Искусство проигрывать

Заброшенный сарай был их штаб-квартирой последний год: в нем (а точнее, над ним) отмечали конец жатвы, начало последнего учебного цикла, вступление в возраст Рона и Финна. Теперь пришла очередь Медеи. Стены украсили маленькие светящиеся пчелы, хлипкая лестница на крышу была покрыта цветущим вьюнком, внутри пахло сеном и было так тепло после вечерней улицы, что выходить никто не хотел. Внутри столпились их друзья и знакомые: Вивьен, скрепя сердце, пригласила Амор и Джейн, с которыми Медеа ладила в Академии, и теперь старалась поменьше на них смотреть. Как будто специально, девушки обсуждали свою исследовательскую группу так громко, что было слышно на другом конце помещения. Рядом с Финном стояли несколько мальчишек постарше, его братья. Именно они помогли достать самогон, который сейчас тщательно разливали по кубкам. Юноши были удивительно похожи между собой: Вивьен даже казалось издалека, что это все один и тот же человек. Она подобралась к ним поближе, лавируя сквозь стайку подружек Медеи с подготовительных курсов зодчества, и скромно замерла в нескольких шагах от компании парней. - Наша Вивьен! - воскликнул самый старший брат Финна, Джеймс. - Дорогая, иди сюда! - позвал средний юноша. Кажется, его имя начиналось на “К”. - Клевер, не смущай ее, - одернул его Джеймс. “Точно, Клевер”, сделала себе заметку Вивьен. Братья и правда были похожи, но Финн среди них смотрелся немного неуместно. Их всех объединял флер бесшабашного веселья, однако старшие юноши после бурного вечера планировали вернуться к себе в дома, а утром выйти на заработок, и потому вели себя чуть спокойнее, осознаннее. Финн же как будто стремился наглотаться таким количеством самогона, чтобы не протрезветь еще несколько недель. - Пойдем, я хочу с тобой поговорить, - улыбнулся он широкой улыбкой, и Вивьен, мило кивнув на прощанье Джеймсу и Клеверу, шагнула за Финном на улицу. Луна освещала его взволнованное лицо, длиннющие ресницы, бросала тени на рельефные скулы. Он выглядел так красиво, что Вивьен захотелось его нарисовать. - Я хотел сказать тебе, что люблю тебя. Просто чтобы ты знала. В груди разлилось трогательное тепло. Финн отлично умел любить. Он отдавал все хорошее, что в нем было: его шутки, безусловное восхищение, искренность, легкость заставляли Вивьен чувствовать себя самой счастливой на свете, его доброта делала ее лучшей версией себя. Она в свою очередь заботилась о нем всеми доступными способами: вдохновляла, веселила, утешала, молчала рядом или, наоборот, говорила без умолку. - Я тоже люблю тебя, солнце, - сообщает Вивьен от души. Финн расплывается в детской улыбке: - Тогда это тебе. Он протягивает ей браслет. Браслет серебряный, потертый, с тремя прозрачными камушками - драконье стекло, понимает Вивьен. Не слишком дорогое, но элегантное украшение. Видя ее замешательство, Финн добавляет: - Если что, это просто так. Обычный браслет, не обручальный, мы же не хотим пока жениться. Не то чтобы она хотела обручальный - они еще даже не выпустились из Академии. Но дарить обычный браслет до обручального казалось какой-то насмешкой, особенно с таким комментарием - будто ее дразнят. Выходил пустой жест: вроде как намек на готовность к чему-то серьезному, а вроде и подарок без обязательств. - Он замечательный. Спасибо, солнце, - говорит Вивьен. Она так и не определилась, что ей думать про этот браслет. В конце концов она решает, что ждать от Финна чего-то серьезного глупо - даже после выпуска из Академии. Будем честны, Вивьен всегда знала, что предложение ей тоже придется брать в свои руки, если она его захочет. Вивьен надевает браслет на руку - ту самую руку, на которой носят серьезный браслет - и Финн слегка дергает щекой, как будто она делает что-то не то. Ох, Боги, она же не тащит его на церемонию прямо сейчас! И он сам подарил ей этот браслет! Вивьен медленно снимает его и молча застегивает на левом запястье. Браслет царапает ладонь там, где еще чувствуется вчерашний ожог. - Еще раз спасибо, солнце, - чмокает в щеку, - пойдем назад? Финн, кажется, хочет остаться на улице и побыть вдвоем, но Вивьен неумолимо утаскивает его в сарай. Внутри кипит вечеринка, и девушке приходится выпустить немного Вис, чтобы на нее обратили внимание. Этот прием обычно использует папа - его сила вынуждает неуважительных собеседников проседать в коленях и обращать внимание на оратора. - Медеа должна прийти скоро, - объявляет Вивьен гостям, - если мы хотим оставить праздник сюрпризом, все марш на облака! - она залихватски улыбается публике, и первой направляется к лестнице на крышу, показывая дорогу остальным. - По одному, и тихонько, хорошо? Ребята, не надо тащить самогон самим! Левитируйте его, пожалуйста, а то будет как в прошлый раз… Гости по очереди карабкаются наверх, на покрытую мхом прогнившую крышу. Вивьен залезает последней с семейной удочкой. Она закидывает ее на ближайший скоп туч, и притягивает их к крыше, медленно наматывая леску. Через несколько минут рядом достаточно облаков, чтобы безопасно по ним передвигаться, не боясь провалиться ногой в дыру между перьями. Джеймс левитирует на облака самогон, а потом стайка будущих зодчих легко перепрыгивает с крыши на темные облака. Их ноги немного утопают в кучеряшках облака, и Вивьен советует девушкам: - Лучше направьте немного Вис в ступни. А то ногам будет мокро, и вы окоченеете быстро. Они благодарно улыбаются, а следом к ним прыгает Джейн. Она демонстративно не оборачивается на Вивьен, будто они в ссоре - или ей только так кажется? - Шшш! Идут! Вдали и правда медленно бредут 2 фигурки: Рон вызвался отвлечь Медею на время приготовлений праздника, а теперь вел ничего не подозревающую подругу на вечеринку. Впрочем, совсем ничего не подозревать было сложно - в этих облаках они отмечали не первый раз. Под громкие аплодисменты и грохот поздравлений Медеа и Рон забираются на промозглую крышу, прыгают в облака и растворяются в толпе друзей. Через пару минут выныривает намаявшийся Рон, а девушка так и стоит в окружении знакомых, наперебой желающих ей счастья и здоровья. Праздник бушует с новой силой, и Вивьен кажется, что Рон как-то слишком отчаянно прикладывается к самогону. И слишком намеренно не смотрит на Медею, которая сегодня особенно бледная. Когда Вивьен кажется, что Медея вот-вот заплачет, она решительно выдергивает подругу из крепкой хватки гостей и тащит вниз, отбиваясь ото всех категоричным “нам надо поговорить”.

***

Они давно ушли от сарая и теперь молча бредут по ночному городу. Пустые улицы в темных лужах похожи на дорожку в Запретный лес из детских сказок, но девушки не слишком об этом переживают. Когда можешь силой воли призвать град из булыжников, не очень-то боишься людоедских кентавров, которые так пугали их в первые школьные годы. Холодные пальцы ветра щекочут шею, и губы Медеи синеют на глазах. - Если хочешь, я всегда выслушаю, - аккуратно предлагает Вивьен. Медеа никогда не была фанаткой показывать слабость. К ее сожалению это происходило достаточно регулярно, чтобы подруга детства выработала для таких ситуаций определенный тон. Этот мягкий голос как будто и правда хотел оказать поддержку, но Медее он был неприятен: сама Вивьен редко позволяла себе расстраиваться публично, и потому каждый такой разговор оставлял послевкусие дружеского снисхождения. Она бросила цепкий взгляд на девушку рядом с собой - заботливую, обеспокоенную, идеальную подругу, и с облегчением заткнула свое необоснованное чувство недоверия. В этот раз их инфантильное соревнование отступило на второй план, и Вивьен, кажется, искренне хотела помочь. - Тут все очень просто. Он уезжает, я - остаюсь, - горько усмехнулась Медеа. - Вы говорили об этом? - осторожно выпытывает Вивьен. - Не особо. Мы оба что-то чувствуем, и когда вы с Финном оставляете нас вдвоем, мы иногда… - Медеа не стала продолжать, и к ее синим от холода губам добавились красные уши. Она выглядела как радужный лепрекон - не хватало только зеленых щек. - Целуетесь? Разговариваете? - Точно не разговариваем, - Медеа ухмыльнулась еще шире, - иногда просто молчим. Лежим на траве и смотрим на небо. Иногда целуемся. Иногда он говорит о том, как будет жить в Мелиоре, а я его слушаю. - Ты не хочешь поехать с ним? - любопытствует Вивьен. - Он меня не звал. - А ты предлагала ему остаться здесь? - Он уверен, что там жизнь краше. Не думаю, что получила бы согласие. Давай не будем больше об этом, хорошо? Они доходят до городских ворот в тишине и сворачивают влево, обходя крепостные стены по периметру. Становится слышен скрип окон таверн, пьяные крики, и это определенно не подходящая атмосфера для такого редкого откровенного разговора. Вивьен, впрочем, обстоятельства не останавливают: - По-моему, любовь это выбор. И если она делает тебя такой несчастной, почему не выбрать не любить? - В каком смысле выбор? - удивляется Медеа, и на секунду даже забывает про свою неподъемную печаль. - Например, я выбираю любить Финна. Я прикладываю усилия, чтобы мы были счастливы вместе, и это осознанное решение. Медеа молча смотрит на подругу, и Вивьен отвечает на невысказанный вопрос: - Я проявляю интерес к его увлечениям, хотя, поверь мне, скачки на кракенах - самый скучный вид спорта, который есть на этом свете. Я нахожу время на свидания, даже когда оно может быть потрачено более продуктивно. А он делает меня счастливой, и мы вместе строим наше будущее. - Как-то очень прагматично, тебе не кажется? - О, это еще цветочки! - веселится Вивьен, - когда он начинал за мной ухаживать, у нас был легкий дисбаланс чувств: по моему мнению, он любил меня чуть крепче, чем я его. И я проводила работу над собой, чтобы сравняться - я считаю, важно любить друг друга примерно одинаково, это необходимое условие счастливых отношений. Когда со мной случалось что-то хорошее, например, лишний кусок сладкого пирога или успешный ответ на занятии, я говорила в голове “Финн-Финн-Финн”, чтобы он ассоциировался с радостью. Через несколько недель, правда, мне стало казаться, что я переборщила, и пришлось заниматься обратным упражнением. Сейчас я может быть и думаю, что это было перебором, но тогда казалось стоящей затеей. Зато теперь мы нежно привязаны друг к другу, искренне любим и ценим партнера. Вивьен продолжала что-то рассказывать про свои эксперименты с “балансом чувств” - кажется, она как-то даже пыталась закрепить у Финна рефлекс радоваться ее присутствию, выдавая ему печенье при каждой встрече - но Медеа уже не вслушивалась в монолог подруги. Все это было как-то чересчур, и она точно не хотела бы дрессировать Рона. Сейчас собеседница казалась ей несчастной - как будто та вообще не понимала смысл любви. Медеа расстроилась окончательно: на рассказ о самом сокровенном, самом дорогом и болезненном она получила бесполезный бредовый совет от человека, который, видимо, и любить-то не умел. - Я веду к тому, что ты можешь просто выбрать не любить Рона, и все, - заканчивает тем временем Вивьен. - Это не так работает, - улыбается Медеа, и когда подруга хмурится, ей вспоминается шестилетняя упертая племянница, не желавшая слушать взрослое аксиоматическое “никаких ватрушек до обеда”. - Надо просто захотеть, - убежденно говорит Вивьен, и Медеа не замечает на ее лице ни тени сомнения. - Думаю, если можно “захотеть не любить”, то это и не была любовь, - осторожно замечает девушка. Главное, чтобы подруга не приняла замечание на свой счет - Вивьен, видимо, искренне верила в свою влюбленность, и могла серьезно обидеться. - Разве любовь должна делать тебя несчастной? Конечно, сразу разлюбить непросто. Но попытка того стоит, если тебе так плохо. Медеа молчит и не спорит. Вся эта прогулка зашла вообще куда-то не туда. И что делать с Роном и их не-разговорами, тоже совсем не понятно.

***

Пламя вырвалось из под контроля и ужалило ладонь. - А-ай! «Спокойно», думает Вивьен и пробует снова. Крошечный огонек покладисто вспыхивает на кончике указательного пальца, но стоит ей отпустить концентрацию, как красные языки вновь жгуче облизывают руку. - А-ааай! Руку жжет, и Вивьен сгибается пополам. Этот призыв не требует креативности или оригинального решения, но раз за разом вызывает трудности. Нужно отдать огню все свое внимание, и только тогда он послушно танцует между пальцев. У Вивьен раскалывается голова от постоянного яркого света так близко к глазам, и чем чаще она выполняет это упражнение, тем привлекательнее становится идея отвлечься и сгореть заживо. Вчера ночью ей удалось продержать огонек целых 10 минут. Вис был на исходе, силы были только на то, чтобы следить за пламенем, и она сама не заметила, как пролетело время. Сегодня повторить подвиг пока не выходило. Вероятно, ей просто нужно достаточно себя утомить? Вивьен решительно стряхивает с пальцев оранжевые всполохи, собирает практически весь оставшийся Вис и создает водяной шар высоко над головой. Шар слегка покачивается в темном небе, отражая яркие звезды, и Вивьен кажется, что мир медленно кружится. Когда ее начинает клонить в сон от утомления, она позволяет шару упасть вниз. Вода ударяется о землю прямо рядом с ее ботинками, и пара холодных капель долетает до лица. Вивьен вытирает воду с носа, вытягивает правую, наиболее невредимую, руку вперед. Огонь ярко вспыхивает, и теперь на заднем дворе также светло, как днем. Пламя уютно потрескивает - 12 минут, отмечает Вивьен - и наконец затухает на ее ладони. Довольная и обессиленная, девушка добирается до спальни. По пути каждая горизонтальная поверхность шепчет ей: «зачем тебе брести в самый конец коридора? Иди ко мне!», но Вивьен уперто продолжает свой путь и наконец падает на кровать. «Завтра - минимум 15 минут» - бьется последняя мысль.