Royals

Морено медленно обернулся, и в его взгляде не было ни удивления, ни эмоций. — Клара. Ты не изменилась. — Не уверена, что это комплимент, — она чуть улыбнулась. — Но всё же спасибо. Её взгляд легко скользнул к Эве. — А это, должно быть, твой новый... проект? Эва спокойно встретила её взгляд. — Я работаю с господином Морено. — С ним редко “просто работают”. — Клара произнесла это так, будто пробовала слова на вкус. — Обычно его либо боятся, либо хотят убедить. Эва чуть приподняла уголок губ. — А иногда — просто уважают. На мгновение их взгляды сцепились. Не враждебно — напряжённо, как два шахматиста, угадавшие силу противника с первого хода. Клара медленно подняла бокал, взглядом всё ещё удерживая Эву. — Уважение — понятие зыбкое. Оно держится, пока кто-то не решит, что достоин большего. — Тогда главное — знать свою меру, — ответила Эва мягко. — И вовремя напоминать другим, где проходит их. Клара улыбнулась чуть шире, но в её улыбке появилась тень чего-то едкого. — Опасное качество. Прямота. Особенно в мире, где её принимают за дерзость. — Зато искренность узнаётся сразу, — сказала Эва. — Даже теми, кто давно предпочёл обходиться без неё. Морено стоял рядом, чуть откинувшись в сторону, наблюдая за ними с лёгкой насмешкой — тем взглядом, каким смотрят на шахматную партию, где исход уже известен, но всё ещё приятно наблюдать за движением фигур. — Вы обе изящно формулируете, — произнёс он. — Только не забывайте, что здесь всё решается не словами, а сделками. Клара медленно повернулась к нему. — Я помню. Просто иногда слова — лучший способ напомнить, кто из нас умеет вести игру. — А иногда — кто уже вышел из неё, — ответил он спокойно. Она чуть замерла, и в её взгляде мелькнуло нечто почти невесомое — то ли сожаление, то ли память. — Ты стал холоднее, Раваэль. — Я стал точнее, — коротко ответил он. Клара поставила бокал на стол. — Пожалуй, мне стоит вернуть тебе твой вечер. Не хочу мешать тому, что, судя по всему, прекрасно работает. — Она вновь посмотрела на Эву. — Но знаешь… будь осторожна. Он редко прощает ошибки, особенно чужие. Эва ответила ей лёгкой, почти вежливой улыбкой. — Зато умеет ценить тех, кто не боится их признавать. Клара задержала взгляд на ней чуть дольше, чем следовало, и кивнула — как равная. — Тогда — удачи. Она тебе понадобится. Она ушла. Легко, как вошла, оставив после себя только тонкий след аромата и ощущение, будто температура в зале немного изменилась. Морено не сразу посмотрел на Эву. Он сделал глоток виски, затем сказал, не поднимая взгляда: — Ты не устала? — Не так сильно, как Вы, - улыбнулась она, - Я представляла, куда мы едем, но здесь я вижу, как много у Вас недоброжелателей... Он усмехнулся. — Ты волнуешься. — Это не важно. Важно, чтобы Вы не волновались. Много облаков пролетят над Вашей головой, Вы должны стоять как гора. Он наконец поднял на неё взгляд - изучающий. — Удивительно, — сказал он тихо. — Откуда у тебя... это. Эва улыбнулась — так, будто знала, что именно это он и хотел услышать, но не собиралас отвечать. — Впереди ещё долгий вечер, Эва. Если вдруг почувствуешь, что больше не выдерживаешь... — Всё хорошо. Мне даже весело. Музыка сменилась на джаз, живой, густой, как хорошее красное вино. По залу скользили голоса, смех, звон бокалов. Всё в этом вечере было слишком правильным — будто сама роскошь устала и решила показать, что умеет быть легкомысленной. После ухода Клары вокруг них начало образовываться лёгкое поле внимания. Люди — те самые «важные», которые всегда чувствуют, где сгущается энергия — начали оборачиваться. Морено стоял уверенно, чуть в стороне от потока гостей, как мужчина, которому не нужно никуда спешить. Эва — рядом, но не за его спиной, а наравне. Она не старалась говорить — просто присутствовала так, будто её присутствие само по себе уже реплика. — Полагаю, нам не удастся остаться незамеченными, — тихо произнесла она, чуть наклоняясь к нему. — Поздно, — ответил Морено. — На таких вечерах внимание пахнет кровью. Она усмехнулась. — И кто же здесь хищник? — Каждый. Просто кто-то уже ел. Первым к ним подошёл мужчина лет пятидесяти, с чуть усталым лицом и глазами, в которых читалась жадность к разговорам, не к еде. — Морено! — протянул он руку. — Слышал, ты готовишь что-то грандиозное. Альвес, говорят, впечатлён. Морено кивнул. — Альвес впечатляется редко, но я не жалуюсь. — Позволишь представиться? Я — Лоренс де Вито. — Он перевёл взгляд на Эву. — И, видимо, я теперь понимаю, откуда у тебя вдохновение. Эва мягко улыбнулась, но с лёгким холодком. — Если бы вдохновение было таким простым, мистер де Вито, его давно бы продавали акциями. Мужчина рассмеялся, но чуть неуверенно — он понял, что получил изящный укол. Морено едва заметно склонил голову, будто отмечая удачный ход. — Не советую вступать с ней в спарринг, — заметил он лениво. — У Эвы редкий дар говорить то, что другие боятся подумать. — Ах, — де Вито поднял бокал, — значит, вы нашли ту, кто может сказать вам «нет». — Иногда это именно то, что нужно, — ответил Морено, и Эва почувствовала, как несколько взглядов вокруг мгновенно оживились. Даже не взгляды — интерес. Люди начали подходить. Одни — чтобы поздороваться, другие — чтобы увидеть. Некоторые задавали вопросы о проекте, о сделках, о рынке, но в каждом вопросе звучала тень любопытства: кто она? почему именно она рядом с ним? И Эва поняла — вот где настоящий бой. Не на переговорах, не в договорах — здесь, в улыбках, в коротких взглядах, в том, кто первый отвёл глаза. Она вела себя безупречно: ни высокомерия, ни податливости. В её манере говорить было что-то особенное — лёгкая насмешка, будто она знала немного больше, чем говорила. Эва четко понимала: она - зеркало Морено. И поэтому она лишена возможности быть хоть чуть-чуть слабой. Женщины оценивали её молча, скользя глазами по платью, прическе, жестам. Мужчины — чуть дольше, чем следовало бы. — Кажется, я стал поводом для сплетен, — сказал Морено, когда она склонилась, чтобы взять бокал шампанского. — Вы или я? — Думаю, мы оба. Только у тебя это получается изящнее. Она едва заметно улыбнулась. — Может быть, просто Вы слишком привыкли быть центром вселенной. — А ты? — Я предпочитаю быть её осью. — Эва сделала глоток. — Пусть всё крутится само. Он усмехнулся. — Ты опасна. — Вы сами выбрали. Их окружила небольшая группа — трое мужчин и женщина в изумрудном платье, с той манерой говорить, когда каждое слово — тщательно выверенный укус. — Господин Морено, говорят, вы собираетесь изменить рынок. — Она взглянула на Эву. — И, похоже, у вас уже есть… соратница. — Не соратница, — ответила Эва спокойно. — Партнёр. — О, — женщина чуть приподняла бровь. — В наше время так называют тех, кто делит не только работу. — Видимо, в наше время слишком много людей делят только разговоры, — ответила Эва мягко. Мужчины засмеялись. Женщина моргнула, чуть не ожидая столь точного ответа. — Осторожнее, — тихо прошептал Морено ей на ухо, когда группа отошла. — Ещё немного — и тебе начнут завидовать не только мужчины. — Поздно, — шепнула она в ответ. — Уже начали. Он посмотрел на неё — долго, с каким-то новым интересом, не профессиональным, не притворным. Она снова играла, но в этот раз — его теми же картами, что он привык держать в руках сам. К полуночи атмосфера стала гуще. Музыка медленнее, свет теплее, смех громче. Вино сделало всех чуть откровеннее. Альвес снова появился поблизости, на этот раз с группой инвесторов. — Морено, рад, что вы не сбежали. — Его взгляд скользнул к Эве. — И даже, кажется, остались в компании очарования. — Очарование тут побочный эффект, — ответил Морено. — Главное — эффективность. — Сочетание редкое, — заметил кто-то из гостей. — Зато устойчивое, — добавила Эва. — На нём строятся самые крепкие альянсы. Все рассмеялись, но Морено заметил, что Альвес слушал внимательно. Не смех — реакция. Он видел, как Эва умеет держать внимание, как превращает любой диалог в равновесие власти. Он наклонился ближе. — Продолжай в том же духе. Они уже не знают, кто из нас опаснее. — А это важно? — Нет. Теперь нас боятся вместе. --- Ближе к концу вечера, когда оркестр заиграл что-то почти ностальгическое, Эва отошла к террасе. В саду горели фонари, отражаясь в мокрой траве, и ветер чуть тронул её волосы. Морено подошёл, держа бокал в руке. — Ты прекрасно справилась. — Я не сдавалась. — Не пришлось. Они все хотели тебя послушать. — Меня — или вас через меня? Он усмехнулся. — Не знаю. Возможно, в этом и сила. Ты не повторяешь, ты усиливаешь. Она посмотрела на него, чуть прищурившись. — Это комплимент или предупреждение? — Вечер слишком красив, чтобы предупреждать. Повисло короткое молчание. Джаз из зала звучал тише. Эва вдруг сказала: — Как Вы думаете, Вы получили то, за чем пришли сюда? — Если ты имеешь ввиду Альвеса, то да. — Он сделал глоток. — Но я даже не думал, что буду настолько удовлетворён процессом. — Значит, вы всё-таки умеете удивляться. Он посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало. — Иногда. Особенно, когда лев сытый. Она улыбнулась. — Значит, теперь можно охотиться дальше? Морено многощначно посмотрел на неё. Потом, медленно подходя к ней, ответил: — Нет. Теперь время для кое-чего другого.