариантов и доводов разума, Итер добровольно приблизился к мужчине, и, стараясь не слишком долго думать, обнял того за талию, потеревшись головой о расплывчатую грудь.       Тот был безумно холодным, отчего Итера передёрнуло. Словно ледышку обнимал. Которая ещё и пыталась раствориться в его руках, вновь собираясь спустя мгновения. Да, помимо холода, тот ещё был вязким… Итер не смог подобрать сравнения, он никогда не касался чего-то, хотя бы приблизительного похожего на состояние этого существа. Или это нормальное состояние тел местных жителей? Мужчина застыл, и полупрозрачные руки вместе с ним. — Ну тише-тише, — проворковал Итер, как всегда успокаивал Люмин после очередной ссоры, осторожно поглаживая того по спине. — Не злись. Всё хорошо.       Мужчина медлил некоторое время, пока Итер не услышал над головой отрывистые слова неясного ему языка, наполненные непониманием и тихой злостью. По крайней мере, ему так показалось. Он поднял голову, чтобы встретиться с глазами тающей фигуры, но не отпустил того. — Не понимаю ни слова.       Очередной лепет, который не был ни на йоту понятнее, разве что чуть скорее и более раздражённый. Лицо Итера постепенно приняло разочарованное выражение. Точно. Без связи с кораблем, его коммуникатор не переведет ни слова местного диалекта. А где коммуникатор?..       Итер поднял руку, и постучал по серьге. Та слабо блеснула, он услышал тихий треск, и наконец слова мужчины перестали напоминать белый шум. — Принцессы… что?.. вернуть… не… Бездна… — Давай медленнее, эта проклятая штука вышла из строя, — ворчал Итер, почти безостановочно постукивая и вертя в мочке уха серьгу-коммуникатор.       Мужчина чуть наклонил голову к плечу. Казалось, он о чём-то серьёзном раздумывает, жаль только, что Итеру было немного не до чужих проблем. Если коммуникатор полностью сломается, то шансы выжить в чужом мире стремительно таяли, особенно если учитывать возможную агрессию местных, стоило взглянуть на первую реакцию этого существа. — Верни… моё… — медленно и членораздельно произнёс мужчина, быстро осознав проблему Итера. — Я что-то взял у тебя? — Сердце, — вряд ли мужчина мог понять его, но догадаться о смысле слов не составляло труда.       Камни у груди начали пульсировать с неимоверной силой. Итер не был адекватным, он признавал, но идиотом точно нет. То, что он так некстати подобрал, оказалось, по чужим словам, сердцем этого раненого, измученного человека. Итер несчастно взглянул на него, не отпуская рук. — Слушай… а может оставишь его мне? На сохранение. Пока не восстановишься достаточно… а то вдруг снова потеряешь? — привёл Итер самый разумный, как он считал в тот момент, довод. — А пока можешь остаться со мной! Я, кстати, ищу сестру…       Итер бросил взгляд на свою жалкую удочку. Вернее, то, что оскорбляло само существование удочек и рыболовного промысла. — После того, как поем.       Фигура долго смотрела на него. Как на сумасшедшего. Итер… да, он признавал это…       Мужчину звали Рерир. Так он представился, вернее, выплюнул, когда смог собраться из расплывчатой вязкой фигуры в нечто, чуть более напоминающее человека. Очаровательное имя. Если это действительно было имя, а не ошибка его коммуникатора. Из-за этих постоянных ошибок приходилось больше молчать, оставляя ведение разговоров за Рериром. Тому это тоже радости не доставляло, но в ослабленном состоянии, в котором застрял Грешник, забрать своё сердце насильно не было возможности, а добровольно Итер его не отдавал, постоянно придумывая глупые отговорки.       Нет, конечно, если бы Рерир надавил, то и тот, понурив голову, вернул бы драгоценные камни, но Грешник признавал, что в данный момент место рядом с сердцем Путешественника было самым безопасным в Тейвате. Одним словом, они договорились. Особенно, когда Рерир увидел, как Итер резонирует со статуей Анемо Архонта. Особенно, когда мужчина осознал, что его сердце с лёгкостью поглощает излишки силы Итера, благодаря чему неспешно восстанавливается. Его спутник оказался намного полезнее, чем ожидалось.       Вместо истребления нескольких регионов, Рериру было достаточно следовать за Итером и подпитываться чужой элементальной энергией, которую тот щедро отдавал. И делать ничего не нужно было, разве что периодически выпускать накопленную энергию, чтобы приманить очередной кусочек своего тела и поглотить его. Неужели сука-судьба решила смилостивиться над Грешником спустя эти проклятые пятьсот лет?       Путешественник. Очаровательная кличка, которую Итеру дали в Мондштадте. Удивительный — доисторический — город, в котором у всех была вредная привычка тараторить так быстро, что коммуникатор отказывался переводить что-то дальше этой клички. Особенно, когда на город нападал дракон, тогда люди говорили ещё в пять раз быстрее, чем обычно. Рериру приходилось медленно и кратко передавать суть разговора Итеру, чтобы тот понимал, о чём же шла речь.       Да, стоило начинать учить язык этого мира, он явно застрял тут надолго… А казаться в глазах других людей умственно-отсталым надоедало. Он просто не понимает язык, не надо говорить с ним, как с идиотом, особенно когда вы не перестаёте тараторить!       Зато Рериру весело. Итер изначально ошибочно решил, что все люди в этом мире выглядят примерно как он, фонтанирующими энергией Бездны, но это лишь Грешник оказался особенным. Другие люди выглядели вполне обычно, а сам Рерир был ближе к местным монстрам… что ж, Итер всё ещё был на том уровне адекватности, когда его это не беспокоило. Разве что он отметил, как его спутник замаскировался под обычного человека, потеряв в росте… и объёмах… а также скрыв свою дикую силу. Теперь он казался условно обычным человеком этого мира, и уже сам Итер выглядел чуждым.       Ах да. Дракон. Невовремя, конечно, размышлять обо всём этом, летя в небе за проклятым — буквально — драконом, но проблема в том, что даже голос из неоткуда, который даровал ему силу, говорил слишком быстро! К счастью, догадаться что к чему было достаточно легко. Рерир саркастически поаплодировал с земли. Итер мстительно задел флагшток, пока заходил на посадку, и один из гобеленов, украшавших город, упал аккурат на Грешника. Судя по агрессивному голосу, исходящему из-под ткани, Рериру понравилось. Пускай Итер не понимал ни слова из его пламенной речи — он был уверен, что это слова благодарности и счастья.       На самом деле Итеру плевать на Мондштадт. Рериру тем более. Но мясо было вкусным, сидр тоже неплохой, хотя Рерир больше оценил вино, а Эмбер обещала после всего накормить их чем-то посущественнее, а, ну и с сестрой помочь тоже, конечно. Для Итера мотивация достаточная.       Ещё бы он понимал суть больше нескольких слов из монолога Джинн. Временная магистр слишком быстро говорила, коммуникатор плохо справлялся с таким обилием слов. К счастью, чертыхающийся Рерир наедине пересказал о чём шла речь. Когда Итер уже успел согласиться, конечно. Грешника бесила эта его черта. Хватит соглашаться со всем, если ты не понимаешь о чём ведётся речь!       Но Рерир всё же был доволен. Он поглощал членов Ордена Бездны, набираясь сил, а после высосал проклятье из Двалина, заслужив от Итера ласковое прозвище Пиявка. За это Путешественник был вынужден сражаться с уже далеко не такими прозрачными и слабыми руками, которые видел при первой встречи с Рериром: теперь они налились фиолетовым цветом и энергией Бездны, отчего неплохо потрепали Итера, скинув его со скалы. После, конечно, поймали у самой земли, но благодаря этому опыту Рерир смог узнать загадочные фразы на незнакомом языке уже от Путешественника. Он был уверен, что полные невыразимой ярости и крика слова являются благодарностью. И счастьем, разумеется.       Благо, Рерир был быстро отходчивым. Он успокаивался, стоило немного пообниматься, пускай и ворчал безостановочно. Итер понимал, что тот остыл, когда речь Грешника заходила до рассказов об его потерянном доме. О, это была одержимость, о которой Рерир мог говорить часами. Можно было ощутить его тоску по дому, которую тот даже не пытался скрыть. В ответ Итер рассказывал ему о солнце, дающем ему силы — настоящем, а не этой фальшивке на искусственном небе — и Рерир слушал с тем же вниманием. К сожалению, большая часть памяти Рерира была утрачена по причине того, что один ретивый юноша из иного мира решил взять его сердце, после чего долгое время держал его у себя, напитывая собственной энергией и элементальной силой, текущей по артериям Мондштадта… из-за чего Грешник едва ли мог вспомнить что-то серьёзное, как, например, причины падения своей родины или своей пагубной одержимости лунами, которые стремился разрушить. — Знаешь, а ведь твой спутник — Грешник, — доверительно сообщил Венти, когда они выпивали после этого тяжёлого приключения в Доле ангелов. — Одно из самых опасных созданий этого мира.       Говорил он медленно и членораздельно, переняв манеру Рерира. Постепенно до всех доходило, что Итер не идиот, а лишь не понимает их беглого языка. Какая радость…       Итер взглянул на Рерира, который в этот момент сцепился словами с Кейей. Судя по выражению его искусственного лица, ужасающий Грешник был пьян в той кондиции, когда люди готовы идти на Орден Бездны и Фатуи с удочкой в руке. Той самой, без крючка, о которой Рерир не уставал напоминать Итеру. Путешественник вскинул бровь и указал на Рерира. — Это опасное создание жалуется, когда чай несладкий, а также кутается в три одеяла, потому что холодно. А ещё вчера мы почти подрались из-за клубничной конфеты. Она даже не была последней.       Взгляд Анемо Архонта стал недоверчивым. Он ещё раз взглянул на Грешника. — Ах да, мы перегладили всех кошек Мондштадта, и это была не моя инициатива. Ты уверен, что мы об этом опасном создании говорим? — Будь… осторожен… — Это опасное создание запуталось в собственных руках Бездны, и висело несколько часов, пока я не проснулся и не распутал его. — Забудь.       Рерир лишь на первый взгляд казался опасным. И на второй. И на третий, немного. Тот быстро заводился, стремясь напугать и уничтожить всё живое вокруг, но и быстро успокаивался, стоило Итеру обнять мужчину, и немного погладить по спине. Казалось, что ужасному Грешнику не хватало простого человеческого отношения. И ласки. Путешественнику он напоминал бродячего кота, которого обижал каждый встречный, вот он и скалит зубы, нападая первым. А стоило начать ластить его, и этот дикий зверь стал прилипчивее новорожденного телёнка, едва ли отпуская Итера от себя даже на короткое время.       А ещё очень ревнивым. Итер философски смотрел на небо, пока его нового знакомого Чайльда втаптывали в грязь. Буквально. Ногами. Рерир, к счастью, себя прекрасно контролировал и энергию Бездны не использовал, Путешественник мог уловить его гнев лишь по бешено-пульсирующим камням-сердцу, стоило Тарталье, не раздумывая, положить ладонь на талию Итера. Чжун Ли, задумчиво наблюдающий за избиением младенцев, не преминул заметить: — Грешник. — Он самый. — Вижу, ты его приручил. — Относительно, но, кажется, да.       Гео Архонт хмыкнул, но удивления или подозрительности в его голосе не звучало. Итер решил, что тот слишком много прожил, чтобы удивляться чему-то подобному. Кто знает, чем древний Архонт увлекался в молодости… может у него тоже был спутник, недалеко ушедший от Грешника? — Ты ищешь сестру, но не спросил его? — Спрашивал. Рерир едва ли свою жизнь вспомнить может, не то, что мою сестру. — Может это и к лучшему. — Меня беспокоит, что вы все что-то знаете, но умалчиваете, — бросил Итер недовольный взгляд на Чжун Ли.       Чжун Ли произнёс фразу, которая явно была какой-то древней пословицей Ли Юэ, но слова в ней были настолько сложными и устаревшими, что ни его издыхающий коммуникатор, ни выученные за время путешествия слова не помогли перевести. Можно было бы толкнуть Рерира, но тот был слишком занят объяснением разницы между «щенком из Снежной» и «Лунным Мстителем», что бы эта кличка не значила. — Это было подло. — Ты всё узнаешь в своё время, — мягко отозвался Чжун Ли и добавил, немного помедлив. — Мне жаль, что я не могу помочь. Я действительно хочу. Но не могу.       Итер знал, что Гео Архонт искренен. Он был одним из редких людей в этом мире, кто действительно был честен. Поэтому лишь вздохнул, приняв это. — Мне здесь не нравится, — сообщил Рерир, стоило молнии ударить в метре от него. — Терпи, — буркнул Итер.       Ему тоже не нравилось в Инадзуме. Особенно, когда юная наследница клана, почти вешающаяся на него, подходила слишком близко и говорила много аккуратных, но всё же двусмысленных фраз. Пускай остальные и улыбались, Аято так вообще уже строил в голове планы на дальнейшее будущее, Итер видел, что ещё немного, и как минимум часть Инадзумы будет поглощена Бездной. Сердце Рерира билось медленно и угрожающе.       Ничего удивительного, что во время битвы с Сёгуном, внезапно открылся разрыв, откуда хлынуло десятки псов Разрыва. Итер устало взглянул на Рерира, но тот лишь положил руку на его плечи, крепко прижимая к своей груди. О, настоящий облик, давно Путешественник не видел его. Даже отвык утыкаться лицом в широкую грудь… — Клан Камисато хоть жив останется? — Посмотрим… — У меня буквально твоё сердце, Рерир. О чём тебе волноваться?       О том, что Итер найдёт сестру и покинет Тейват. За несколько лет их совместного путешествия, Грешник оказался привязан к Путешественнику крепче, чем к собственному разбитому и собираемому по кускам телу. Пускай Рерир и не мог вспомнить прошлого, но настоящее он ценил. Он нуждался в его тёплых касаниях. В его голосе. Взглядах. Биении сердца, которое чувствовал постоянно. Может, именно поэтому он сознательно оттягивал встречу близнецов всеми доступными методами, встречаясь со взглядом Дайнслейфа. Наполненном отвращением… и пониманием.       Не только он пожелал себе Путешественника звёзд. Бывший Клинок тоже не был готов вернуть свою Принцессу обратно. Это было молчаливое соглашение между бывшими друзьями. Пускай Рерир и не помнил Дайнслейфа — кроме странного разочарованного взгляда от раненого мужчины, лежащего на разбитом полу — он знал, что когда-то они были близки, чтобы понимать друг друга без слов. Они не отдадут ни солнце, ни луну в реальность, даже если понадобится поддерживать это фальшивое небо вечно. Или, по крайней мере, не позволят им уйти вдвоём. — Мне здесь не нравится, — буркнул Итер, когда его меч в очередной раз застрял в дереве, стоило им замахнуться. — А мне — тем более! — отозвался запутавшийся в лианах Рерир.       Сумеру оставил смешанные, но обоюдно-негативные чувства. Что тропический лес, где Грешник точно успел истребить часть популяции местной фауны и флоры, что пустыня, где Итер уже не отлипал от чужого ледяного тела, в конце забравшись на широкую спину Рерира. В первом случае из-за дождей они постоянно были вынуждены быть насквозь промокшими — оказалось, что волосы его спутника завивались при влажности, но Рерир запретил шутить на эту тему под угрозой отказа вытаскивать застрявший в очередном дереве меч — когда во втором мужчинам приходилось тратить время на то, чтобы избавиться от проклятого песка. Конечно, можно было не лазать по каждому заброшенному храму и найденной пещере… но нельзя.       В любом случае Грешник успел смириться. Особенно, когда они ночевали в каких-нибудь забытых Архонтами руинах, и он мог дремать, положив голову на колени своего спутника в настоящем облике, пока тот перебирал его волосы, согреваемый теплом его тела и потрескивающим костром. Даже тело переставало болеть в такие моменты. Иногда Итер мог начать говорить на родном языке, но Рерир, как не старался, не мог его выучить. Даже разобрать слова было невозможно. Возможно, дело было в его разбитом теле и раздробленной памяти… но всё это было неважно, когда Путешественник мягко смеялся, и переходил на язык Тейвата. Так намного лучше… — Мне нравится это место, — ухмыльнулся Итер. — Я ненавижу это место всеми кусочками сердца.       Задумавшийся Рерир случайно упал в воду, заглядевшись на представление Фурины. Вернее, он прицеливался в Архонта своими руками Бездны, но не заметил отсутствие поручней у причала, и с крайне далёким от Фонтейновского аристократизма выкриком — Итер всё ещё классифицировал подобные слова, как выражения счастья, разумеется — оказался в воде. Итер старался не смеяться… слишком громко. Поэтому сейчас Грешник с трудом сдерживал свой иллюзорный облик, не открывая в Фонтейне разрывы. Итеру пришлось почти всё время удерживать Рерира за руку, чтобы тот не совершил ничего того, что заставило бы весь Фонтейн объявить им войну. И всё же Грешник слишком долго задерживал взгляд на Арлекино. — Знакомые глаза, — пояснил он. — Что-то царапает в голове… но вспомнить не выходит. — Мне стоит ревновать? — маскируя под шутку, вкрадчиво поинтересовался Итер. — Если только в смерти. Я словно хочу её убить, — пугающе серьёзно ответил Рерир.       Что он почти совершил, когда Предвестница Фатуи вынудила их сражаться. Итер оценил. Особенно, когда Рерир всё же снял маскировку, основательно напугав детей из Дома Очага, и уже всерьёз разъяснил Слуге разницу между ними. Разница оказалось такова, что Грешник посетовал на своё пока ещё разбитое тело, а Арлекино — на ныне разбитую косу и кости. К счастью, унять обоих вышло достаточно быстро, стоило Итеру обнять Рерира. Между вариантом «добить наглую стерву» и «обнять своего Путешественника в ответ» Грешник был более важный второй.       А первый он всегда может закончить позже… — А здесь мне нравится! — довольно выдыхает Рерир. — Ну хоть где-то…       Натлан встретил их Бездной. На фоне всеобщей паники и страха один лишь Грешник ярко выделялся, фонтанируя искренней радостью. Итер даже слов не находил. Приличных, разумеется. Неприличных у него всегда было достаточно.       Приятно, конечно, что его спутник рад… но тут люди немного умирают, Рерир, не нужно выглядеть настолько неприлично счастливым. Грешник был так доволен, что даже позволил Итеру ненадолго оставить маленького завриана с ними. Жаль только, что детёныш всё равно вскоре сбежал, не выдержав ауру Рерира. Путешественник был вынужден смириться с этим. Либо его спутник, либо домашние животные… впрочем, Рерир и сам тянул на огромного кота, так что сделка с собой у Итера свершилась быстро.       Жаль только дракону из Бездны не хватило ума понять, кем был его противник. Итер меланхолично наблюдал, как его спутник поглощает новую закуску, настойчиво уводя уже разгоревшуюся Мавуику обратно с поля боя. Ну да, не получится стать великой героиней, жалко, конечно, но и у Рерира такой пир раз на регион выпадает, давайте не вмешиваться…       Итер не думал, что их путешествие когда-то свернёт не туда… — Это Грешник, он опасен, — сообщает Райден, желая обнажить меч. — Этот человек — монстр, — доверительно говорит Нахида, со светящимися древней мудростью глазами цвета новой листвы. — Он заслуживает казни, — готов осудить Рерира Нёвиллетт, но пока что способный лишь оставить недвусмысленное предупреждение. — Он не может продолжать жить, — качает головой Мавуика, но не вмешивается, несмотря на полную уверенность в собственной правоте. — Он одержим луной и вскоре избавится от тебя, когда доберётся до меня, — легкомысленно решает Колумбина, гуляя в своём цветочном поле.       Итер всё ещё не самый адекватный человек. Он направляет меч на Электро Архонта, готовый сразиться с ней за судьбу Рерира. Он качает головой на слова Дендро Архонта, игнорируя её разочарованный вздох. Он не позволяет Гидро Дракону даже приблизиться к Грешнику, намекая, что тоже может осудить его за лицемерие по отношение к человеческому роду при вечном сравнении с меллюзинами. Он хмыкает на излишнюю веру в себя Пиро Архонта, после чего без раздумий покидает Натлан, не оглянувшись, даже когда остатки флогистона поглощаются сердцем Рерира. То вообще любит забирать любые излишки его элементальной и какой бы то ни было энергии.       Итер… закусывает губу и не может спорить с богиней луны. Он и сам знает об одержимости Рерира. Тот всегда говорил о ней, если не об Кхаенрии. И вряд ли их короткое путешествие сравнится с луной, которой грезил Грешник более пятисот лет, даже потеряв свои воспоминания. Он покидает её пещеру, провожаемый взволнованной куухенки, и не оборачивается. Сердце Рерира в груди реагирует на ускорившееся биение его собственного, Путешественник знает, что скоро тот проснётся в их номере и будет взволнован отсутствием Итера на кровати. Записка вряд ли его успокоит, не когда сердце Итера бьётся так отчаянно.       Прежде, чем он успевает вернуться в Нашгород, десятки рук Бездны останавливают путешественника, нежно, но крепко обвив его тело. Рерир появляется в истинном облике сквозь разрыв, что говорит о чужой спешке. На перебинтованном лице можно прочесть беспокойство. Но Итер не ранен, не в заточении, напротив, гуляет в одиночестве, но вот его душевное состояние оставляло желать лучшего. Стоило Грешнику протянуть руку, чтобы привычно коснуться чужого лица, путешественник отбросил её движением головы. Ладонь Рерира застыла. — Что случилось?       Руки Бездны сжались немного сильнее, словно боясь, что Итер решит вырваться. — Что успело случиться за несколько проклятых часов, пока я спал?! — Я… нашёл твою луну, Рерир, — невесело усмехается Итер, смотря куда угодно, но не лицо Грешника. — Пройдёшь по моим следам и сможешь забрать её. Вперёд. Иди.       Рерир застыл. Если бы Итер поднял голову, то смог бы увидеть целый калейдоскоп эмоций в одном открытом глазу. Но он лишь вырвался из ослабших рук Бездны, и прошёл мимо Грешника, направляясь в Нашгород. Он ни разу не обернулся. А Рерир не последовал за ним.       Сердце Рерира неистово билось рядом с собственным. Впервые это приносило Итеру отвращение. Впервые он захотел избавиться от него. Впервые… — Хах… ха…       Лучше бы он не брал эти проклятые опасно-сияющие камни. Лучше бы он не обнимал ту расплывчатую фигуру, а бежал или напал. Всё что угодно было бы лучше, чем испытывать эту горечь, от которой глаза щипало, а в горле застревал комок. Рерир так и не пришёл. Вряд ли он вообще вернётся, когда наконец нашёл свою луну. Разве что за сердцем?.. — Это Дикая Охота! Она в городе!       Всюду крики. Всюду боль. Всюду отчаяние. У Итера в руках меч, но он едва ли помогает. Ничего не помогает, на самом деле. Сердце Рерира бьётся медленно и размеренно, а вот у Итера — бешено и отчаянно. Точно пришёл вернуть своё. Путешественник ему больше не нужен, Грешник уже был достаточно силён, чтобы самостоятельно хранить собственное сердце, а силы почти вернулись. Может и воспоминания тоже?.. — Это Грешник, он опасен.       А в Итере всегда было слишком мало адекватности, чтобы слушать даже собственный голос разума, не то, что чужие. — Этот человек — монстр.       Который никогда бы уже не стал человеком. Итер был единственным, кто верил в это. Может и взаправду идиот. — Он заслуживает казни.       Тогда бы выжили все эти люди. Тогда бы выжил весь Нод-Край, а не горел в пламени Бездны, разрываемый на части Дикой Охотой. — Он не может продолжать жить.       Вопреки законам природы. Вопреки всему. Итер нарушил естественный ход вещей. — Он одержим луной и вскоре избавится от тебя, когда доберётся до меня…       И это оказалось горькой правдой. Итер не думал, что это так сильно заденет его. Что причинит такую боль.       Вместо того, чтобы нанести новый удар, тело застывает, когда его оплетают знакомые руки Бездны. Они яркие, сильные и ощущаются слишком живыми. Они погребают под собой всё тело Путешественника, закрывая даже глаза и рот. По более сильному сердцебиению у груди он понимает, что Рерир приближается. Итер невольно расслабляется, обмякая в руках Бездны.       Сейчас ему пронзят грудь, чтобы вырвать своё, а заодно и пронзить чужое сердце, отрешённо думает он. Это самый быстрый способ. Самый действенный. Итер готов к этому, смирился. Ему почти не страшно. Ах, верно, Люмин… что ж, Дайнслейф точно позаботится о ней. Сестрёнка, конечно, всплакнёт, приличия ради, но их связь значительно ослабла за эти годы, вряд ли та испытает что-то большее, узнав о смерти старшего брата…       Даже… не больно почти…       Но, вместо ожидаемого мгновенного убийства, его поднимают и прижимают к горячему, живому телу. У Рерира оно всегда было ледяным. Но это точно был он, Итер не перепутает ни с кем. — Луна… солнце… звёзды… Все вы стремитесь покинуть меня, стоит мне хоть немного расслабиться… — едва слышно говорит Рерир, но Путешественник, будучи прижатый к его груди, слышит каждое слово. — Стоит мне поверить, что всё в порядке, как я теряю что-то важное…       Итер вздрагивает, когда сердце Рерира начинает раскаляться. Это больно. Действительно больно! Он извивается в руках Грешника, но тот не отпускает, напротив, прижимает к себе сильнее. Если бы не руки Бездны, Путешественник уже кричал, но может лишь мычать, смаргивая слёзы. — Я больше не потеряю… Больше не отпущу, даже на мгновение… Даже если ты снова попытаешься уйти…       Больше слов не слышно. Но и боль постепенно проходила. Что-то закончилось. Сердцебиение Рерира ощущалось куда сильнее, чем прежде, теперь Итер мог уловить даже его чувства: довольство, умиротворение… счастье. Внезапно Грешник остановился. Его охватило ощутимое удивление. — Так ты ревновал? — сообщил, как нечто совершенно удивительное. Итер ощутил, как грудь Рерира затряслась от ласкового смеха. — Я не понял. Прости. Но так всё равно будет лучше. Мне спокойнее.       Руки медленно освободили Итера, и теперь он мог видеть своего Грешника. Он невольно опустил взгляд к своей груди и застыл: сердца Рерира не было. Но он чувствовал его… он точно ощущал сердцебиение! Мужчина потёрся головой о его. — Тук-тук-тук, — со смешком прошептал Рерир.       И Итер понял. Сердце Рерира теперь было внутри него. Он сплавил его с сердцем Итера, и теперь оба бились в унисон, словно единый орган. Вопреки всему происходящему… Итер расслабился. Теперь и Грешнику некуда от него деваться. Собственное сердце не бросишь.       Верно. Он никогда не был полностью адекватным. Адекватный бы не застрял в доисторическом мире-ловушке, навсегда связанный с местным монстром буквально сердцем. Адекватный бы не попал в такую ситуацию в принципе. — Но мою сестру всё равно надо найти, — буркнул Итер. — Чего её искать, — фыркнул Рерир. — Сама прибежит, когда наиграется в великую революционершу. Пойдём отсюда. — И куда же? Везде Дикая Охота.       Итер скорее ощутил, чем увидел, как Рерир закатил глаз. — Я почти никого не убил, так, пошугал немного. И альв, и рогатые фанатики, и даже та парочка с шестерёнками в головах целы. Мне просто нужна была паника, иначе бы ты никогда не вылез. — Какая ты у меня умница. — Да, я могу таким быть… пока ты рядом со мной.       Итер был склонен согласиться. Когда Рерир в следующий раз опустил взгляд, его спутник со звёзд уже мирно спал, убаюкавшись о мирный стук двух сплавленных сердец.       Теперь его солнце останется с ним. Добровольно…       Навсегда.