J'aime ton français

      Джереми всегда считал себя довольно спокойным человеком. Многие в команде Троянцев не согласились бы с данным суждением, назвав своего капитана куда более эмоциональным, не способным усидеть на месте. Но Джереми был способен засунуть все свои эмоции куда подальше, если бы действительно посчитал это необходимым действием. Он может игнорировать довольно раздражающие и неприятные для большинства других людей ситуации, оставляя их без комментария или говоря о том, что они не достойны его внимания. Он может быть терпеливым: молча слушать, не вступать в словесные перепалки и не делать абсолютно ничего, потому что так будет лучше. Куда комфортнее просто промолчать, чем сказать что-то лишнее, а потом встречаться с последствиями, которые вполне себе можно было бы избежать. Но есть один момент, который никогда не дает Джереми покоя. Который он просто не может оставить без внимания, не может не прокомментировать и не может не среагировать.       Французский Жана.       Откровенно говоря, если бы пару лет назад кто-то сказал Джереми о том, что он будет так взбудоражено реагировать на другой язык из уст конкретного человека, то Джереми на это бы лишь рассмеялся и сказал что-то наподобие «даже для меня это глупо». Потому что он мог спокойно общаться с Кевином, который в порыве эмоций при бурном рассказе мог выругаться на французском или неожиданно полностью перейти на него, продолжая рассказ, как ни в чем не бывало. Джереми в такие моменты его всегда тормозил, потому что он не был настолько хорошо знаком с французским, чтобы понимать его и в таком быстром темпе переводить. Несомненно, ему нравился, как звучал данный язык из уст Кевина, даже несмотря на то, что американский акцент слышался очень четко.       Поэтому, когда в команде Троянцев появился Жан, который являлся буквально носителем французского языка и владел им в совершенстве, то Джереми сначала подумал, что это будет довольно тяжело. Потому что если уж Кевин мог скакать с одного языка на другой, то Жан бы точно делал это куда чаще. «Будет ли вежливо просить Жана переходить на английский, если он вдруг начнет разговаривать на французском?» — спросил как-то Нокс, когда находился в гостях и Лайлы и Кэт, но те лишь пожали плечами, толком не зная ответа на данный вопрос. С одной стороны да, потому что команда Троянцев не владела в таком великолепии французским, чтобы понимать его без лишних проблем. Но с другой, это ведь родной язык Жана и было бы некрасиво затыкать его. Да вот только стоило Жану перейти на французский, как все опасения Джереми утонули в потоке французской речи.       У Жана красивый французский. Не такой, как у Кевина, далеко не такой. Он более чистый, более приятный на слух и, естественно, более картавый, от того и приближен больше к оригиналу. Джереми не был уверен, что именно сказал Жан тогда, но это было в первый раз, когда он услышал чужой французский и был ошеломлен, в приятном значении данного слова. Нокс мог предположить, что Жан выругался, потому что выглядел тот крайне недовольно. Однако вместо того, чтобы переспросить и как-то сгладить углы — все-таки это был первый день Жана в команде Троянцев и, естественно, его могло не устраивать множество моментов — Джереми просто уставился на Моро с широко раскрытыми глазами и чуть приоткрытым ртом. В его голове крутилось сказанное на французском слово, которое он, кажется, мог слышать раньше от Кевина, потому что оно показалось ему знакомым. Но услышать его в исполнении Жана было… непривычно. Странно. И… взбудоражено. Из различного рода мыслей его, по итогу, вытащил Жан, сказав уже на привычном английском «ты чего завис?». А Джереми и сам этого не понимал. Он не мог понять природу этого неожиданно возникшего приятного чувства. Мог бы сравнить с «бабочки в животе», но это ведь глупо, не правда ли?

***

      — Тебя что, возбуждает французский Жана? — как-то спрашивает его Кэт и делает это с таким довольным выражением лица, напоминающем больше мордочку кота, которого накормили вкусными и жирными сливками.       Они сидят в общей гостиной: Лайла колдует им ужин на кухне, а Жан, как и всегда, ушел на вечернюю пробежку, от которой его никак не могут отучить Троянцы. Джереми, в свою очередь, перестав в какой-то момент смотреть телевизор, по которому показывали запись недавней игры Лисов, решил спросить у сидящей рядом с ним подруги, не считает ли она французский Жана привлекательным. Кэт сначала посмотрела на него с легким удивлением, однако заметив легкий румянец на щеках капитана и его судорожное «прости, я сказал бред», всё поняла. Только вот что именно, Джереми узнал только с появлением ее вопроса.       — Я… — Джереми не находит ответа и, кажется, сдается. Всё это время он искал причину своей бурной реакции и чего только себе не приписывал. Но в глубине души всё равно считал, что его попытки объяснить больше похожи на не самые убедительные оправдания. — Не знаю, — наконец честно отвечает и смотрит на Кэт таким жалобным взглядом, будто бы просит ее ответить.       — Слушай, в этом нет ничего постыдного или странного. Французский Жана действительно очень сексуальный, особенно когда он произносит с акцентом твое имя, — хмыкает девушка, не видя в этом разговоре ничего такого. Они все — далеко не чужие люди и вполне себе могут обсуждать такое. — Коди недавно сказал, что когда услышал твое имя от Жана, то чуть не кончил. А еще спросил, не упал ли ты на колени перед ним, когда сам впервые услышал, — смеется, а отвлекшаяся от готовки Лайла спросила про причину неожиданного смеха своей возлюбленной.       О, если бы Джереми тогда не находился в культурном шоке и среагировал, то он бы точно это сделал. Он бы определенно встал перед Жаном на колени, несмотря на то, что это действие бы точно не на шутку напугало француза. Он бы не отрывал взгляд, смотрел снизу вверх таким взглядом, каким смотрят до чертиков верующие люди на статую их божества в храме. Он бы попросил повторить. Еще раз. И еще. Потому что почти мурчащее «Джереми» из уст Жана было неожиданным, даже несмотря на то, что Нокс сам попросил их нового члена команды позвать его по имени. Просто он не ожидал, что оно прозвучит… так.       Да вот только сейчас он выглядит, как спелый помидор. Мычит что-то нечленораздельное, желая как можно быстрее прекратить это обсуждение. И не потому, что ему в какой-то момент стало неловко — хотя, это тоже было одной из причин — а потому что дверь в гостиную тихо открылась и в помещение вошел запыхавшийся после пробежки Жан. Уж в его присутствии Джереми бы точно не стал говорить об этом. По крайней мере, не сейчас.

***

      С того смущающего разговора прошло довольно много времени. Они очень сблизились и Джереми в принципе перестал стесняться выражать свое восхищение французскому языку. Особенно когда слышит этот язык от Жана. Он первое время считал это странным, даже сам вспомнил про Кевина и выразил негодование, что на его французский Джереми так бурно не реагирует. И Нокс не мог объяснить, почему так, потому что сам не понимал. Просто постоянно твердил, что французский у Кевина другой, отличающийся от Жана по всем возможным и невозможным пунктам. И Жан, вроде как, принял это за относительно внятный ответ и больше вопросов не задавал. Потом привык и в какой-то момент сам сказал, что ему от этого приятно. Вроде, в этом нет ничего такого, но каждый раз, когда Джереми восторженно смотрел на Жана, в глубине души ему хотелось говорить на французском постоянно, лишь бы радовать капитана Троянцев и по совместительству человека, с которым у них взаимная симпатия.       После официального начала их отношений, Джереми заметил у себя еще один фетиш — по другому у него просто язык не поворачивался называть всё то, что он чувствует — шепот на французском. Он умудрился привыкнуть к тому, что Жан здоровается с ним, желает доброго утра и спокойной ночи, а также спрашивает как у него дела, на французском. Сердце все еще предательски бьется каждый раз, но всё равно Нокс чувствовал, что привыкает. Жан это понял и решил привить своему парню новую причину для табуна мурашек по всему телу. Теперь он переходит на шепот, специально понижая громкость своего голоса и говорит всё те же привычные слова на ухо Джереми. А у него волосы на загривке встают дыбом, по телу пробегает дрожь и он каждый раз закусывает губу, чтобы предательски не выдохнуть в полном наслаждении от происходящего.       Как и сегодня, например. Джереми не был любителем просыпаться раньше всех, но сегодня ему явно не спалось, потому что встал он даже раньше будильника. Что уж говорить, даже раньше самого Жана, который в их команде считался самым настоящим жаворонком, со своими извечными утренними пробежками и дальнейшими тренировками с Нилом и Кевином. Однако сегодня всё было по-другому: Джереми открыл глаза, натыкаясь не на привычную пустую половину кровати, а на черные кудри спящего спиной к нему Жана. Довольно улыбнувшись, Джереми оставляет легкий поцелуй у того на оголенном плече, замечая, как Моро недовольно мычит от неожиданного прикосновения, и поднимается с кровати, стараясь не разбудить парня еще больше.       Идет на кухню, где ставит чайник и думает о том, что бы съесть на завтрак. До ужаса правильное питание Жана, наконец-то, частично покинуло их холодильник, когда он понял, что переучивать Троянцев в разы сложнее, чем он мог себе представить. Вчерашняя заказанная пицца, всё еще стоявшая в холодильнике, а не благополучно выброшенная в мусорное ведро, подтверждала это. Джереми достает несколько кусочков из коробки, кладет на тарелку и ставит в микроволновую печь. Ему было слишком лень готовить что-то стоящее, поэтому он ограничился этим и чаем.       Микроволновка пищит, говоря о том, что пицца благополучно подогрелась до нужной Джереми температуры и тот уж было собрался достать тарелку и приступить к завтраку, как ощутил на своей талии неожиданно холодные ладони. Вздрогнув от неожиданности, Джереми хотел было развернуться и посмотреть на потревожившего его человека, да вот только дальнейшая фраза с французским акцентом заставила его расслабиться и даже тихо посмеяться.       — Доедаешь остатки вашей помойки? — в голосе Жана всё еще можно услышать нотки недовольства, но по крайней мере он больше не препятствовал Троянцам в их употреблении всяких вредностей. Но от откровенного унижения данной еды так и не избавился.       — Не хочу, чтобы ты выбрасывал наши потраченные деньги в мусор, — отвечает Нокс и чуть повернув голову в сторону, тут же натыкаясь на закатившего глаза Жана, который наклонившись, устроил подбородок у него на плече. — Доброе утро.       — Bonjour, — повторяет за ним Жан, только уже на чистом французском и Джереми неожиданно становится всё равно на медленно остывающую пиццу. Потому что он почти ощущает фантомное прикосновение чужих губ к своему уху и замирает. — Tu as promis de venir à mon entraînement ce soir.       — Жан, — зовет его Джереми и едва слышно сглатывает, пытаясь привести свое состояние в норму. Хотя, уже было поздно, потому что вмиг покрасневшие кончики ушей и щеки говорили за него сами. — Слишком сложно. Я не понимаю, — почти обиженно дуется, однако все-таки одно знакомое из всего предложения он понял. — Ммм… тренировка, да? Я обещал сходить с тобой на тренировку вечером.       — C'est vrai. Gaillard. , — хмыкает Жан и окончательно прижимается губами к чужому уху, оставляя на нем поцелуй и едва ощутимый укус. — À chaque fois de mieux en mieux. .       — О боже. Прошу, прекрати, — Джереми не сдерживает короткого стона между своей просьбой остановиться и выворачивается так, чтобы оказаться лицом к Жану. — Только утро, а ты уже пытаешься заставить меня быть твердым.       — Думаю, у меня это уже получилось, — Моро снова переходит на английский, потому что видит состояние Джереми и понимает, что тот даже если захочет понять, всё равно не сможет. Его мозг явно расплавился, как и сам капитан Троянцев, который выглядел как плавленый сыр. — Мы можем принять вместе душ.       — Правда? — глаза Джереми неестественно начинают блестеть и тот, получив утвердительный кивок, слишком быстро тянет Жана в сторону ванной комнаты, будто таща его за собой. Неожиданно его голову посещает идея, которую он тут реализует, стоит только двери за ними закрыться. — Заставишь меня кончить только с помощью своего языка? — и кое-как сдерживает смех, когда видит резко сменившееся выражение лица брюнета.       — Это прозвучало слишком двусмысленно.       — О, поверь, я имею это и имел ввиду.       — Pervers. , — фыркает Жан, снова переходя на французский, пока Джереми включает воду.       — Тебе нравится. Я это знаю, — звучит до ужаса довольно и Джереми манит его к себе, чтобы максимально сократить расстояние.       Жан вместо слов затыкает Джереми требовательным поцелуем и тот понимает, что прав.