7 minutes in heaven

Вечер неспешно таял в бархатной синеве наступающей ночи. А в квартире Су Бона царил живой хаос: признаки веселья в виде пустых бутылок соджу поблескивали в полумраке, когда на них падал лунный свет, а разбросанная одежда напоминала о недавней суете. Воздух был наполнен тишиной, той особой, тягучей тишиной, в которой застревают невысказанные мысли и рождаются тихие сожаления. Каждый из друзей находился в своем углу, отдаваясь ленивому течению времени. От скуки, витавшей в душной комнате, Ген Су предложил сыграть в «7 минут в раю». На мгновение идея повисла между ними, а затем была встречена молчаливым, но единодушным согласием, делать вправду было нечего. Они расчистили пространство в центре, усевшись в круг на прохладном полу. И лишь Су Бону эта затея не давала покоя. Его взгляд, отягощенный немой тревогой, вновь и вновь возвращался к Нам Гю. Тот сидел, обхватив колени, уставившись в пустоту, словно намеренно отстраняясь от всего окружающего мира. И в безмолвии, нарушаемом лишь ровным дыханием, Танос отчаянно, с тихим трепетом, надеялся, что воля пустой бутылки сведёт их вместе. *** В первом раунде судьба выбрала Ген Су и Се Ми, которые, обменявшись взглядами, тут же скрылись в глубине шкафа. Спустя семь минут, наполненных гулкой тишиной, они возникли вновь, так и не проронив ни слова. И вот, после нескольких новых кругов, стеклянное горлышко замерло, выбрав своей мишенью Су Бона, а затем, будто подчиняясь сокровенному импульсу его души, неумолимо повернулось к Нам Гю. Сердце в груди рэпера трепетно сжалось, а предвкушение ударило в виски горячей волной, но он лишь сдержанно кивнул и поднялся, стараясь дышать ровно. Брюнет же упорно смотрел в пол, но румянец, выступивший на его скулах, выдавал с головой. Вся эта ситуация дышала запретной, сладкой порочностью, от чего по коже бежали мурашки, а разум затуманивали навязчивые, развратные образы, которые одновременно смущали до дрожи и вызывали щемящую тревогу. С глухим стуком дверца шкафа захлопнулась, отсекая последние блики света. Их окутала густая тьма, которую, казалось, можно было ощутить кожей. А снаружи, словно из другого мира, доносились приглушённые смешки. — Время пошло! — Прозвучал звонкий голос Мин Су. В этой тесноте слышалось всё: шелест одежды, биение сердца и каждый отрывистый вздох. Нам Гю старался дышать тише, лишь бы не выдать сокрушительную полноту собственного присутствия. Су Бон чувствовал это напряжение. В нем дрожал каждый нерв брюнета, и эта дрожь отзывалась низким, тревожным гулом. Он сдвинулся, медленно, почти неуловимо, будто подчиняясь непосредственной силе тяжести, соединяя их плечи вместе. Гю вздрогнул, мелкой судорогой пробежавшей по его телу, но не отодвинулся. Не было места для отступления, да и не было желания. Эта точка соприкосновения стала единственной реальностью в кромешной тьме. Танос поддался мнимому импульсу, движению, которое не требовало оправданий. Его рука, якобы ища опору, скользнула вниз по чужому бедру, а затем осторожно задела пах. Из груди брюнета вырвался сдавленный стон, полный ужаса и признания. Он вибрировал в замкнутом пространстве, одновременно обжигающе интимный и липкий от стыда и желания. Этот звук пронзил Су Бона насквозь, стал той искрой, что разожгла давно тлеющее пламя. Его губы едва не коснулись уха Нам Гю, а обволакивающий шепот проник прямо в сознание. — Ты же хочешь этого... Зачем прятаться? — Слова смешались с горячим дыханием, что обожгло кожу, заставив ее покрыться мурашками. Прежде чем брюнет успел возмутиться, ладонь рэпера легла на упругое напряжение в низу его живота. Никаких случайностей, только уверенное, властное прикосновение, прожигающее тонкую ткань шорт и отрицающее все сомнения. Гю сглотнул ком, подступивший к горлу, но и этот приглушенный звук в звенящей тишине прозвучал как оглушительный раскат. — Перестань... — Собственный голос выдал его, прозвучав слабо и прерывисто, в нём не осталось ничего от былой твёрдости, лишь одна голая, дрожащая тревога. — Тебе не нравится? — Танос приблизился еще, его губы почти касались шеи, а каждое слово было одновременно и вызовом, и пьянящим искушением. — Или боишься, что нас услышат? Брюнет молчал. Не потому, что не находил слов, а потому, что в этом молчании была его добровольная капитуляция. Су Бон – тот, кто с первой же их встречи ворвался в его сердце, притягивая, как магнит, лишая воли и рассудка. Но то, что происходило сейчас... было слишком стремительным, слишком обжигающе откровенным, сметающим на своем пути все мыслимые и немыслимые границы. — Доверься мне. — Голос прозвучало тихо, но с такой несокрушимой уверенностью, что сомнениям не оставалось места. — Я сделаю всё, чтобы ты не пожалел об этом решении. Просто позволь. И помни, у тебя не так много времени на раздумья. В непроглядном, густом мраке Нам Гю впервые повернулся к нему. Чужое лицо было почти неразличимо, но тяжесть властного, манящего взгляда пронзила темноту, обжигая кожу. Не проронив ни единого слова, брюнет коротко, почти призрачно кивнул. И в этом едва заметном движении было всё: согласие, доверие и полное отречение, он отдавал себя на милость Су Бона. Уголки губ Таноса тронула едва заметная, но красноречивая ухмылка. Его настойчивые пальцы скользнули под ткань шорт и натянутых боксеров, дабы наконец коснуться желанной плоти. Она была обжигающе горячей, упругой и, что было очевидно, уже твердой от его прикосновений. — Так быстро возбудился? — Тихо прошептал он, наслаждаясь смущённым молчанием в ответ и вкусом собственной власти. — Завались... — Выдохнул Нам Гю, запрокидывая голову на скрипящую стенку шкафа, безмолвно наслаждаясь происходящим. Су Бон усмехнулся. Его пальцы сомкнулись кольцом вокруг пылающей кожи, и рука пришла в движение. Сначала это был едва ощутимый поток ласки, медленный, почти нежный, будто рэпер наслаждался каждой реакцией, каждой судорогой, пробежавшей по телу под его ладонью. Он изучал, как подчиняется прикосновениям упругая плоть, как на бледной коже выступают капли влаги, увлажняющие напряжённый член. Со последующими новыми движениями стеснения таяли, уступая место нарастающей уверенности. Ритм ускорялся, становясь настойчивее, властнее. Ладонь скользила уже не чтобы ощутить, а чтобы утвердить, вычерчивая всë ускоряющиеся круги наслаждения. И тогда нежность окончательно сменилась всепоглощающей яростью. Мягкие касания переросли в грубый, неумолимый темп, в котором не оставалось места ни сомнениям, ни отступлению, только животная потребность дойти до самого края и сорваться в порыве кульминации. Нам Гю инстинктивно прижал ладонь ко рту, заставив её стать хрупкой преградой на пути предательского стона. Мир поплыл, уходя в тёмную мглу под сомкнутыми веками, а ноги предательски сжимались, заставив тело содрогаться в мелкой, невольной судороге. Он из последних сил цеплялся за остатки самообладания, пока тихий, развратный шепот Су Бона обжигал его ухо. Каждое слово, будто подливало масла в огонь, заставляя кровь бешено пульсировать в висках и заливать щеки стыдливым, палящим румянцем. — Кажется, время на исходе... Успеешь? — Вновь прозвучал голос Таноса, и в его низких нотах звенела торжествующая насмешка. Эти слова сработали, как спусковой крючок. Тело Нам Гю выгнулось в немом крике, а в след за тем его пронзило волной всепоглощающего удовольствия. Она накатила, сметая на своем пути все страхи и условности, оставляя лишь слепое блаженство. С последней судорогой, отдав себя, брюнет излился в сжимавшую его ладонь. Все его существо на мгновение стало безвольным и тяжелым, как будто из него вынули душу, а затем обессилено обмякло. Гю убрал дрожащую руку ото рта, и тишину разорвали срывающиеся с его губ, хриплые упрёки в сторону Су Бона. В ответ из мрака он получил лишь довольную улыбку рэпера, разглядывающего свою ладонь, что напоминала о только что случившемся безумии. Натягивая на себя одежду, Нам Гю застыл в полудвижении. С оглушительным скрипом, похожим на стон, дверь шкафа распахнулась, и в удушающую тьму ворвался призрачный свет синей подсветки, что отбрасывал на стены искаженные тени. — Время вышло! — Безмолвие прорезал насмешливый голос Се Ми. Брюнет застыл на месте, будто вкопанный. Его лицо пылало ярким румянцем, а пустой взгляд был направлен в одну точку. Казалось, слова намертво застряли у него в горле, не в силах вырваться наружу. Су Бон же, напротив, вышел с ледяным спокойствием, убрав липкую руку за спину. — Гю, что с тобой? — Ген Су нахмурил брови, в его голосе прозвучала лёгкая, но явная тревога, когда он увидел потерянное выражение лица друга. — Ничего. — Ответ прозвучал грубо и внезапно, исходя не от Нам Гю, а от Таноса. Его глаза на мгновение встретились с взглядом Ген Су, пресекая любые дальнейшие расспросы. — Мы отойдем в ванную, если вы не против. Не дав опомниться ошеломлённому брюнету, рэпер крепко сжал его запястье и уверенно повёл через комнату, не оставляя места для возражений. А оставшиеся друзья молча перевели взгляды друг на друга, в их глазах читалось одно и то же немое недоумение. Хотите порадовать автора? Зайдите в его тгк https://t.me/prikolchikiss