Разрушенный мир

Сколько времени прошло — сказать было трудно. Всё сливалось в неясное, бесконечное пространство, где границы между минутами и часами исчезали. Первым, кто нарушил тишину, был Ичиро. Его голос прозвучал мягко, но с оттенком тревоги, словно он боялся, что даже эти слова могут разбудить что-то запретное внутри них обоих: — Тебе нужно отдохнуть. — произнёс он, и в его голосе, обычно таком уверенном, проступила тонкая, едва уловимая дрожь. Он старался придать ему стальную твёрдость, но хрупкость момента прорывалась сквозь слова. — Семейный врач должен осмотреть и проверить твоё состояние. Я поговорю с дядей, так что не смей даже пытаться вставать. Последняя фраза, слетевшая с его губ, прозвучала как твёрдый, не терпящий возражений приказ. Но за этой кажущейся непреклонностью скрывалась глубокая, всепоглощающая забота. Ичиро поднялся, и его стройная, высокая фигура на мгновение заслонила тусклый, блёклый свет, пробивающийся сквозь приоткрытые створки штор, будто пытаясь укрыть собой от чего-то невидимого. Решительными, уверенными шагами он пересёк комнату, следуя за Тецудзи, и звук его удаляющихся шагов постепенно растворился в тишине, оставляя Рико наедине с израненным телом и сломленной душой. Даже если бы Рико захотел сдвинуться с места, мучительная боль, подобно сотням крошечных игл, пронзала каждую клеточку его существа. Она сковала его, приковав к изголовью кровати надёжнее любых стальных цепей. Он прикусил нижнюю губу с такой силой, что почувствовал горько-металлический привкус крови, проступивший на языке. Из глаз, покрасневших и опухших, потекли горячие, жгучие слёзы, прочерчивая влажные, серебристые дорожки по бледным, измождённым щекам. В тягостном, удушающем одиночестве комнаты, где, казалось, даже воздух сгустился, напитавшись болью, стыдом и горечью, в сознании Рико начали вспыхивать, будто осколки разбитого зеркала, обрывки и картины недавних событий. Они накатывали волнами, безжалостными, непрекращающимися, каждая из которых несла в себе новую порцию мучительных, острых воспоминаний. Безжалостные, яркие картины кружились перед внутренним взором, не давая ни малейшей передышки, ни мига покоя. Из груди рвался беззвучный крик, крик души, отчаянный, но немой — губы не могли, не смели выпустить этот звук, и он оставался внутри, разрывая Рико на части, терзая его изнутри. Время окончательно потеряло всякий смысл. Секунды, минуты, часы — всё слилось в единый, бесконечный поток невыносимой агонии, в бездонный колодец страданий. Из этого болезненного транса его выдернул знакомый, тёплый голос Ичиро, вернувшегося в комнату. Рико не сразу смог осознать, что тот пытается его утешить, осторожно прикасаясь к его плечам, в попытке обнять, разделить бремя его боли. Но тело, всё ещё помнящее недавнее насилие, отреагировало прежде, чем испуганное сознание успело обработать происходящее. Словно дикое, раненое животное, он инстинктивно отшатнулся от прикосновения, вздрогнул и сжался, несмотря на то, что каждое движение отзывалось новыми, острыми вспышками боли, пронзающими позвоночник. Этот первобытный, инстинктивный страх перед физическим контактом оказался сильнее даже самой мучительной боли в теле. Воздух, что обвивал их, казалось, стал плотным, как невидимая стена. Он был наполнен тяжестью невысказанных слов, от горьких, невыплаканных слез, которые так и не нашли пути наружу. Между ними, в этом бескрайне молчаливом пространстве, царила тишина, ставшая почти ощутимой. В глазах Ичиро, полных боли и понимания, как в зеркале, отразилась не просто тяжесть телесных ран — это были раны глубже, такие, что оставляют неизгладимые следы на сердце, на душе. Рико, словно заперт в клетке собственных страхов, не мог найти слов, не мог собрать разбежавшиеся мысли. Глаза его снова наполнились страхом, и всё его тело снова начало содрогаться, поглощённое невыносимым ужасом, словно воздух стал слишком тяжёлым, чтобы им дышать. — Рико, ты меня слышишь? — голос Ичиро был тихим, мягким, но в нём всё же звучала та едва уловимая нотка тревоги, которую Рико всегда чувствовал безошибочно, даже если бы и хотел её не заметить. В ответ — только хриплое, прерывистое дыхание, словно загнанный зверь, пытающийся вырваться из западни. Ичиро, не колеблясь, подался вперёд, ощущая жаркое, влажное дыхание брата, вырывающееся из лёгких, полных отчаяния. Он не отступил, напротив, инстинктивно стремился стать ещё ближе, стереть последнюю грань между ними. — Дыши, Рико. — мягко проговорил он, словно уговаривая, но не настаивая. — Вот так. Медленно. Вместе со мной. Ичиро начал дышать сам, нарочито глубоко и медленно, стараясь, чтобы Рико уловил этот ритм. Его грудь плавно поднималась и опускалась, показывая, как это делать. «Вдох… выдох…» — он произносил это шёпотом, как будто это был какой-то секретный заклинание. Но Рико не мог. Его лёгкие, будто окаменевшие, отказывались подчиняться, горло сжималось в тугой узел, и каждый новый вдох был мучительным обрывом. Однако, сквозь эту муку, он ощущал тёплое, уверенное прикосновение брата, покоящееся на его плече. Это была единственная нить, связывающая его с реальностью, якорь в бушующем океане паники. — Не бойся… — Ичиро не знал, как ещё его успокоить. Слова казались мелкими, ничтожными перед лицом этой всепоглощающей тьмы. — Я здесь. Я не уйду. Он продолжал дышать, его голос, хоть и дрожал от напряжения, звучал как спокойный маяк в шторме, как остров надежды в океане отчаяния. Затем, словно извлекая из глубин памяти исцеляющую мелодию, Ичиро начал тихонько напевать. Тихую, знакомую им обоим с детства колыбельную, которую когда-то пела мама. Музыка, далёкая от всепоглощающего страха, создавала пространство, где царили покой и безмятежность. Осторожно, словно боясь спугнуть хрупкую надежду, он перевернул Рико на спину, так, чтобы тот мог видеть его лицо. Но глаза брата были закрыты, лицо искажено гримасой страдания. Ичиро продолжал гладить его по голове, по спине, ритмичными, успокаивающими движениями, подобно тому, как успокаивают испуганную птицу. Он чувствовал, как дрожь постепенно утихает, становясь все более редкой, словно отступающий прилив. «Сейчас все пройдет…» — повторил он, как мантра, словно убеждая самого себя. Его прикосновения были тёплыми, уверенными, полными невысказанной любви, которая, казалось, проникала сквозь одежду, согревая душу. Он не пытался отвлечь Рико, не искал обходных путей. Он знал, что сейчас главное — быть рядом, быть тихим, ненавязчивым, быть тем, кто без слов дарует ощущение безопасности. Он стал щитом, стеной, которая защищала брата от самого себя, от бездны, в которую тот рисковал погрузиться. Прошло, казалось, целая вечность. Время застыло, наполненное лишь неровным дыханием Рико, но уже без той удушающей паники. Дрожь утихла, оставив после себя лишь зыбкую, изнуряющую усталость. Медленно, очень медленно, словно пробуждаясь от кошмара, он открыл глаза. Первое, что он увидел — это лицо Ичиро, склонившееся над ним, словно заботливый ангел. В глазах брата, ещё недавно наполненных тревогой, теперь светилась нежная, безмерная любовь, спокойная и всеобъемлющая. И это было самое главное. Когда Рико, наконец, смог выдохнуть, его голос был слабым, охрипшим, едва слышным шёпотом. — Брат… — Я здесь, Рико. Я тебя слышу. — Ичиро наклонился ближе, его дыхание касалось щеки брата. — Мне… было страшно, — прошептал Рико, и в этих двух словах была вся боль, вся потерянность, вся безмерная тяжесть пережитого кошмара. Ичиро не сказал ничего, не нашёл нужных слов. Вместо этого он просто обнял брата, крепко, но с такой бережностью, словно оберегая от любого вновь надвигающегося зла. Он почувствовал, как маленькое тело всё ещё дрожит, как всё ещё учащённо бьётся сердце. Но теперь Рико был не один. — Теперь всё хорошо, Рико, — прошептал Ичиро, его губы коснулись макушки брата. — Теперь ты в безопасности. Я рядом. Рико медленно закрыл глаза, уткнувшись в тёплую, надёжную грудь своего старшего брата. В этом тихом укрытии он ощущал себя в безопасности. Прикосновения Ичиро были бережными и мягкими. Ичиро с нежностью гладил его по волосам, спине. В этом мгновении, прижавшись к нему, Рико смог уйти от тревог, слушая ритмичное биение сердца Ичиро. — Пока что ты останешься дома. Дядя тебя не заберет. Обещаю. — произнёс Ичиро с тихой уверенностью. В его голосе звучала такая сила, что даже самые мрачные мысли Рико отступили на мгновение. На эти слова у Рико не нашлось нужного ответа. Он просто чуть заметно покачнул головой, и в этом простом жесте скрывалось много невысказанного — и благодарности, и лёгкого чувства надвигающейся тревоги. Благодаря брату ему удалось отсрочить невыносимую поездку в Эвермор — мрачное и загадочное место, которое вызывало в нем жгучий ужас. Но с каждым молчаливым моментом, проведённым в объятиях Ичиро, Рико начинал ощущать, как возвращается неприятное покалывание в теле. Боль, что постепенно утихала после панической атаки, теперь вновь навалилась на него. Однако, прижавшись к брату, он позволил себе забыть о ней хотя бы на мгновение.

***

Прошло две недели, с момента, когда Ичиро дал свое нерушимое обещание. Все эти дни старший брат, подобно тени, не отходил от постели младшего, оберегая его от любого прикосновения и взгляда. Слуги, прежде привычные и незаметные, теперь вызывали у Рико дрожь, заставляя его отскакивать, как от огня. Лишь доктор, чьё присутствие было неотвратимым, словно часть этой горькой реальности, мог приблизиться. Каждый новый осмотр был для Рико настоящим испытанием, выливавшимся в дрожь, охватывающую его тело. Казалось, даже воздух в комнате тяжелел от его волнения. На новом, пропитанном тревогой осмотре, от которого тело Рико вздрагивало, словно пойманная птица, прозвучала обнадёживающая весть: многочисленные раны, некогда кровоточащие, теперь медленно затягивались, а сам Рико, опираясь лишь на собственную силу, мог ходить без поддержки брата. Возможно, именно та ночь, когда его мир рухнул, наложила такой неизгладимый отпечаток на его сознание, превратив старшего брата в единственный якорь в бушующем море страха. Лишь к нему, к Ичиро, прикасался Рико, позволяя ему ласкать, утешать. Прикосновения других вызывали панику, отбрасывая его в бездну ужаса. Поэтому и врачебные осмотры, когда-то краткие, растягивались теперь на бесконечно долгие часа, наполненные молчаливым мучением. О еде, о прочих насущных потребностях заботился Ичиро, его нежная рука и чуткий взгляд были единственным утешением. Но даже безграничное терпение имеет свой предел. Тецудзи и Кенго, чьи нервы были напряжены до предела, не могли больше выносить эту тихую драму. После сегодняшнего, последнего, на данный момент, осмотра, Тецудзи, словно резкий порыв ветра, приказал Рико собрать свои скудные пожитки и спуститься вниз. Ичиро, хоть и старался скрыть под маской безразличия бурю гнева, кипящую внутри, чувствовал, как земля уходит из-под ног. Что творилось в его голове в тот момент, трудно было бы постичь. Но Рико, словно понимая тщетность сопротивления, не смел перечить. Влияние Ичиро, хоть и выросло в последние годы, все ещё было недостаточным, чтобы перечить воле Тецудзи, когда дело касалось судьбы его младшего брата. Вещей у Рико было, по сути, было немного. Из книги, которую он так полюбил, он знал, что в новом, неизведанном месте, куда они направлялись, они будут не нужны. Поэтому он собрал самое необходимое: пижама, две простые футболки, уютное худи, тёплый свитер и пара брюк с шортами. Все было угольно-черного цвета. Но, впрочем, гардероб как в «Гнезде», так и дома обилием цветов не баловал. Он задержался на мгновение в комнате, что когда-то принадлежала матери, а затем стала его. Системное окно, мерцающее рядом, словно хотело поведать нечто важное, но его мысли прервал пронзительный голос дяди, вошедшего без стука. — Спускайся, раз собрался. — прозвучал голос Тецудзи, пронизанный стальной холодностью, не оставляющей места для возражений. Рико подхватил свой рюкзак, ставший его единственным спутником. Прощание с Ичиро было ему не дозволено, хотя в коридоре он ещё некоторое время слышал возмущённые, но бессильные возгласы старшего брата. Он бросил последний, долгий взгляд на комнату, словно на старинный альбом, и он последовал за дядей вниз. Величественный холл встретил его холодной, торжественной тишиной и огромным семейным портретом. На нем вся семья представала в идиллической картине единства: сияющая улыбка матери, довольный взгляд брата, отец с суровым, но добрым взглядом, и крошечный Рико, ещё не ведающий о грядущих испытаниях. Такой идиллической картины в реальности никогда не существовало. Более того, он был уверен, что портрет был заказан лишь для поддержания респектабельного образа семьи, а их образы были лишь умелой компиляцией по каким-то старым фотографиям. Картина вызывала мерзкое, тошнотворное чувство, ведь в ней не было ни капли правды. Он не стал долго рассматривать её, предпочитая не углубляться в эту искусную ложь. Тецудзи, вероятно, истолковал его мимолётный взгляд иначе, но Рико было все равно. На улице его ждал чёрный, внушительный Chevrolet Caprice Classic '1990-92 — прямо из ретро-фильмов, воплощение мечты, относящейся к эпохе, когда машины были символом статуса и стиля. Рико не мог похвастаться познаниями в автомобилях, но благодаря культовому сериалу «Сверхъестественное» Chevrolet Impala 1967 года стала причиной его особой любви к этому бренду. Возможно, однажды, в этой жизни, он сможет позволить себе такую. По крайней мере, он надеялся. В салоне машины, погруженный в свои мысли, Рико не произнёс ни слова. И Тецудзи, казалось, даже не пытался его разговорить, не испытывая никакого желания нарушить эту тишину.

***

Поездка оказалась невероятно тяжёлой. Тягостное молчание окружало Рико, словно плотная стена, и даже Тецудзи, сидящий рядом, не удостоил его ни словом, ни взглядом. С каждым километром дороги Рико ощущал, как его сознание начинает мутнеть. Время прошло, и, казалось, он едва успел закрыть глаза, как система сработала раньше, чем он успел осознать, что происходило вокруг. На экране мигнуло красным: [ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В УНИВЕРСИТЕТ ЭДГАРА АЛЛАНА!] Рико вздохнул сквозь сжатые губы: «Спасибо, кэп. А то я сам бы и не понял…» — мысленно пробормотал Рико, чувствуя лёгкое раздражение, которое скрывал за маской безразличия. Но система не исчезала, словно не желая оставлять его в покое. Она продолжила: [ИНФОРМАЦИЯ Имя: Рико Морима Дата рождения: 25 декабря 1986 (Козерог) Возраст: 5 лет Способности: — Профессиональный уровень игры в экси (заблокировано) —­ Продвинутый уровень игры в экси (заблокировано) ­— Средний уровень игры в экси (заблокировано) —­ Начальный уровень игры в экси (открыто) —­ Английский язык (открыто, свободное владение) —­ Японский язык (открыто, свободное владение) Состояние: преобладают шок, диссоциативные состояния с ощущением нереальности происходящего, интенсивная тревога и панические атаки, острая стадия ПТСР (скорректировано под внутреннее состояние) Совет системы: Пройти курс лечения, включающий психотерапию, медикаментозное вмешательство и реабилитационную программу. Избегать стрессовых и триггерных ситуаций. Тип привязанности: тревожно-избегающий Очки: 49700 Более подробная информация — недоступна] Рико чувствовал, как прежние страхи, словно цепи, сжимают его сердце. Какие-то границы внутри его разума, казалось, стёрты — он не мог отвести взгляд, не мог отмахнуться, не мог скрыться. Системное окно вновь и вновь настойчиво напоминало о его состоянии… и окружало. Не просто показывало, а словно вся стена из окон застила ему вид, нависая со всех сторон кроваво-красными сообщениями. [Игрок, вы должны понимать своё состояние. А ещё желательнее — начать лечение! В таком состоянии вам может стать хуже!] С одной стороны, это сообщение было заботой, заботой, которую он вряд ли ожидал от холодной, механической системы. Но с другой… он не хотел видеть этого. Не заботы, а именно этих сухих, бездушных фактов о себе. Эти слова, своё состояние… всё это было знакомо ему ещё из прошлой жизни, и теперь служило лишь очередным болезненным воспоминанием о том, что произошло. Он нервно сглотнул, ощущая, как тревога поднимается изнутри, как ледяное прикосновение к сердцу. Тем временем Тецудзи, сидящий рядом, не мог не заметить всплеск негативных эмоций — искры боли и отчаяния, что пробежала по лицу Рико. Старший Морима просто наблюдал за племянником. Взгляд его был проницательным, как острый нож. Буря эмоций на лице Рико была яркой и видимой, несмотря на его попытки скрыть это. Рико продолжал молчать, пытаясь подавить этот внутренний хаос. Колеса автомобиля, некогда неумолимо рассекавшие серый асфальт, издали скрип, знаменуя остановку. Рико, погруженный в свои мысли, не сразу осознал это. Только властный, словно высеченный из камня, голос Тецудзи вырвал его из оцепенения, заставив вновь обратить свой взгляд на дядю. — Выходи. – прозвучала команда, и в ней, несмотря на очевидное осознание Тецудзи тяжёлого состояния Рико, не было ни тени жалости. Твёрдость, отчеканенная в каждом слове, звучала как приговор, не терпящий возражений. Словно марионетка, чьи нити были натянуты до предела, Рико выполнил приказ. Дверца седана со щелчком отворилась, и он шагнул на землю, вновь устремив свой взгляд на монументальное сооружение, возвышающееся перед ним. «Эвермор...» – в его сознании это прозвучало не просто как мысль, но как крик, полный глухого, отчаянного страха. На страницах книги, где упоминалось это место, были скупы на детали, в воображении Рико уже вырисовывался его облик. И вот, он увидел его – не просто здание, но воплощение его смутных представлений. В реальной жизни подобное место, действительно, существовало — University of Virginia. Именно в нем несколько месяцев обучался Эдгар Аллан По, который был известен как автор «страшных» и мистических рассказов, а также стихотворения «Ворон» . Хотя сам Университет, некогда приютивший По, и не имел географической привязки к Западной Вирджинии, возможно, именно эти факты легли в основу прототипов для создания Эвермора и команды «Вороны». И если сравнивать реальный University of Virginia и Университет Эдгара Аллана, то это были кардинально отличающиеся друг от друга здания. University of Virginia – здание из кирпича, скромное в своих размерах, с небольшой, уютной прилегающей территорией. Университет Эдгара Аллана же представал полной его противоположностью. Это было монументальное, величественное строение, чьи стены, казалось, хранили вековые тайны. Огромная территория, раскинувшаяся вокруг, лишь подчёркивала его грандиозность. Цветовая гамма, доминирующая в его облике, – глубокий, бархатный чёрный, пронизанный алыми, словно капли крови, вкраплениями – безошибочно напоминала форму "Воронов". Это было зрелище, достойное описания в готических романах, место, где каждый камень, казалось, был пропитан мистикой, словно оживший замок из старинных легенд. Тецудзи, предоставив Рико мгновение, чтобы впитать всю эту мрачную красоту, повернулся и решительно направился к отдельно стоящему зданию. Рико, словно следуя за невидимой нитью, двинулся за ним.  Он, не задавая вопросов, повинуясь незримой нити, связавшей их, двинулся вслед за ним. Рико знал, куда ведёт этот путь. «Гнездо». Место, которому суждено стать его обителью на долгие, тягучие пятнадцать лет. Эта мысль, подобно ледяной игле, пронзила его, заставив кожу покрыться болезненными мурашками. Нет. Он не хотел туда. Нет. Только не сейчас, когда душа его была подобна израненной птице, ищущей покоя, а не новой клетки. Безмолвное "нет" Рико, застывшее в глубине его души, трещало под напором неумолимой действительности. Отказать Тецудзи в этот миг было для Рико невозможно, словно отказаться от собственного дыхания. Когда тяжёлая дверь, ведущая в сумрачные глубины подвальных помещений, с протяжным скрипом распахнулась, Рико, словно ведомый неведомой силой, последовал за дядей. Пальцы его судорожно сжимали ручки рюкзака, словно искали в них опору в надвигающейся бездне. Первое, что объяло его, была мгновенная, непроглядная тьма – бездна, в которой растворялось все, кроме леденящего ужаса. Но словно по волшебству, этот мрак отступил, уступив место тусклому свету, затеплившемуся в идущем вниз коридоре. Ослепленный и потерянный, Рико с испугом взирал то на дядю, чьё лицо оставалось непроницаемой маской, то в пугающую пустоту, куда вело освещённое пространство. Тецудзи молчал, лишь неспешно спускался, и каждый его шаг отдавался в тишине эхом, нагнетая тревогу. Наконец, они достигли одной из дверей, скрытых в полумраке. Тецудзи, без колебаний, распахнул её, пропуская Рико в незнакомое пространство. — Твоя комната. На данный момент ты будешь проживать здесь один, – прозвучал голос Тецудзи, такой же холодный и отточенный, как клинок. — На столе ты найдёшь расписание твоих занятий. С рассветом завтрашнего дня ты приступишь к учебе. Малейшее опоздание – и последует наказание. Ошибка – снова наказание. Позволишь себе возмущаться, впадать в истерику или жалобно ныть – и вновь наказание. Все правила, без каких-либо исключений, детально изложены на листке бумаги, соседствующем с расписанием. Ты меня понял? –  в голосе Тецудзи звенела все та же сталь, не допускающая возражений. — Да, Хозяин. – слова эти, казалось, произнеслись сами собой, естественным образом вплетаясь в новую реальность, но сам Рико вздрогнул от неожиданности, и ужас собственной покорности охватил его. Тецудзи лишь одобрительно хмыкнул, его взгляд скользнул по плечам Рико, и он покинул помещение, оставив юношу наедине с гнетущей тишиной. [Симпатия Тецудзи Морияма выросла на 5. Нынешний уровень симпатии: 5/400. Начислено 100 очков.] «Ахуенно... Может легче сдохуть...» – пронеслась мрачная мысль в сознании Рико, оставляя горький привкус отчаяния.

***

Пять часов утра. Пробуждение для Рико было не просто подъёмом, а настоящим вырыванием из объятий сна, болезненным, словно сдираемая кожа. Туманное сознание с трудом цеплялось за ускользающие остатки покоя, когда глаза, словно пробуждающиеся от долгого зимнего сна, наконец, разлепились. Словом "тяжело" описать пережитое им пробуждение было так же уместно, как назвать океан лужей. Холодный пот пропитал тонкую ткань пижамы, а в груди поселился гнетущий холод, предвещавший начало нового, невыносимо изматывающего дня. Вчерашняя ночь, проведённая в изучении расписания, оставила после себя лишь горечь и чувство надвигающейся катастрофы. Перед глазами Рико, словно зловещая карта, развернулся график, пронизанный беспощадной системой и лишенный всякой жалости: Завтрак: 5:30 – 5:45 (15 минут) Утренняя тренировка: 6:00 – 9:45 (3 часа 45 минут) Дневные занятия: 10:00 – 12:15 (2 часа 15 минут) Обед: 12:30 – 12:45 (15 минут) Дневная тренировка: 13:00 – 15:45 (2 часа 45 минут) Вечерние занятия: 16:00 – 18:15 (2 часа 15 минут) Ужин: 18:30 – 18:45 (1 час 15 минут) Вечерняя тренировка: 19:00 – 23:45 (4 часа 45 минут) Отбой: 00:00 – 5:00 (5 часов) Пять часов сна, если повезёт. Всего пять часов – ровно столько, сколько отведено на восстановление сил. В плотном расписании, лишь мгновение выделялось на то, чтобы стремительно окунуться в прохладу душа и преодолеть расстояние до кабинета, где проводились занятия. Но даже этого, казалось, было катастрофически недостаточно. «Неужели оригинальный Рико с самого первого дня своего пребывания в этом "гнезде" жил в таком адском режиме?» – эта мысль, горькая и невысказанная, обращалась скорее к автору. Мысль о подобной жизни, даже для взрослого, казалась немыслимой, а для ребёнка – чудовищной. Ребёнок, что сразу же после того, как очнулся, отправился сюда и жил... В таком юном возрасте детская душа жаждет смеха, беззаботных игр со сверстниками, его лишили всего этого, погрузив в пучины ада… Чудом было то, что он вообще смог совладать с собственным телом, открыть глаза, чтобы встретить новый день. Одежда, как и вся обстановка, была предельно аскетична. Лишь простая футболка и шорты – всё, что было доступно для передвижения по "гнезду". Вчерашний день, по счастливой случайности, подарил ему передышку от этого подобия режима. Он осмелился пройтись по обширным, но чужим помещениям, пытаясь осознать своё новое окружение. Поэтому, едва успев облачиться, он направился прямиком в столовую, предвкушая хоть какое-то насыщение. Вчерашний ужин не баловал изысканностью. Скромная, почти аскетичная порция , состоящая из рассыпчатого риса, нежного куриного филе и хрустящей смеси нашинкованной моркови с капустой. А завтрак – и того проще: пресная каша, сваренная на воде, разбавленный сок и крошечные дольки яблока. Но жаловаться? Нет, на это не было права, не было даже сил. Главное – что пища была. Реакция других обитателей этого места, Воронов, была многолика. Кто-то смотрел с явным скепсисом, другие – с настороженным опасением, а третьи – с открытой враждебностью. В столовой Рико ел в абсолютном одиночестве. Именно в такой момент, когда мир вокруг казался холодным и безразличным, ему "случайно", насколько это было возможно представить, на голову не вылился сок. — Ох, извини. – с кривой, едва заметной усмешкой произнёс незнакомец, стоявший рядом. Это была лишь малая, ничтожная шалость. Но одновременно – испытание, проверка границ. Вытерпеть сейчас – означало обречь себя на дальнейшую травлю, на бесконечное унижение. Взорваться истерикой – значит привлечь немилость Тецудзи или спровоцировать последствия, о которых страшно даже подумать. Что же делать в этой загнанной в угол ситуации? Рико медленно поднял голову. На его лице расцвела самая милая, самая невинная улыбка. И, словно в ответ на чью-то неловкость, он, ничуть не колеблясь, вернул обидчику порцию сока, обдав его остатками из своего стакана. — Ох, извини, рука соскользнула, – промурлыкал он с той же притворной невинностью. — Ах ты, мелкий крысёныш! – в ответ раздался злобный, полный ярости рык, когда парень стиснул зубы, обнажая ряд острых, будто хищных, клыков. Но Рико, не желая давать этой неприятной сцене продолжения, поднялся с места и направился на тренировку, оставив своего противника в состоянии полного замешательства.

***

Створки дверей раздвинулись, и Рико окунулся в знакомую черноту раздевалки, где воздух был пропитан запахом пота. Приглушённый гул голосов и шелест спортивной одежды нарушали тишину. Несколько фигур, облачённых в цвета команды «Воронов», уже переодевались, будто не замечая появления юного гостя. Рико же, обделённый всякой экипировкой, лишенный даже намёка на личного ящика в шкафчики-локеры или форму, которую Тецудзи ещё не удосужился ему выделить. Поэтому, отринув неловкость, он направился прямиком на поле, навстречу неизвестности. Это был его первый выход на это священное для игры место, и эта первая встреча превзошла все его самые смелые ожидания. Поле, в детском восприятии Рико, простиравшееся перед ним, было не просто большим – оно было колоссальным, гигантским, захватывающим дух. Воистину удивительное зрелище, заставляющее сердце замирать от восторга. Но самым отрадным, самым животворящим моментом было то, что он больше не находился в сыром, удушливом подземелье. Свет, мягкий, но такой желанный, ласкал его глаза, приглушая боль от их долгого пребывания во тьме. Рико никогда не думал, что эти часы, проведённые вдали от солнечных лучей, пробудят в нем такую острую тоску по ним. На стадионе уже застыла незнакомая фигура, его взгляд был прикован к приближающемуся Рико. [ИНФОРМАЦИЯ Имя : Фредерико Росси Дата рождения : 10 ноября 1965 (Скорпион) Возраст : 27 лет Статус : Тренер Рико Морима, когда тот был ребенком. Тренер Воронов, назначенный после отставки Тецудзи Морияма. Фредерико был позже отправлен в отставку после драки Воронов и Лисов во время матча в Золотом Вороне. Увлечения : ???? Любимое : ???? Нелюбимое : ???? Уровень симпатии : 0/400 (нейтральное) Отношение : ????] «Ещё один фоновый персонаж, о котором ничего неизвестно.» – пронеслось в голове Рико с оттенком отчаяния. Мужчина средних лет, американец, стоит с уверенной осанкой. Он высокий – около 185 сантиметров, с атлетическим телосложением, которое выдаёт его активный образ жизни и множество часов, проведенных на тренажёрах и на природе. Его коротко остриженные волосы сияют глубоким тёмным цветом, хотя на висках уже начали появляться серебристые пряди. Лоб широкий и открытый. На его лице – лёгкая загорелая кожа, будто она окутана солнечными лучами, что лишь подчёркивает его активный стиль жизни на свежем воздухе. Глаза его – темно-карие. Нос у него прямой и немного колючий, а под ним заметны лёгкие, выразительные морщинки, которые появляются, когда общается. Одет он спортивно, но со вкусом. На нем облегающая чёрная футболка, которая подчёркивает его мускулатуру, и удобные чёрные штаны. На руках – лёгкие перчатки, а на ногах – стильные кроссовки. Однако взгляд его был мрачен, словно туча, готовая разразиться грозой. Фредерико явно был недоволен. То ли медлительностью Рико, то ли перспективой быть вынужденным "нянчиться" с ребёнком по указу Тецудзи. А возможно, оба этих фактора вместе, что было бы наихудшим сценарием. Впрочем, нейтральный статус, указанный в данных, вселял едва заметную надежду. Когда Рико приблизился к Фредерико, тот окинул мальчика оценивающим, почти сканирующим взглядом. — Физическая подготовка - никакая. В первую очередь начнём с неё, – констатировал Росси, и в его голосе не было ни тени сомнения. — Пробежка. Десять кругов, без остановок. Он не потрудился поприветствовать, не представился. Диалог начался с оценки и приказа, и Рико, в свою очередь, не испытывал желания вступать в разговоры. Но, окинув взглядом бескрайний стадион, мальчик почувствовал, как по спине пробежал холодок. Взгляд его нового тренера не допускал возражений, и Рико побежал. Сначала медленно, прислушиваясь к тяжести собственных шагов, к свисту воздуха в горле. Потом выравнивается, сливается с ритмом, нога за ногой, счёт до шестидесяти и снова сначала. На третьем счёте на поле начали появляться и другие Вороны. За эти три минуты он, кажется, едва ли пробежал один полный круг, а ему предстояло ещё девять. Сколько ошибок он успел совершить, сколько раз споткнулся о собственные ноги, падал, но тут же поднимался и продолжал бежать, было сложно подсчитать. «Заставлять такого маленького мальчика бежать столько, без воды и остановок... Это точно нейтральное отношение?!» – пронеслось в его сознании, порождая новые, тревожные вопросы.

***

Будто стая стремительных теней, остальные Вороны уже пронеслись сквозь эти десять изнурительных кругов. Рико, задыхаясь, только-только начинал свой пятый. Его лёгкие горели, каждый вдох давался с трудом, словно он пытался вдохнуть раскалённый воздух. Его пытка, казалось, только набирала обороты. Росси, чьи глаза излучали ледяное спокойствие, лишь бросил на своего новоявленного подопечного взгляд, полный невысказанного упрёка. "Присоединяйся к остальным," – прозвучал его голос, словно удар хлыста, не терпящий возражений. Начались суровые испытания: глубокие, выжимающие силы приседания, где каждая мышца кричала от напряжения; выпады, растягивающие суставы до предельных границ; прыжки на месте, которые заставят кровь быстрее бежать по венам, насыщая каждую клеточку кислородом; и под конец отжимания. Казалось, каждая клеточка тела Рико протестовала против этого. Когда же Вороны, уже сбитые в единый организм, взялись за оттачивание мастерства с клюшками, словно хищники, готовящие свои когти к броску, Фредерико, будто не замечая его изнеможения, направил Рико на новые муки – бег по бесконечным ступеням трибун. Каждая ступень казалась последней, каждый подъём – вечностью. Ему чудилось, будто сама атмосфера стадиона дышит злобой, будто его хотят уничтожить, измотать до полного истощения в первый же раз. Но, словно лучик надежды в этом кромешном аду, спустя, казалось, целую вечность, хотя на самом деле не более двадцати минут такого бега, Росси приблизился к нему. Его приближение было бесшумным, как движение тени. — Можешь отдохнуть, – произнёс он, и холод в его голосе заставил Рико вздрогнуть, — но как только тренировка у остальных закончится, ты должен остаться. Эти слова, сказанные с ледяным спокойствием, словно приговор, вернули его на скамью трибун, но лишь для того, чтобы наблюдать, как Вороны продолжают своё отточенное выступление. Рико знал, что это означает. Он слишком хорошо помнил свои прошлые оплошности, свои промахи, свои "косяки". Теперь ему предстояло сполна ответить за них. И, судя по всему, наказывать его будет только Фредерико.

***

Тренировка старших закончилась. На поле повисла мёртвая тишина, будто сама смерть застыла в воздухе. И вот Рико остался наедине с Фредерико. Тренер, словно хищник, выслеживающий добычу, неспешно обошёл юношу, не произнеся ни слова. Его взгляд, тяжёлый и изучающий, ощущался, как давление свинцовой плиты. Рико чувствовал себя препарированным насекомым под пристальным взглядом энтомолога, не смел поднять глаз, боясь выдать свой страх. И вдруг – первый удар. Он словно вырвался из ниоткуда, прорезая молниеносной яростью тишину. Глухой хлопок ладони о щёку – эхом разносится по стенам, отзываясь в рёбрах, вызывая внутри глухой звук, что наполняет голову Рико, и тугая, плотная спираль, словно вязкая паутина, расправляется внутри, вызывая звон, от которого кажется, что всё вокруг рассыпается. Второй удар – ещё мощнее, ещё разрушительнее. Кулак, словно молот, врезается прямо в солнечное сплетение. Воздух вырывается из лёгких, оставляя внутри пустоту. Рико согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух. В тот миг рука Росси, сильная и безжалостная, хватает его за волосы, словно цепь, заставляя выпрямиться, навстречу судьбе. — Что тебе вчера говорили? За каждой ошибкой следует наказание. – наконец произнёс Фредерико. В его тихом голосе слышалась сталь. Эти слова – как приговор, и в ту же секунду рука взмывает в воздух. Взмах – и раздаётся оглушительный, мощный удар ремня, разрывая тишину. Он обрушился на спину, ягодицы, руки, словно палач, методично исполняющий свой долг. Каждое касание отзывалось глухим эхом боли, словно разряд молнии, пронзающий кости и органы. Тело Рико, словно натянутая струна, дёрнулось в конвульсиях боли, зубы судорожно сжались, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. Но боль была неумолимой, пылающей, жгучей, она сжигала его изнутри. Морима ощущал, как удары обрушивались один за другим, словно поток раскалённой лавы, безжалостно обжигающей всё живое на своём пути. Его кожа, словно полотно безумного художника, покрывалась багровыми мазками. Синяки и раны сочились кровью, которая капала на пол, окрашивая его в цвет кровавого кошмара. Кровь, горячая и яркая, заливала его тело, стекала по разорванной коже, смешиваясь с потом и слезами, образуя липкую, отвратительную массу. Его мышцы тряслись в агонии, сердце бешено колотилось, стремясь вырваться на свободу, а дыхание прерывалось мучительными, хриплыми вздохами, словно он тонул в пучине боли. Удары не прекращались ни на мгновение, словно рок, неотвратимо настигающий свою жертву. Ремень с неумолимой силой хлестал по спине, ягодицам, бёдрам, рукам, плечам, голове. Рико был полностью беспомощен, лишён возможности защититься, бежать, сопротивляться. Его тело находилось во власти Росси, словно марионетка в руках кукловода. Каждая секунда превратилась в бесконечный ад, где боли не было конца. И вновь, и ещё раз, и ещё один удар, и ещё, и ещё… Удары сливались в единый, неразличимый поток, в безумную симфонию боли и унижения. Он слышал только удары, грохот, крики тренера и свои собственные приглушённые стоны, которые эхом отражались в душе. Его кожа превратилась в кровавый лоскутный ковёр, покрытый синяками и ранами, из которых сочилась кровь, смешиваясь с потом. Когда, наконец, тренер отступил, Рико остался лежать на холодном полу корта, его тело – истерзанное, окровавленное и полное боли. В зале повисла гнетущая тишина, такая плотная, что казалось, даже воздух замер в ожидании. Внутри него зияла лишь безысходность. — Иди на занятия, – резким, отрывистым тоном произнёс Фредерико, и, не дождавшись ответа, удалился, оставляя за собой лишь холодное эхо своих слов. — Завтра приходи на час раньше. Рико не имел сил подняться. Каждый мускул в его теле был пронизан усталостью и болью, словно каждый шаг и каждая попытка подняться отнимали у него последние остатки энергии.  Глаза начали мутнеть, размывая границы между реальностью и тьмой; мир вокруг него растворялся в тумане. Боль уходила на второй план, слова и звуки становились всё более далёкими, и он ощущал, как тонет в тишине, погружаясь в тёмные объятия сна.

***

Сквозь пелену небытия, что окутывала его сознание, Рико медленно вынырнул в реальность. Комната, знакомая и в то же время чужая, приняла его обратно. Тело отозвалось тупой, ноющей болью при малейшей попытке двинуться. Тем не менее ему сквозь боль удалось приподняться, опираясь на сгибы локтей. Напротив, на стуле, застыла фигура Тецудзи. На его лице, обычно скрытом пеленой безразличия, мелькнуло недовольство, когда он заметил малейшее шевеление племянника. Его взгляд, острый как клинок, впился в Рико. — Самый худший на тренировках и отключился после наказания, – слова сорвались с губ, острые, как ледяные осколки, в них звучало презрение, от которого хотелось сжаться в комок. — Ничтожество. Так тебе лучшим никогда не стать. — Прошу прощения, Хозяин, –  вырвалось у Рико, голос его дрожал. Он невольно съёжился под тяжестью обвинений, чувствуя себя ещё меньше и ничтожнее, чем описывал дядя. На мгновение в глазах Тецудзи мелькнуло что-то похожее на удивление, которое тут же сменилось привычной суровостью. — Я пересмотрю программу тренировок. Завтра ты идёшь все на занятия и тренировки – произнёс чуть спокойнее. [Симпатия Тецудзи Морияма выросла на 5. Нынешний уровень симпатии: 10/400. Начислено 100 очков.] Ещё раз бросив на Рико короткий, оценивающий взгляд, Тецудзи поднялся с места и, не прощаясь, вышел из комнаты, оставив племянника наедине с его болью и смятением. Рико огляделся. Взгляд его упал на собственные руки, которые были туго перевязаны бинтами. На прикроватной тумбочке стояла тарелка с дымящимся ужином. «Улучшилось? Не ухудшилось? Он не только раны обработал, но и еду принёс… В дополнительных материалах Нора упоминала, что он жесток… что доводил игроков до суицида…» – удивился Рико про себя. [Да. Ошибок никаких нет.] Удивлённо прищурив глаза, Рико взглянул на экран системного окна. [Не нужно на меня так смотреть. Я лишь отражаю реальность, не более и не влияю на чувства людей к Вам.] «Тогда в чем причина?» [Этого я не знаю ૮꒰◞ ˕ ◟ ꒱ა] Что же можно подумать в данной ситуации? Мысли Рико метались, тревожно, и, тем не менее, в его голове не покидала уверенность: Тецудзи, обладая знатным умом и строгим нравом, наверняка должен был наказать его за ошибки, за незавершённые упражнения. Да и его слова. Остаётся только гадать. Он, приподнявшись, взял тарелку с ужином, которую Тецудзи ему оставил. Еда в столовой была пресной, лишённая вкуса. Тем не менее, он ел, осознавая, что силы нужны как никогда. Боль, пронизывающая его тело, делала каждую ложку мучением. Однако голод не оставлял ему выбора, и он продолжал, сдерживая стон, чтобы не выдать своих страданий. Когда же последний кусочек был отправлен в рот, Рико с трудом отложил пустую тарелку на прикроватную тумбочку. Его руки дрожали от усталости, и, тяжело вздохнув, он поставил будильник на 4 часа. С каждым мгновением его тело погружалось в сон.

***

Безжалостный звон будильника разорвал туманную пелену сна, выдернув Рико из безмятежного забытья. Казалось, он и не спал вовсе, лишь скользил по грани реальности. Тело, ещё не оправившееся от вчерашних побоев, пульсировало тупой, ноющей болью, напоминая о жестокости, с которой обошлись с ним. «Как же они, черт возьми, находили в себе силы подняться на тренировку после такого?» – пронеслось в голове С трудом, словно ведомый неведомой силой, Рико спустился с кровати. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, тело отказывалось подчиняться, а одевание превратилось в пытку. Добраться до спортивного корта стало для него изнурительным испытанием — его ноги были словно из свинца, а дыхание — прерывистым. На поле уже стоял его тренер, Фредерико Росси. Взгляд его был суровым, холодным, в нем играли недовольство и раздражение. «Неужели Тецудзи постарался?» Этот вопрос пронзил сознание Рико. — Долго. Начинай с пробежки. Пять кругов, – прозвучал голос Росси, холодный, как лёд Рико подчинился, заставляя свои ноги двигаться вперёд. Но это был уже не тот бег, что вчера. Каждый его шаг был тяжёлым. Движения замедлились, но, как ни парадоксально, вместе с этой медлительностью уменьшилось и количество ошибок. Но сколь бы плачевным ни было улучшение, оно не могло заглушить пронзительную боль, терзавшую его тело. Фредерико, казалось, с каждой минутой становился все более разъяренным. Если вчера пять кругов были преодолены чуть более чем за восемнадцать минут, то сегодня это же расстояние растянулось почти на сорок, превратившись в бесконечное, мучительное испытание. — Слишком медленно. Приседания. Восемь раз по три подхода, – строго приказал Росси, его глаза сверкали гневом. Рико едва держался на ногах, словно его тело на пределе. И всё же, он знал: нужно двигаться дальше. Необычайное трудное ощущение того, что мышцы стягиваются, и каждая клетка кричит о помощи. Он старался выполнять движения плавно, избегая резких движений, пытаясь не надрывать раненое тело. Рико делал, что мог — первые восемь подходов ему удалось выполнить за минуту, возможно чуть меньше. Следующие восемь раз дались уже тяжелее, отняв почти три минуты. Третий подход закончился падением, едва успев завершить последнее приседание. Весь комплекс упражнений занял у него около десяти минут, и чем больше времени он тратил, тем более свирепым становился взгляд Фредерико. —  Иди отсюда. Скоро завтрак, – прошипел Росси, слова его были наполнены желчью, — Потом вернёшься и будешь наблюдать за тренировочным матчем. Рико отправился в раздевалку, ища утешения под струями холодной воды. Капли, ударяя по рассечённой коже, вызывали не облегчение, а лишь усиление дискомфорта. Приятные ощущения от душа остались где-то в прошлом, погребённые под слоем боли и усталости. После душевой, с трудом передвигая ноги, он направился в столовую. Получив свою скромную порцию еды, Рико двинулся к свободному столику, но в тот самый момент, словно из-под земли, появился вчерашний обидчик. Коварно подставив подножку, он отправил Рико на пол, а вместе с ним и всю его еду. Звук падающего подноса, смешанный с его собственным болезненным стоном, разнёсся по залу, а затем раздался язвительный смех. — Ножки не держат? – прошипел незнакомец, ехидно растягивая слова. Система, как обычно, молчала, не предоставляя никакой информации о нем. Рико бросил на него испепеляющий взгляд и, собрав остатки сил, метнул поднос. Однако он пролетел мимо цели. — Слышь, мелочь. Сдохнуть захотел? – прошипел нападавший, его голос превратился в шипение змеи. — Это ты захотел. – зло парировал Рико, в его голосе звучала сталь. Внезапно, один из его товарищей, если их можно было так назвать, остановил парня и прошептал что-то ему на ухо. В глазах нападавшего мелькнул немой страх. Рико, тем временем, поднялся с пола и принялся собирать рассыпанную еду. Теперь до обеда он не получит ни крошки, даже такой скудной. Но тут произошло нечто неожиданное. Один из «Воронов» подошёл к Рико и протянул ему свой сок и банан. Затем к нему присоединился другой, предложив ещё один банан. Это вызвало удивление у Рико. Он знал, что «Вороны» были разделены на три лагеря относительно его присутствия, но чтобы кто-то из них проявил такую заботу, да ещё и едой – это казалось абсолютным нонсенсом. Хотя, в допах Норы, была информация о тех, кто готов помочь с тренировками. Неужели эта помощь распространилась и на еду? В ответ на эту неожиданную доброту, Рико позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку. Чувствуя неловкость, он произнёс, его голос был тихим, но искренним: «Спасибо».

***

Прошёл месяц с того дня, как Рико несмело переступил порог "Гнезда" – обитель грозных "Воронов", где рождаются легенды. Этот месяц стал для него не просто чередой дней, но истинным испытанием, переломным моментом. Тецудзи подготовил для Рико экипировку, достойной настоящего "Ворона". Сшитая на заказ форма, плотно облегающая его, и клюшка, искусно сбалансированная под его миниатюрное тело, словно продолжение его руки. Каждый шов, каждая линия призваны не просто обеспечить комфорт, но и придать уверенности в его первых шагах на новом поприще. Медленно, но верно, лёд в отношениях членов команды к новому члену начинал таять. Тело Рико, некогда хрупкое и непривычное к суровым реалиям тренировок Росси, начало закаляться, обретая силу и выносливость. Теперь, когда первые тренировки были пройдены, он мог присоединиться к своим старшим товарищам в команде "Воронов", в их совместных занятиях. Но ранние подъёмы оставались неизменными: в половине пятого утра, когда мир ещё утопал в бархатной мгле, Рико уже был на ногах. Именно в эти рассветные часы рядом с Рико начал появляться ещё один человек. Джоэль Коер, капитан команды, чьи глаза излучали мудрость и спокойствие, сам начал вставать к пяти утра, чтобы разделить с Рико эту утреннюю тишину, нарушаемую лишь звоном клюшек. Джоэль, один из тех, кто с самого начала не был против его присутствия. Он увидел в мальчике не просто новичка, а потенциал, который нужно было лишь раздуть. [ИНФОРМАЦИЯ Имя : Джоэль Коер Дата рождения : 5 августа 1972 (Лев) Возраст : 20 лет Статус :  Член первоначального состава Воронов. Помимо этого — он также был самым первым капитаном команды. После выпуска, Джоэль семь лет проиграл с Огайскими Грозами, прежде чем выйти на заслуженную пенсию. Осенью 2007 года он был приглашён обратно в команду, только на этот раз в качестве тренера для новых Воронов. Увлечения : ???? Любимое : ???? Нелюбимое : ???? Уровень симпатии : 0/400 (нейтральное) Отношение : ????] Сегодня день был особенным. Фредерико, чьё разрешение стало для Рико своего рода знаком отличия, доверил ему клюшку. Он приступил к одному из восьми сложнейших упражнений –  опрокидывании конусов на отскоке в том порядке, который будет объявлен . Задача, казалось бы, проста, но за этой кажущейся лёгкостью скрывалась изощрённая сложность. Порядок, объявленный Фредерико, требующая не только физической силы, но и безупречной координации, мгновенного анализа траектории и безупречного расчёта. Одно упражнение следовало за другим. Он оттачивал их, вкладывая всю свою силу, всю свою волю, доводя себя до грани полного изнеможения. А по утрам, когда все ещё спали, или после изнурительных общих тренировок, когда мышцы ныли от усталости, Джоэль Коер направлял, поддерживал, делился своим бесценным опытом, словно старший брат, ведущий младшего по неизведанным тропам. За эту бескорыстную помощь, за его терпение и веру, сердце Морияма было переполнено глубокой благодарностью.

***

Март 1995 года. Зима наконец-то уступила место переменчивой весне, но в стенах "Гнезда" время будто замерло, подчиняясь своим, особым законам. Вот уже несколько лет Рико проходил здесь свой нелёгкий путь. Каждый день в этой обители был похож на предыдущий, наполненный строгим расписанием и беспрекословным подчинением. Он оттачивал свои умения, закаляя дух и тело в трудностей неустанных тренировок. Но сегодня воздух был пропитан иным предчувствием. С высоты трибун, откуда открывался обзор на тренировочную арену, Тецудзи, чьё присутствие всегда несло в себе весомость негласного авторитета, наблюдал за завершением очередного занятия. Его взгляд, острый и проницательный, скользил по юным фигурам, пока не остановился на Рико. В этот момент, когда последний удар меча умолк, а воздух заполнился лёгким шумом возвращающегося к покою, Тецудзи подозвал к себе племянника. Жест его был прост, но безошибочно понятен – призыв, которому невозможно было не подчиниться. Рико мгновенно устремился к фигуре дяди, стараясь сократить расстояние с максимально возможной скоростью, демонстрируя не только физическую ловкость, но и подспудную готовность к любым распоряжениям. — Скоро приедет моя давняя знакомая со своим сыном, – произнёс Тецудзи, и его голос, лишенный всякой теплоты, звучал сухо, словно потрескавшаяся от жары земля. — Побудь с ним, пока я буду обсуждать дела. На это время ты освобождаешься от расписания. Рико, привыкший к лаконичным приказам, склонил голову. — Хорошо, Хозяин.  – ответил он, его голос был столь же сдержан, сколь и голос Тецудзи. — И не называй меня так в их присутствие.  – едва заметное, но отчётливое недовольство проскользнуло в словах Тецудзи. — Понял.  – снова сухо, но с едва уловимой ноткой принятия, отозвался Рико. Его обучали не только владеть оружием, но и читать между строк, понимать истинный смысл сказанного. Минут двадцать спустя, когда солнце уже поднялось выше, озаряя тренировочное поле золотом, на его просторах появилась Кейли Дэй. Рядом с ней, словно тень, но в то же время яркий самостоятельный отблеск, шёл мальчик. Он был заметно выше Рико, его фигура излучала юношескую уверенность. На его лице играла открытая, заразительная улыбка, которую он делил с женщиной, о чем-то оживлённо беседуя. В их беседе чувствовалась лёгкость и беззаботность, разительно отличавшаяся от суровой атмосферы, царившей в стенах Гнезда. [ИНФОРМАЦИЯ Имя : Кевин Дэй Дата рождения : 22 февраля 1986 (Рыбы) Возраст : 9 лет Статус : Сын Кейди Дэй. Сын экси. Второй номер ”Свиты короля“ Увлечения : ???? Любимое : ???? Нелюбимое : ???? Уровень симпатии : 0/400 (нейтральное) Отношение : ????]