Подопытный «Хани»

Минхо — учёный, гордость семьи. Уже несколько лет трудился в родном НИИ. В институте он занимался опытами над колонией полевых мышей, изучал влияние ГМО-продуктов на их здоровье. Вроде двадцать первый век на дворе, а люди всё ещё боятся ГМО, как огня. Минхо про себя фыркал и закатывал глаза, но раз за разом развенчивал мифы об опасности нового сорта растений — чтобы через несколько лет наконец-то увидеть на прилавках помидоры, обогащённые витамином D3. К лабораторным животным он давно относился безразлично — спасибо занятиям по препарированию лягушек и крыс в вузе. Не самое приятное, но нужное в их профессии. Излишне щепетильных и эмоциональных такие пары отсеивали на раз-два. Минхо считал, что он кремень — ну, максимум, на кошек рука не поднимется. Однако, вопреки собственным представлениям о себе, в этом году он привязался к одному лабораторному мышонку. Был ли у него шанс устоять? Наверное, нет. Уж больно мышонок был крохотный, но при этом смышлёный и деятельный. Он сразу привлёк внимание учёного и выделился из всей подопытной группы, а ещё у него была характерная «родинка» — чёрное пятнышко на мордочке. Минхо даже дал ему имя — Хани, за то, что мышонок проявил активный интерес к капле мёда, упавшей недалеко от клетки. Да-да, их лаборатория не отличалась стерильной чистотой. Зато благодаря царившему хаосу и неразберихе в документах Минхо сумел списать Хани в «утиль» и вынести его из лаборатории. Он забрал мышонка домой, где того ждали по-настоящему королевские условия: большая многоэтажная клетка с домиком, кормушкой, поилкой и множеством игрушек. Хани быстро освоил новые владения и даже ничего не сгрыз и не испортил, только то что для этого и предназначалось. Хани вновь заслужил восхищение от учёного, Минхо постоянно нахваливал его поведение, перекидывался с ним фразами. Незаметно для себя учёный стал действительно много разговаривать с мышонком. Минхо делился с ним событиями дня, рассказывал о ходе экспериментов. Иногда Хани прерывал его речь писком, словно спрашивал детали, и учёный с удовольствием пояснял сложные моменты. Не прошло и недели, как клетка стала нужна лишь для того, чтобы не позволить Хани увязаться за ним на работу. Всё остальное время мышонок проводил на левом плече Минхо. Хани даже спал с ним на одной подушке и щекотал нос учёного своими усиками. К сожалению, идиллия продлилась недолго. В лаборатории одна коллега ушла в декрет, другой заболел — и на Минхо свалился тройной объём работы. Его целыми днями не было дома: возвращался под самый вечер, а иногда и на следующий день из-за того, что ночевал на диване в лаборантской. Хани слишком остро реагировал на уходы Минхо. А Минхо понимал, что лучше не будет. Ему было безумно жалко оставлять социальное животное одного в клетке, пока сам он пропадал на работе. Он даже приносил Хани мышек из зоомагазина, но они не уживались и постоянно дрались, приходилось их возвращать обратно. У Минхо временами не было сил на душ, не то что делиться новостями со своим внимательным собеседником, или решать свалившиеся проблемы. Постоянный встревоженный писк Хани начинал раздражать. Но главное Минхо не хотел больше видеть большие грустные глаза Хани, по ту сторону клетки когда возвращался домой. В конце концов Минхо решил, что так жить нельзя. Он не хотел заставлять мышонка тосковать и жить в неволе. Представить, что он отдаст его в зоомагазин он тоже не мог так, что Минхо решил вернуть Хани в дикую природу. Тот был из первого поколения мышей, в нем ещё были сильны природные инстинкты. Поэтому учёный отвёз и выпустил Хани в кукурузное поле. Мышонок сначала не хотел уходить и до последнего цеплялся коготками за одежду. Минхо пришлось снять свою чёрную шапку и накрыть ею мышонка. После он поспешил к машине, не оглядываясь — надеясь успеть уйти, пока Хани не прогрыз в ткани дырку или не прорыл себе ход под землёй. Дома, без мышонка, оказалось непривычно пусто. Разговаривать вслух было больше не с кем. Даже постель казалась холодной. Но Минхо упрямо твердил себе, что так лучше для Хани — а значит, правильно. Тоска рано или поздно пройдёт. Время же лечит? Да и работу никто не отменял. На следующий день в лаборатории старенькая уборщица поделилась свежими сплетнями: — Слыхал, вчера над городом кружилось НЛО! Говорят даже луч света видели, собаки скулили не смолкая, всё прямо как в кино! — возбуждённо делилась старушка. Минхо с отсутствующим видом кивал и не перебивал, пусть говорит что хочет — лишь бы его не отвлекала, да и спорить с ней бессмысленно. Кто в подобное верит никого слушать не будет. Сам он, конечно же, не поверил в НЛО. Где-то там среди бесконечных звёзд — может быть, над их рядовым городком очень вряд ли. Зато весь город гудел, как растревоженный улей. Минхо уже предвкушал, как толпы зевак хлынут на кукурузное поле, где якобы НЛО пролетало несколько раз и даже спускалось. И стоило ему об этом задуматься, как сердце сжало беспокойство о Хани. Ладно, несуществующее НЛО, но туда ведь сейчас пойдут люди, приведут собак. Хани людей совсем не боится, а вот псы любят охотиться на мышей... Минхо осознал, где он, только когда уже вклинил свою машину среди других на краю кукурузного поля. От приветствий знакомых он с дежурной улыбкой отмахивался, а сам не задерживаясь, поспешил к тому месту, где вчера оставил мышонка. Трава была примята, а шапки на земле уже не было. Это ещё ни о чём не говорило, но внутри всё равно всё оборвалось. Минхо обессиленно рухнул на колени и схватился за голову. — Ну вот, надо же было выпустить его именно вчера... — Минхо! — раздался слева радостный возглас. Он не успел обернуться, как на него налетели, обняв за шею и повалив на землю. Когда его выпустили из цепких объятий, он смог разглядеть, что сверху на нём сидел симпатичный, улыбающийся парень. Глаза-бусинки сияли, взъерошенные волосы выбивались из-под шапки. Правда, лицо было грязным, да и одет он был как оборванец — вся одежда старая и в дырках. Минхо готов был поклясться, что такую одежду видел вчера на пугале на краю поля. Только вместо соломенной шляпы была обычная, нормальная шапка — чёрная. Он думал что тот обознался и сейчас его отпустят, но парень даже не думал слезать с его колен, он смотрел на Минхо сияющими глазами и улыбался в тридцать два зуба — это было так тепло и заразительно, что Минхо невольно улыбнулся в ответ. Улыбка незнакомца в форме сердца расползлась ещё шире, и Минхо заметил, что на щеке того красовалась крупная родинка. Он неосознанно провёл по ней большим пальцем и грустно прошептал: — Совсем как у Хани... — Ты меня узнал? Я знал, что ты узнаешь! — незнакомец снова заключил Минхо в крепкие объятия, зарывшись холодным носом в шею, у ворота толстовки. Минхо вздрогнул, очнулся и попытался отстраниться. — Не понимаю, о чём вы. Мы знакомы? — Да! Я же Хани! — услышав до боли знакомое имя, Минхо лишь поджал губы и промолчал. Незнакомец, не дождавшись реакции, начал размахивать руками и скороговоркой выпалил: — Твой Хани! Ты сам мне такое имя дал, помнишь? Из-за капли мёда, упавшей рядом с моей клеткой! Ты ещё потом дал мне его попробовать и хихикал, когда у меня усики и шерстка на лапках слиплись. А потом протирал ваткой с водой, чтобы отмыть. Я, кстати, тогда так тобой пропах, что от меня все сородичи шарахались! А мёд мне понравился — только ты больше не давал: говорил, может быть вреден. Неужели не помнишь? На всю эту тираду Минхо оставалось только хлопать глазами, раскрыв рот. Мозг судорожно подбирал объяснения — розыгрыш, галлюцинация. Но ни одно не звучало убедительно. Да и сердце хотело надеется на чудо, тем более когда парень напротив замолчал и с искренним непониманием уставился на него: — Неужели зелёные учёные были правы? Ты меня правда не узнаёшь? Я вот тебя сразу узнал — ты пахнешь абсолютно так же! Может, тебе надо меня понюхать? Правда, я сейчас пахну странно... Ещё и одежда эта старая — учёные сказали не привлекать внимания и надеть её. Но я нашёл твою шапку, смотри! Её-то ты узнаёшь? Шапку Минхо действительно узнал, а в интонациях незнакомца услышал знакомые смены тембра и тона. Если бы его Хани вдруг стал человеком — он бы, наверное, говорил именно так. — Зелёные учёные поймали меня вчера лучом света, затянули наверх, положили в капсулу. Там была какая-то масса, которая стала меня затягивать — почти как твой пудинг, только более жидкая. Когда я очнулся, они спорили, где за мной наблюдать — в лаборатории или в полевых условиях. Я сказал, что они напоминают тебя, спросил, не учёные ли они. Они сказали — да, и стали расспрашивать о тебе. Минхо судорожно выдохнул, а «Хани» поспешил его успокоить: — Не бойся, я им никаких твоих секретов не рассказал! Ни слова про то, что ты в носу ковыряешься и аниме на работе смотришь! Ты ведь просил никому не говорить, и я молчал. Только про лабораторию рассказал, как я там жил и над чем ты работал. Он говорил с такой искренностью и радостью, что при всем желании у Минхо не получилось разозлиться на него за раскрытие конфиденциальной информации. — Им это показалось интересным, и они решили оставить меня на Земле — сказали, найти тебя и попытаться прижиться. А если не получится — заберут в лабораторию. Только я больше в их лабораторию не хочу я с тобой жить хочу. Хотя они предупредили, что ты меня не узнаешь и не поверишь. Но ты же мне веришь? «Этого не может быть», — кричал скептик внутри Минхо. Но кроме Хани никто не знал этих подробностей. Минхо ни с кем ими не делился и дневников не вёл — на работе писанины хватало. Камеры наблюдения могли зафиксировать, но не могли знать имя. Минхо его ни разу не произносил вслух на работе — только дома. Представить, что за ним следят и дома, и в лаборатории, казалось ещё более невероятным, чем поверить в зелёных человечков. Кому мог понадобиться рядовой учёный из среднего института? Работа его рутинная, обычная — никаких открытий, только улучшение качества жизни. — Минхо, ну скажи что-нибудь. Ты меня вообще понимаешь? Учёные сказали, что речь мне поставили и базовый словарный запас есть. Ещё и память сохранили! Только культуру велели осваивать самому. «Хани» совсем скис и так напомнил Минхо его мышонка в последние дни, что сопротивляться дальше стало бессмысленно. Безумно ли это? Да. Были ли у него причины сомневаться? Да. Было ли более разумное объяснение? Нет. А значит, всё просто — перед ним действительно Хани, пока не будет доказано обратное. Инопланетяне решили провести эксперимент? Пусть так. Но теперь этот проект Минхо забирает себе. И он не собирался делиться результатами с правительством или внеземной цивилизацией. Ему ещё предстоит многое узнать о Хани — и многому его научить. Но чем сложнее задача, тем интереснее проект. Тем более, Хани всегда был способным, даже будучи мышонком, что уж тут говорить про Хани человека. — Я узнал тебя, Хани. Его мышонок, то есть человек, моментально расплылся в улыбке, а Минхо сжал его в объятиях, прижимая к себе одной рукой и мягко поглаживая по голове. — Узнал… и больше никуда не отпущу. — И я тебя никуда не отпущу! Даже на работу ты оттуда совсем уставшим в последнее время приходишь! Минхо усмехнулся и решил, что это они ещё обсудят, а пока он наконец-то чувствовал чужое тепло и просто наслаждался моментом.