Утро другого завтра

Первым, что ощутил Кабру этим утром, был тёплый ветерок, ненавязчиво ласкавший его не прикрытое никакой тканью тело. Никогда ещё спать обнажённым не было так приятно: летний воздух тёк по смуглой коже ленивой рекой, изредка перемежаясь с лёгким как пёрышко дуновением сквозняка из приоткрытого окна. Просыпаться и двигаться совсем не хотелось, но было необходимо. Кабру приоткрыл один глаз и попробовал двинуть ногами: между них застряла скомканная простынка. Но это было не столь уж важно, важнее было то, что Кабру не ощутил боли... по крайней мере, такой, которую он мог бы назвать неприятной. Да, тут и там мышцы сладко ныли, а оставленные чужими сильными пальцами синяки напоминали о том, как много они с Мисурном себе позволили прошлой ночью. Но и подготовка, надо сказать, была основательной, поэтому обошлось, похоже, без значительных травм. Удивительно, отметил Кабру про себя, насколько умелым в плотских утехах может оказаться такой на первый взгляд холодный и нелюдимый человек, как Мисурн. Подавив зевок, Кабру раскрыл оба глаза, проморгался и приподнял голову, чтобы найти Мисурна спящим на спине рядом. И да, безусловно, на нём тоже не осталось и нитки одежды, а простынь, которой предлагалось укрываться, висела на небольшом квадратном столе в центре комнаты, частично спадая на пол. Рука Кабру, как оказалось, всю ночь покоилась на широкой груди любовника. Убирать её Кабру не стал и сейчас: наоборот, подлёг ближе и, слегка перебирая пальцами, принялся разглядывать редкие серебристые волоски на груди капитана. Волосы Мисурна, такие же серебряно-стальные, разметались по подушке недлинными волнами. Хольм не уточнил, сколько капитану лет, когда представлял его другу, но Кабру вряд ли дал бы мужчине больше сорока. Сталь в волосах была ни в коем случае не признаком ранней седины, нет. Она была присуща своему обладателю от природы. Кажется, как-то раз Мисурн упоминал, что в роду у него были эльфы и именно от них ему достался такой присущий эльфийской расе цвет волос. Кабру счёл это не более чем семейной байкой, он-то, воспитанный приёмной матерью-эльфийкой, был в курсе, что полукровки бесплодны. Следовательно, никакой эльф попросту не смог бы внести вклад в человеческую родословную. Однако с капитаном Кабру спорить не стал, чтобы ненароком не сбить его с волны таких нечастых откровений. Цвет же волос его более чем устраивал. Как и весь Мисурн целиком. Вот и сейчас, пользуясь призрачной завесой сна, Кабру увлечённо разглядывал лицо своего зрелого любовника. Тонкие сухие губы, прямые бесстрастные брови, заострённый нос, узкий подбородок, грубо высеченные скулы и сбегающие к ним от внутренних уголков глаз морщинки. Волосы капитан носил не слишком короткие — почти до плеч. Вероятно, чтобы скрыть срезанные кончики ушей. Что Мисурн, впрочем, не слишком скрывал, так это отсутствие у него правого глаза. Обычно он вставлял на его место протез, но вчера заблаговременно вынул — Кабру не возражал. Похоже, капитан вынимал его каждую ночь. Сейчас на месте глаза зияла пустая глазница, но даже с протезом правый глаз мужчины оставался полуприкрыт, а веко едва работало. Помимо глаза и ушей других основательных травм у Мисурна не было, но всё его тело оказалось испещрено застарелыми шрамами. Какие-то из них позволяли предположить, как и каким оружием их нанесли, какие-то оставляли Кабру лишь гадать об обстоятельствах своего появления. Вопросов о них Кабру не задавал: перво-наперво нужно было заручиться доверием капитана, а уж потом тот вполне мог бы рассказать обо всём и сам. Всё прочее было не так важно: отвращения к многочисленным физическим травмам Мисурна Кабру не испытывал. Напротив, они возбуждали в нём любопытство, чем влекли ещё больше. И всё-таки он старался не спешить и не давать любопытству волю лишний раз. Всё шло как нельзя лучше, и хоть капитан производил впечатление человека не самого обидчивого и закрытого, не стоило испытывать его терпение. Иногда то, что нашлось легко, бывает так же легко и потерять. Но подобные тяжёлые мысли Кабру сейчас от себя гнал. Им было не место в уютной постели в такое прекрасное утро. Наконец Кабру привстал. Ему не слишком хотелось отрываться от любования капитаном, но впервые осмотреть его жилище при дневном свете тоже было интересно. Мисурн снимал комнату на третьем этаже трактира. Комнатка была простая, без изысков, и до номеров в столичных гостиницах ей было далеко. И всё-таки местечко это было не худшее. И определённо не самое дешёвое: сюда почти не долетал шум города и первого этажа, окна были довольно большими и выходили на просторную улицу, а не куда-нибудь в грязный, изрезанный бельевыми верёвками переулок. А главное, сам трактир находился недалеко от перекрёстка пяти дорог и совсем рядом со спуском в подземелье. Последнее наверняка было особенно удобно Мисурну: в подземелье капитан спускался часто, ведь оно, в конце концов, и было причиной его прибытия в город. Никто не знал, что Мисурн искал в подземелье и зачем туда ходил, но возвращался он всегда на своих двоих, хоть и спускался совсем один. Поднимался же уже не один, а с хорошей добычей, которую, впрочем, сбывал за самую низкую цену и почти не торговался. Вряд ли он зарабатывал этим на жизнь. Зато те, кто зарабатывал, старались, чтобы молва об удивительном приключенце-выживальщике особо не разлеталась. Они боялись, что Мисурн станет отнимать их хлеб, если его начнут нанимать крупные группы. Напрасно: капитан всегда всем отказывал и шёл один. Об этом Кабру узнал от Хольма. Собственно, Хольм-то их друг другу и представил. Без какого-либо повода, просто так. Почти случайная встреча на ярмарке и пара кружек пива на каждого. Тогда, наблюдая за общением этих двух высоких мужчин за тридцать, Кабру невольно пришёл к выводу, что знакомы они давно и отношения у них доверительные. Мисурн искал кого-то, кто лучше всех знает местное подземелье. — Не скажу насчёт подземелья, но уж если кто и знает хорошо местных посетителей подземелья, то это наш Кабру, — объяснил тогда Хольм. Мисурн тогда кивнул, и в его колком чёрном глазу блеснула первая искорка интереса. Кто бы мог тогда подумать, что она разгорится в пламя, которое подобно длинному тлеющему фитилю взрывчатки приведёт их двоих в постель? Кабру бы соврал, если бы сказал, что не желал этого. Но и другие, собственные причины у него тоже были. А поэтому, как ни прекрасно было это утро, следовало встать и осмотреть вещи Мисурна, пока тот ещё спит. Каким оружием он пользуется? Какие зелья с собой носит? Какие при нём доспехи? Дорогие ли? Заговорённые ли? Перед тем, как шагнуть из постели прочь, Кабру провёл ладонью по груди капитана и тут же был пойман за запястье. — Куда ты собрался? — строго спросил капитан голосом, в котором не угадывалось ни капли его недавнего сна. — Я... — Кабру на миг растерялся, — думал пойти раздобыть нам с вами завтрак. — Мы оба знаем, что ты здесь не за этим, — спокойно ответил Мисурн, но запястье Кабру не отпустил, и молодой человек ощутил холодный пот на своей спине. Однако терялся он недолго. — Какие бы у меня ни были причины здесь находиться, они не мешают мне сделать вам приятное... снова, — многозначительно ответил Кабру, и хватка капитана смягчилась. — Ты прав, — ответил Мисурн. — У нас у обоих свои цели. Но достичь их мы могли бы, и не занимаясь сексом. Его слова, откровенные и прямые, оставили приятное послевкусие на искусанных прошлой ночью губах Кабру. Это не была его первая ночь с мужчиной, но впервые ему небезразлично было узнать, что его действительно хотели. Кабру сам не был склонен к прямолинейности, но у Мисурна эта черта ему очень нравилась. А всё потому что за пределами того, что сам говорил прямо, капитан оставался для него загадкой. Загадкой было даже то, почему он, собственно, капитан. Хольм называл Мисурна так с самого начала, вот Кабру по привычке и подхватил, однако из уст Хольма это звучало скорее приятельским прозвищем, нежели званием. И всё-таки многое выдавало в Мисурне отставного военного: хорошая физическая подготовка, достойная дисциплина, целеустремлённость и большое количество заметных травм. Моряк? Вряд ли. Моряки — народ слишком уж особенный, иных можно узнать по одной лишь специфичной лексике да привычкам. Значит, капитан подразделения сухопутных войск. И работал явно где-то на передовой. Впрочем, такие чувствительные темы лучше не углублять, не сблизившись в достаточной мере. А насколько они сблизились? Кабру сам не знал, не успел уловить тот короткий миг, когда их обстоятельная беседа о северных городах, эльфийских странах и подземельях свернула в пьяненько-интимное русло. Кабру флиртовал, прощупывал границы, придвигал их всё ближе и ближе. Мисурн не отвечал тем же, но и не противился. Кабру помнит, как взял его крепкую жилистую руку в свою, обвёл пальцами. Мисурн позволил. Кабру восхитился его силой и переплёл пальцы капитана со своими. Мисурн не возражал. Кабру потянул на себя. Мисурн поддался, а до кровати было рукой подать. Останавливаться никто не стал. Можно было бы допустить, что это всё алкоголь, хоть и выпили-то вчера всего ничего. Но теория эта опровергла сама себя, когда теперь абсолютно трезвый Кабру встал на колени перед севшим на кровати Мисурном, а тот вновь не остановил его. В первые минуты знакомства Мисурн показался ему безразличным и даже холодным. Но потом Кабру разговорил его, как он это всегда умел, и капитан сделался куда многословнее. А может, дело было во влиянии Хольма, который не упускал возможности вставить в разговор уместные замечания. Как-то раз, рассказывал он, капитан Мисурн в одиночку уничтожил целое поселение суккубов. Кабру подумал тогда, что для такого нужна поистине железная воля: не поддаться ни единой иллюзии желаемого, выстоять одному, без товарищей, способных тебя окликнуть и привести в чувства... Да, пожалуй, Мисурн и правда походил на лёд, но не холодностью, а твёрдостью. Или так Кабру думал, пока его не посетила мысль — если ты никого не желаешь, то и суккубы, будь их хоть целая тьма, не смогут тебе навредить. Однако свою способность желать и наслаждаться плодами желаний капитан доказал уже скоро. Доказывал и сейчас, когда Кабру самозабвенно сосал его член, то и дело украдкой поднимая синие глаза на хорошо тренированное тело любовника. Мисурн не отличался эмоциональностью, и оттого каждый его прогиб в спине, каждый вздох был ценным сокровищем. Вчера, когда Кабру самого методично втрахивали в скрипучий матрас и доводили до жалкого исступления, наблюдать было... несколько сложнее. Теперь же он мог насладиться реакцией Мисурна сполна, даже если цена за это — его собственный оставленный без внимания член. Кабру всегда считал секс высшей точкой общения. Точкой, в которой двое — хотят они того или нет — раскрывают друг другу то, что никогда не покажут остальному миру. Делало ли это секс прекрасным способом узнать другого? Определённо. Но только не в случае капитана Мисурна. Как бы они с Кабру ни сближались, какое бы наслаждение друг другу ни дарили, как бы глубоко один из них ни входил в другого, Мисурн становился для Кабру лишь большей загадкой. А стоило Кабру допустить, что он приблизился к разгадке, случалось что-то, что пресекало саму мысль об этом, оставляя лишь пустоту в голове. Так вышло и в этот раз, когда Мисурн вдруг посмотрел вниз, и Кабру увидел то, во что сперва не поверил. Его цвет глаза изменился. Цвет глаза капитана Мисурна из угольно-чёрного стал сияюще серебристым. А когда Кабру хотел освободить свой рот и спросить, твёрдая тяжёлая ладонь вдруг легла на его макушку, а белые пальцы сгребли его кудри. Сжали властно, по-хозяйски, но без боли. Мисурн не дёргал его за волосы, не тянул, но Кабру всё равно следовал приказам его руки. Приказам, которые его тело понимало без слов. Губы Кабру заходили по члену любовника быстрее, а язык заёрзал по стволу. Чтобы удержаться в устойчивом положении, он положил руки на расставленные бёдра Мисурна. И всё это время, он не переставал смотреть вверх, в серебристый глаз. Даже когда его собственные глаза заслезились и стало почти не видно, он не отрывал взгляда. Мисурн кончил обрывисто и с коротким вскриком. Кабру успел проглотить не так много, но закашлялся от неожиданности. Мисурн, видя это, протянул ему кувшин воды с прикроватной тумбочки: — На, прополоскай рот. Кабру сделал так, как ему предложили. Когда же он вернулся, Мисурн уже надел штаны. — Так что ты от меня хочешь? — спросил он, и Кабру пожалел, что не может заставить себя быть таким же прямолинейным в ответ. Мисурн походил на ледяную поверхность озера, по которой можно было бесконечно скользить, но так и не узнать, что там внизу — на глубине. — Хочу, чтобы мы с вами позавтракали. Самое время поесть, — ответил Кабру как ни в чём не бывало и принялся за поиски своей одежды по комнате. Вчера её снимали совершенно без мыслей о том, где найдут завтра. Теперь приходилось проверять даже за и под кроватью и тумбой. Пытаясь вспомнить, где последний раз видел свою верхнюю рубаху, Кабру вдруг остолбенел. Осознание пробежало по всему телу холодными мурашками. А ведь и правда — оружие! Вот чего не было у Мисурна в комнате. Ладно уж клинок или кинжал — они ещё могли быть скрыты где-нибудь среди одежды и обуви. Но меч или лук со стрелами... На худой конец, посох, если Мисурн маг. Подобные вещи так просто не спрятать, да и не кладут их куда попало. Может ли быть, что Мисурн остался без оружия и ищет связи среди местных как раз затем, чтобы купить новое? — Я не об этом, — Мисурн прервал его размышления. — Мы оба знаем, что ты здесь не за этим, но ты всё ещё не сказал, зачем я тебе. — Я отвечу честно. Но позвольте сперва мне спросить, — решился Кабру. — Где ваше оружие? — Я не ношу при себе оружие. В нём нет необходимости, — ответил Мисурн. Кабру про себя почти заскрежетал зубами: снова честный ответ, который при этом не рассказывает совершенно ничего определённого, никаких подробностей. Вот только... Что это за навык, позволяющий выживать в подземелье в одиночестве, будучи безоружным? Звучало как насмешка над всем, через что Кабру со своей группой прошли за это время. Над их бесконечными смертями, несмотря на отличную экипировку и слаженную командную работу. Над их безрезультатными попытками зайти чуть дальше, чем в прошлый раз. Звучало как насмешка и... надежда. Он должен выяснить, как. И тогда... — Я хочу, чтобы вы взяли меня с собой в подземелье. На миг в комнате воцарилась удушливая тишина. Казалось, смолкла даже улица. Кабру ожидал любого ответа: вопроса, категорического отказа. Но не того, что услышал дальше. — Одевайся и идём, — безапелляционно велел Мисурн. — Сейчас? Вот так сразу? — опешил Кабру. — Почему нет? — У меня с собой нет ни снаряжения, ни оружия! — Обойдёмся. — Мы ещё совсем ничего не обговорили! — Обговорим по дороге. — Мы не завтракали... Почему-то именно этот невинный аргумент заставил Мисурна призадуматься. — Резонно, — заметил он. — Одевайся и идём. — В подземелье?! — Вниз, завтракать. Там-то всё и обговорим. Этот план звучал уже куда разумнее предложенного капитаном ранее. Кабру просиял, кивнул и принялся приводить себя в порядок. Уже через десяток минут они сидели на первом этаже трактира. У прилавка было довольно людно для утренних часов, но Мисурн завёл Кабру в небольшой закуток с парой массивных деревянных столов — подальше от чужих глаз и ушей. — Почему я? — сразу спросил Мисурн. Кабру дожевал кусок колбаски и положил вилку. Очевидно, давать ему время на еду сейчас не собирались. — Сами знаете, какие о вас ходят слухи, — пожал плечами он. — Но дело не только в ваших навыках. По вашим рассказам вы показались мне опытным, а ещё довольно честным. Мало встретишь приключенцев, которые не любят приврать или преукрасить свои заслуги. Но я узнаю ложь, когда слышу её. Вы не такой. И Хольм, похоже, вам доверяет, а он... — Чего ты желаешь от подземелья? — перебил Мисурн. Кабру внимательно вгляделся в чёрный глаз капитана, окинул взглядом его бесстрастно-утомлённое лицо и закусил губу. Нет, это не простое обсуждение, не попытка узнать его поближе или что-нибудь выведать изподтишка. Вопрос прямой, что вполне в духе капитана. Но тогда откуда это ощущение подвоха? Чувство, будто бы на этот вопрос есть правильный и неправильный ответ... Кабру всерьёз напрягся. Что он хочет услышать? Сам он явно не гонится за богатством или славой, поэтому ответить так, как ответило бы большинство, наверняка будет ошибкой. Но тогда что? Кабру не похож на исследователя или мага, и ложь об артефактах или древних письменах бросится в глаза... Говорить нужно о чём-то, что Мисурн уже знает о Кабру. Тогда он без труда в это поверит. Ну конечно!.. — Я уже говорил вам, что я из Утаи, — Кабру скорбно опустил глаза. — Полагаю, вы в курсе, что там произошло. Если это подземелье когда-нибудь так же разрастётся, меньше всего бы я хотел... — Неправда, — констатировал Мисурн. Кабру вскинул голову и сомкнулся с ним взглядами. Как он... — Не допустить повторения трагедии — причина благородная, — заговорил капитан. — Может, отчасти ты и правда бы не хотел новых жертв подземелий. Но я спросил не про это. Правильный ответ не касается чужих жизней и судеб. Он касается только тебя и твоих «хочу». Кабру уставился себе в тарелку. Рагу из сезонных овощей, жареные колбаски, немного бобов и чесночный хлеб. Что из этого он действительно любит и хочет съесть, а что ест просто потому, что не стоит ходить голодным? Ответить оказалось поразительно сложно. Хотя... пожалуй, жаркое из баранины. Как то, которое делала мама. Вкус, который он помнит с детства, но не ощущал так долго, что не уверен, не исказился ли он временем. Попробуй он это жаркое сейчас, узнал бы он этот вкус? — Я хочу знать, что там на самом дне. Там, куда не доходят золотоискатели и не суются переписчики древних рун. Не знаю, почему, но мне кажется, вы тоже идёте туда, — признался Кабру. Впервые за этот разговор он заметил на губах капитана лёгкую усмешку. Приняв её за одобрение, Кабру продолжил: — Долгое время мы с моей группой пробовали пройти подземелье самостоятельно. Но мы продолжали гибнуть снова и снова. Сперва я был уверен, что нам не хватает опыта, потому мы не сдавались. Но в конце концов я понял: хоть мы все и товарищи, все мы идём в подземелье по разным причинам. Кто-то шёл туда, следуя за моим авторитетом, кто-то хотел себя испытать, кто-то надеялся на богатство... Мы не могли дойти до конца, потому что шли в разных направлениях и к разным целям. И это, наверное, было бы решаемой проблемой, если бы с каждой смертью мы не теряли кучу денег и ресурсов... Начинать каждый раз сначала, боясь, что всё повторится, сложно. В конце концов я распустил группу, а новую так и не собрал. Сами видите, почему, — Кабру кивнул на коридор, откуда слышался раскатистый смех приключенцев из главного зала. — С большинством из оставшихся приключенцев мне не по пути. Да и люди там то странные, то вороватые. Я, возможно, и сам не святой, но не хочется, чтобы меня втянули в нечто противозаконное или использовали. — Понятно, — Мисурн кивнул. — Значит, ты настолько безумен, чтобы пуститься в авантюру из простого любопытства. — Не из простого, — возразил Кабру. — Из самого сильного и искреннего. Такого, которое порой способно заставить тебя потерять сон. И знаете, что мне действительно любопытно, капитан? Как вы сражаетесь? Чем? Вы не показали мне своё оружие, но в подземелье я не смогу прикрыть вас, если не буду ничего о нём знать. Мисурн почесал белую щетину на подбородке: — Пожалуй, ты прав. Хорошо. С этими словами он взял свою кружку одной рукой, а пальцем другой указал на полупустую кружку Кабру. Секунда — и последняя оказалась вновь наполнена до краёв. Мисурн же потряс опустевшую кружку в своей руке. — Магия жидкости? Нет, стойте! Телепортация, — догадался Кабру. — Ты сообразительный. Фокус, что я тебе показал, элементарный. Но использовать телепортацию можно по-разному. Погасить скорость своего падения с высоты и выжить... — ...Или наоборот, переместить врага на такую высоту, упав с которой, он погибнет. И не только. Можно придумать множество способов применения! Вы ведь, получается, меняете предметы местами? — Да. Замени чьё-нибудь сердце на ближайший валун, и он труп. Перемести полотно простого плаща в чью-нибудь шею, и гильотина не понадобится, — склонил голову Мисурн, и его искусственный правый глаз нехорошо блеснул. — А главное, размер цели не имеет значения, — воодушевился Кабру, но тут же погрустнел: — Вы сейчас, должно быть, думаете, что такому, как вы, я буду лишь обузой... Спешу вас разубедить: хоть больших успехов в покорении подземелий я ещё не достиг, оружие и экипировка у меня хорошие, базовые заклинания вроде хождения по воде я знаю, а ещё неплохо сражаюсь. Моя приёмная мать... — Не переживай, — перебил капитан. — Я с самого начала понял, что ты мне пригодишься. И не волнуйся, ничего сложного от тебя не потребуется. Просто напоминать мне, когда пришло время поесть, поспать и им подобное. Кабру приподнял брови: — Неужели вы сами не ощущаете, когда это нужно? — Есть такая проблема. Наверху я ещё в состоянии с этим справиться, но чем я ближе к центру подземелья, тем с этим сложнее... Причины этого — долгая история, пока тебе достаточно того, что ты уже знаешь. Кабру на миг прищурился: не любил он, когда ему говорят полуправду, но так уж и быть. Не стоит испытывать доверие этого человека: он явно знает куда больше, чем говорит, и с его стороны предусмотрительно не выбалтывать это новому приятелю, даже если это друг его друга. Даже если они только что переспали. Всему своё время. — Хорошо, — выдохнул Кабру. — Раз у меня такая роль, мне стоит начать выполнять её прямо сейчас. Пора позавтракать, капитан. Вы за весь разговор не притронулись к своей еде. Мисурн опустил взгляд в тарелку, потом с растерянной покладистостью взял вилку и нож. Не успел он отправить кусок колбаски в рот, как Кабру потянулся через стол к его лицу: смахнуть серебристый волосок из уголка губ. — Вот так, а теперь приятного аппетита. Ешьте хорошенько и набирайтесь сил. — У тебя неплохо получается с едой, — похвалил Мисурн. — Со сном будет не хуже, — ответил Кабру, возвращая капитану его кружку. — Думаю, я даже вспомню пару способов, как помочь вам заснуть. — Вчера ты уже помог, — заметил капитан. Кабру весь вспыхнул от смущения, припомнив их страстную ночь, но тут же взял себя в руки и заговорщицки улыбнулся: — Боюсь, такой способ не слишком подойдёт для подземелья. Давайте, я попробую там что-нибудь другое. — Я не возражаю, — кивнул Мисурн. — Я тебе это доверю, так что тебе виднее. — Не слишком ли быстро вы мне доверяетесь? — В твоих интересах не подвести меня. Со мной пройдёшь подземелье до конца, а без меня погибнешь. Снова. Кабру не требовалось отвечать: они оба знали, что капитан прав. И оба знали, что нужны друг другу. Может быть, даже чуточку больше, чем для прохождения подземелья. Может быть, Хольм познакомил их не так уж и случайно: он всегда отличался потрясающей интуицией. Кабру обязательно спросит Мисурна. Спросит о всех тех шрамах на его теле. О потерянном правом глазе. О его родных землях и о том, что ждёт каждого из них на дне водоворота под названием «подземелье». Водоворота, который почему-то так затягивает всех, кто хоть чуть-чуть касается его. Но это, конечно, не сейчас. А когда придёт время.