Бахур

      Солнце нещадно пекло через лобовое стекло машины, заставляя смахивать со лба капельки пота и щурить глаза. Не помогали ни полудохлый кондиционер, ни темные очки. По радио играла какая-то глупая попса, бутылка с минералкой оказалась пустой, а мужик на серой Хонде из правого ряда решил, что влезет прямо перед ним. Ага, щас. Как только тачка впереди тронулась, Леви резко надавил на педаль и под возмущенный визг Хонды проехал мимо, демонстрируя ее водителю свой ноготь на среднем пальце. А что? Он иногда даже кутикулу аккуратно убирает, чтобы все по красоте было.       В принципе, можно было и пропустить эту несчастную Хонду, но сегодня он торопился попасть в одно место. Изнуряюще жаркая рабочая неделя позади, вечер пятницы, и все, о чем Леви мечтал, — это поскорее забраться на массажную кушетку, и чтобы ему отмяли все, что только можно. Он старался держать себя в форме, делал зарядку и периодически ходил в спортзал, но иногда этого было мало. Сидячая работа офисного планктона делала свое черное дело и медленно убивала позвоночник, особенно шейный отдел. Менять образ жизни Леви не собирался, поэтому, чтобы не загнуться буквой «зю» окончательно, примерно раз в месяц-два ездил на массаж.       В ненавязчивый своим уютом салон он захаживал уже около года, причем к одному и тому же специалисту. Леви не любил перемен, не любил экспериментировать и пробовать что-то новое. Кого-то нового. Если ему нравился определенный сорт кофе, он пил только его. Если ему нравились брюки, он покупал новые такого же фасона. Если ему нравилось спать с человеком, он не спешил искать замену, даже если помимо постели их больше ничего не объединяло. И уж конечно, он не собирался менять своего массажиста.       Леви — ужасный педант и однолюб в том, что касалось вкусов и предпочтений. Поэтому изменять Ханджи с другим массажистом он и не думал. До нее он «попробовал» других специалистов, но как только ее руки-грабли коснулись его спины, Леви понял — то, что надо. Никаких нежностей и ласковых поглаживаний. У худой и невысокой женщины оказались на удивление сильные руки и цепкие пальцы. А еще отсутствовала жалость. Леви она мяла так, будто искренне ненавидела, хотя на самом деле они были кем-то вроде приятелей. Пара походов в бар после поздних сеансов массажа и две-три личные истории позволяли им думать друг о друге как о приятелях.       Ханджи устраивала Леви еще и потому, что не умела лебезить и заискивать, как это делают многие работники сферы обслуживания. Иногда они так натянуто и жутко улыбаются, что становится очень не по себе. То ли он тебе смерти желает, то ли сам хочет сдохнуть — непонятно. Леви считал, что такие ребята — это кладезь для террористов. Дай гранаты и автомат трем-четырем максимально уставшим от людей беднягам из обслуги, и никакие моджахеды с ними не сравнятся. Лично ему иногда до трясучки хотелось взять пулемет и дать очередь по своему начальнику и его глистоподобному заму. Ибо нефиг давать Леви тупорылые задания с пометкой срочности «нужно сделать вчера».       В общем, потеряв сегодня предпоследний полудохлый нерв, Леви мог надеяться только на то, что сила массажа воскресит и позволит ему протянуть еще пару месяцев. До следующего массажа. Его авто быстро и нервно завернуло на узкую парковку и рыкнуло на весь двор, сообщая, что владелец не в духе. Бахнула водительская дверь, и Леви походкой заебавшегося человека направился ко входу в салон с милым и скучным названием «Богиня SPA». Кто сказал, что с лицом бульдога и мешками под глазами, как два сумоиста, он не может быть богиней? Красота в глазах смотрящего, все дела.       Как Леви вообще попал в этот салон? Тут придется начать издалека. Давно-давно (года четыре назад), в далеком-далеком от светлого, процветающего будущего городе, после слишком тяжелой рабочей недели Леви напился больше обычного. А на утро он неожиданно обнаружил себя в постели какого-то незнакомого парня.       Ситуация, казалась бы, знакомая с университетских времен: неловкое «доброе утро», осторожная попытка выведать забытое имя и обстоятельства вчерашнего вечера, стыд, опущенные исключительно в чашку с кофе глаза и желание провалиться ко всем чертям. Но Фарлан вдруг повел себя на редкость по-взрослому. С понимаем. Ни тебе «Ты что, даже имени не помнишь?», ни «Знаешь, хорошо бы ты ушел до того, как вернется мой парень» и даже ни «Я тут сейчас срочно придумал, что мне надо уйти, так что давай на выход».       Словом, он придерживался того же мнения, что и Леви, — потрахались и потрахались, че бубнить-то? Последнему это особенно пришлось по вкусу и, покидая квартиру Фарлана, он чуть ли не впервые сам очень искренне попросил его перезвонить. Фарлан перезвонил. Потом еще раз. Потом каждая пятница уже негласно проходила совместно. А потом и не только пятница. И так в один прекрасный день Леви обнаружил себя в стабильных романтических отношениях.       Между ними не искрило и не горело, так, тлело понемногу, но большего и не требовалось. Фарлан был красив, сговорчив, достаточно рассудителен и неплохо готовил. Леви этого вполне хватило, чтобы решить — «пойдет», и быстро привыкнуть к мясной лазанье, совместному утреннем душу и субботним походам в гипермаркет за ручку. В его тридцать с небольшим на первое место выходило спокойствие и комфорт, а не любовные страсти. Так что относящийся ко всему с ноткой усталой меланхолии Фарлан казался идеальным вариантом.       Примерно через год Леви был представлен сердобольной мама́ и шебутной сестре своего бойфренда. И вот тут-то и началось самое интересное. С активной Изабель они быстро нашли общий язык и стали проводить время втроем. Как оказалось позже, то было началом конца. Леви не зря не любил перемены. С появлением Изабель он все больше начал понимать, что общаться с ней ему интереснее, чем со своим парнем. Что поговорить им с Фарланом особо не о чем, общих увлечений у них нет, в постели так однообразно, что зевали бы и пенсионеры, а от лазаньи одна изжога.       Однако Леви, как истинный противник перемен и отпетый упрямец, не торопился что-то менять. Зачем? Да, все не очень хорошо, но… Бывает и хуже, верно? К тому же Леви привык, обжился и уже перевез к Фарлану свои вещи, включая любимый плед, турку, которой никогда не пользовался, и годовой запас жидкости для линз. Зачем ломать все сейчас, когда он вполне удобно устроился и выгрыз себе козырное место для парковки? Прямо под окнами, очень удобно.       И все же жизнь с нелюбимым и неинтересным человеком не могла не сказаться на общем состоянии. Леви стал больше задерживаться на работе, много уставал, заводился с пол-оборота и рычал на всех, кто попадался под горячую руку (в два раза больше, чем обычно). Доставалось, конечно, и Фарлану. Они ругались, мирились, потом ругались снова. Казалось бы, причем тут спа-салон? Тем же вопросом задался и Леви, когда Изабель озвучила ему свою идею. А заключалась она в том, чтобы сводить его на какие-нибудь процедурки, помассировать, расслабить и вымочить в ароматных маслах. Глядишь, отмокнет, успокоится, шипеть перестанет. Хоть на какое-то время.       Леви к идее отнесся с недоверием, но знал, что от Изабель так просто не избавиться. Меньшим злом было сложить лапки и покориться воле шебутной девицы. А когда Леви оказался в этом ароматизированном женском царстве, понял, что от него уже вообще ничего не зависит. Феи (то есть ангелы) красоты окружили его со всех сторон, вздыхая над слишком уставшим видом несчастного мужчины, и обещали сделать из него богиню. Леви пытался уточнить, что предпочел бы стать богом, но в салоне «Богиня SPA» можно стать только богиней.       Пилинги-шмилинги, чистки-хуистки Леви не очень зашли, а вот массаж и сауна пришлись очень даже по душе. А особенно по душе ему пришлись два бутыля рома, которыми они с Изабель шлифанули удачный поход в спа. На утро Леви проснулся как бухнувший вчера младенец — башка раскалывалась, но личико было розовеньким. А еще он крайне неожиданно проснулся вновь свободным как птица, по крайней мере, именно так гласила оставленная Фарланом записка.       Первые минут десять Леви не понимал решительно ничего. Уже позже он узнал, что по пьяной лавочке выболтал Изабель свое недовольство совместной жизнью с ее братом, и та по доброте душевной взялась ему помочь. А если говорить проще, то просто решила расстаться вместо него. Как ни странно, Фарлан оказался не против, и их расставание прошло быстро и тихо, пока Леви храпел в ромовой отключке.       Сначала он даже не знал, что сказать, и безумно злился на Изабель. Да, сам бы он вряд ли решился поговорить с Фарланом. Да, тот в свою очередь тоже просто бы плыл по течению и ничего не менял. Да, их отношения себя исчерпали и не приносили уже ничего, кроме усталости и раздражения. Но это были их отношения! Зачем она полезла? Кто ее просил? Леви так нравилось его парковочное место, а теперь придется опять возвращаться в свою квартиру и парковаться черти где. Кому это надо?       Конечно, ему. Леви ведь не совсем дурачок и понимал, что Изабель была права. Первый год отношений все было неплохо, даже шло вперед и развивалось. На второй развитие начало буксовать и вскоре застряло окончательно, образно выражаясь, село на брюхо и повисло всеми четырьмя. А третий год они протянули исключительно на пердячем паре упрямства Леви. Он ведь видел, что Фарлан тоже от него устал, но продолжал делать вид, что все в порядке.       Почему Фарлан тянул эту лямку вместе с ним? Стыдно признаться, но Леви за почти три года так и не узнал его достаточно хорошо, чтобы однозначно ответить на этот вопрос. Фарлану их отношения тоже казались удобными, и он не хотел что-то менять? Не знал, как расстаться, чтобы не обидеть Леви? Или ему просто было настолько все равно, с кем спать?       Так или иначе, на следующий день Леви собрал пожитки и вернулся в свою квартиру с неудобной парковкой. После отношений с Фарланом ему в наследство перепали несколько вещей: футболка бывшего, которую он случайно забрал с собой, отвращение к рому, усилившаяся неприязнь к переменам и визитка спа-салона. Не богатые дары. Но Леви вроде как даже остался в плюсе, по крайней мере, по футболкам и знакомствам с массажистами.       С Изабель они после помирились и даже до сих пор продолжали общаться, но в слишком личные дела Леви ее больше никогда не посвящал. Мало ли, вдруг ей приспичит срочно разыскать его отца, который ушел за хлебом тридцать лет назад, и помирить их. Словом, из знакомства с Изабель Леви сделал два вывода: не пить ром с болтливыми девчонками и не вступать в отношениях с их братьями. Впрочем, вступать в отношения с кем-либо у него вообще отпало желание. Сначала-то хорошо, интересно, местами даже весело. Но потом обязательно все станет плохо и придется разбегаться, а это с годами давалось все труднее.       С расставания с Фарланом прошло чуть больше года, и Леви, казалось, окончательно превратился в замшелый камень. Знакомиться он больше ни с кем не хотел, выбираться куда-то тоже, катался максимально однообразным маршрутом: дом-работа, работа-дом. И практически единственным разнообразием в его серых буднях были редкие поездки к массажисту.       Именно в тот день, когда Изабель притащила его в спа, он познакомился с Ханджи. Вернее, с ее руками. Позже Леви пытался найти такие же выдающиеся руки поближе к дому, но увы и ах. Грабли Ханджи были в единственном экземпляре и обретались за полгорода от его узенькой евро-однушки с еще более узким двором. Серьезно, какой идиот решил, что будет здорово построить двор, в котором не могут разъехаться две машины? Леви искренне желал ему попасть в ад и всю вечность парковаться на здоровом джипе в этих пяти квадратных метрах, заставленных машинами, великами и самокатами.       Но это будет потом, когда этот нехороший человек умрет в муках, а пока Леви больше заботил предстоящий массаж. Девушка за стойкой администратора знакомо улыбнулась натянутой улыбкой и зависла в компьютере, пытаясь не заблудиться в трех кнопках. Леви оставалось лишь тяжело вздохнуть и лениво опереться локтем о стойку. Мало ли, может, найти его запись и правда так сложно? Может быть, для этого даже нужна ученая степень, которой у мадам явно не имелось, кто знает?       Леви уже решил, что в самом деле произошла какая-то ошибка или с компьютером проблемы, но вот спустя бесконечные три минуты не очень очаровательная блондинка наконец подняла на него свой взгляд. Слишком извиняющийся, чтобы быть обычным. Не к добру это.       — Мистер Аккерман, прошу прощения, но у нас сегодня произошла маленькая неприятность, — проворковала деваха и мило (только на ее взгляд) похлопала ресницами, а Леви уже приготовился очень выразительно закатить глаза. Что у них там такого случилось? — Дело в том, что мастер, к которому вы записаны, сломал ногу.       Опа. А вот это интересный поворот. То есть, конечно, жаль Ханджи, но зная эту особу, Леви не сомневался, что история травмы, должно быть, презабавнейшая. Однако это он успеет выяснить позже. А сейчас вместе с осознанием его настигло разочарование ребенка, которому так и не купили обещанное мороженое, когда он понял, что массаж на сегодня отменяется. Мастера-то нет. И кто вместо Ханджи будет его мять?       — Если вы не против, вас примет другой специалист, — вдруг прозвучала почти волшебная фраза.       Абсолютно волшебной она стала, если бы девушка сказала: «Но несмотря на травму, мастер Зое вас примет», потому что Леви нужны были только ее грабли. Но с другой стороны — вариант с заменой мастера тоже был не самым плохим. Правда непонятно, что там за «другой специалист» и может ли он хоть что-нибудь. Но какой, в сущности, был выбор? В конце концов, Леви уже в наглую ушел с работы на полчаса раньше, проехал треть города и настроился на расслабон. Не разворачиваться же сейчас в самом деле? Кивнув девушке в знак вынужденного согласия, он повернулся в сторону кабинета, где его обычно мяли, и присох.       Потому что в этот момент дверь по-киношному эффектно распахнулась, свет из кабинета воссиял ореолом над головой, и поток воздуха из кондиционера всколыхнул каштановые пряди. Навстречу Леви в темно-синей медицинской форме вышел хренов греческий бог — высокий, широкоплечий, загорелый, с красивой голливудской улыбкой. Будь Леви проклят, но пока этот Аполлон грациозно, как в замедленной съемке, шел навстречу, в голове у него пела чертова Уитни Хьюстон свою долбаную «I will always love you».       Воплотившийся из мрамора Давид подплыл ближе, сверкнул большими зелеными глазами с восточным разрезом и, томно облизав пухлые малиновые губы, начал ими что-то говорить. Что именно? Признаться, Леви не сразу сообразил, что ему надо слушать. Зачем? Тут и без звука картинка красивая.       — Сэр? — эхом раздалось в голове Леви, и густые каштановые брови на красивом лице вопросительно взметнулись вверх. — Сэр?       Леви хлопнул глазами. Фильтр «киношность» смахнулся, скорость воспроизведения вернулась на «х1», и цветовая гамма вокруг сразу же померкла. Но что удивительно, не померкли зеленые фары, которыми парень продолжал таращиться на Леви.       — Вы мистер Аккерман, верно? — воодушевленно произнесло восьмое чудо света, и Леви заторможено кивнул. Он ведь Аккерман, да? — Меня зовут Эрен, и, если вы не против, сегодня сеанс массажа проведу я.       Пленку с Хьюстон зажевало, тягучее «Love yo-o-ou» затухло, некрасиво рыгнуло и заглохло. Флер очарования слетел так же быстро, как муха, которую хотят прихлопнуть. В смысле? Вот это вот глазастое недоразумение и есть его массажист? Сколько этому патлатому мальчику лет? Двадцать? Он хоть знает, где у человека спина? Какой у него опыт работы? Три раза свою бабушку мял?       Леви, конечно, расстроился, что Ханджи сегодня не будет, но надеялся, что ему хотя бы подберут достойную замену. А это что? Школьник какой-то? Чей-то сын к маме на работу пришел? Может, Леви и не эксперт, но парень явно не походил на толкового массажиста с опытом. Салон за услуги своих мастеров брал приличную сумму, и Леви хотел получить специалиста, мастерство и опыт которого будут соразмерны потраченным деньгам. Проще говоря, как оплачено, так и нахуячено. А какой массаж сможет сделать этот парнишка? Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы?       Безусловно, мордашка у парня красивая, и бицуху он в тренажерке не зря качает, еле в рукава синей формы помещается. Только два этих факта не делают его хорошим специалистом. Леви уже повидал таких улыбчивых и раскаченных. Толку в этих мышцах, как и интеллекта в голове, нуль. Последний такой экземпляр вообще убил Леви наповал. Это ж надо было про татуировку с молнией Дэвида Боуи спросить: «Что это за хрен?». Хрен у тебя между ног болтается! Спасибо, что хоть обошлось без сравнений с Молнией Маккуином.       В общем, у Леви не было ни одной причины радоваться тому, что этот секс-символ «Богиня SPA» будет щупать его за все выпирающие со спины части. И похоже, что парень каким-то образом ощутил отсутствие у клиента энтузиазма, потому что улыбка его завяла, как член у импотента. Впрочем, удивляться тут нечему. Сказать-то Леви ничего не сказал, а вот субтитры на лице точно проступили. Нехорошо вышло. И чтобы «вежливо» отмазаться от парня, Леви не придумал ничего лучше, чем сказать:       — Я бы предпочел мастера женщину.       Причина дурацкая, но мало ли, какие у человека могут быть причуды. Но парень (ладно-ладно, Леви, конечно, запомнил его имя), то есть Эрен, совершенно не растерялся и с милой улыбкой заявил:       — Для вас я могу быть кем угодно.       Фантазия оказалась к Леви немилосердна и тут же сгенерировала волнующую сцену, где царил трепыхающийся от свечей багровый полумрак, лоснящаяся от масла загорелая кожа с узлами выпирающих мышц, скрипучие кожаное белье и тугая плетка. Кем хочешь, говоришь? Если бы не мелкая теплая дрожь, скатившаяся в колени, Леви точно поддел бы парня. Нельзя такими словами разбрасываться, особенно когда выглядишь как ожившая мокрая фантазия.       Но влажный сон нетраханных старшеклассниц даже не догадывался о том, какие мысли забродили в голове нового клиента, и потому улыбался ему так невинно, чуть ли не по-детски. Хотя что с него взять? Леви надеялся, что он хотя бы совершеннолетний. Но надо сказать, что Леви и сам немало удивился картинкам в своей голове. Он же не извращуга, с чего это его так переклинило? Подумаешь, жилистые руки и крепкая попка.       Леви даже не сразу понял, что пошел за этой попкой бездумно, как котенок за куском колбасы, и оказался в кабинете. Он вообще-то еще повозмущаться хотел, но да ладно уж, раз зашел. Не в трусах же права качать. А в салоне правила простые: зашел в кабинет — не тяни кота за яйца, у себя же время отнимаешь, скидывай подштанники и не рыпайся. Правда, это были правила Ханджи. В устах Эрена все звучало очень мягонько: «Проходите, располагайтесь, одежду можете оставить на стульчике, вот шапочка для волос, полотенчико, ложитесь удобненько».       Леви скривился и за спиной Эрена изобразил рвотный позыв. Именно этого он и боялся, его новый массажист — очередной бесполезный подхалим. Оставшись в одиночестве, Леви шумно выдохнул и упер руки в бока, узнавая и одновременно не узнавая кабинет, в котором был уже не раз. Свет слегка приглушен, в латунной вазочке сушеные лепестки роз, натыканные по углам свечки (это вообще безопасно?), какая-то ненавязчивая арабская музыка, а главное — запах.       Ханджи тоже пыталась создать расслабляющую атмосферу, но ограничивалась какой-нибудь играющей на фоне Энигмой, а тут, здрасьте пожалуйста, султанский дворец. И пахнет как в гареме. Леви сморщил нос и принюхался повнимательнее. В гаремах он не бывал (видать, недостаточно красивая он богиня, раз не брали), но полагал, что пахло там тем же дымком, который тоненькой струйкой пускала бронзовая курильница в форме Аладдиновой лампы — цветами, деревом и пряностями.       Странный запах, и обстановка тоже. Леви-то думал, что сегодня наконец-то вернулся в родные пенаты, в свой дом расслабона и болезненного кайфа. А дома-то, оказывается, ремонт сделали, и теперь его даже узнать трудно. И звуки не те, и запахи, и вообще все какое-то другое. С видом любопытно-недовольного сотрудника пожарной инспекции Леви наклонился, чтобы взглянуть на ближайшую зажженную свечку и с удовлетворением обнаружил, что она искусственная. Что ж, сегодня хотя бы без фаер-шоу, но желание презрительно изогнуть губы это не убавило.       Все-таки Леви очень не любил перемены. По той просто причине, что одни перемены всегда влекут за собой другие. «Это же не всегда плохо. Ты воспринимаешь все слишком близко к сердцу», — говорили друзья. Леви скептически фыркал в ответ. Да, в небольших переменах не было ничего страшного. Но изменялась одна мелочь, потом другая, за ней еще одна, и вот так незримо жизнь понемногу становилась какой-то другой.       А в одно не самое прекрасное утро приходило осознание того, как тихо и незаметно, под предлогом «это же пустяк» мир вокруг изменился почти до неузнаваемости. И вот ты уже задумчиво сидишь на кровати в одном носке и вообще не понимаешь, почему твоя жизнь стала такой. И кому это, спрашивается, понравится?       Внезапно раздался деликатный стук в дверь, и Леви так сильно вздрогнул, что почти потерял равновесие и чуть не ткнулся в свечку носом.       — Вы готовы?       Готов? Да Леви даже пиджак не снял. Так увлекся ворчанием на перемены.       — Секунду, — ответил он и принялся со скоростью солдата или перевозбужденного подростка снимать с себя одежду.       В армии Леви служил и быстрым перепихоном в юности баловался, так что через минуту уже возлежал на кушетке, прикрыв свои трусики полотенцем. Не то чтобы он их стеснялся, просто так положено. Да и не Кевин Клайн на нем какой-нибудь, чтобы гордиться и выставлять напоказ. Впрочем, и не семейники со Спанч Бобом.       Леви дал отмашку, дверь тихонько хлопнула, обнаженной ноги коснулся поток воздуха, и по полу прошелестели чужие кроксы. Скучные. У Ханджи кроксы все были в значках и можно было их рассматривать, лежа лицом в дырке. Сразу видно, парень молодой неопытный, о клиентах совсем не думает. Нет, надо чтобы Ханджи вернулась как можно скорее. Как только Леви слезет с кушетки, он сразу же ей напишет и спросит, как она умудрилась сломать ногу и почему его не предупредила.       — Как вы себя чувствуете? — спросил голос сверху.       Леви тяжело вздохнул. А как может себя чувствовать человек, который только один из пяти рабочих дней не задерживался в офисе допоздна? Зебавшимся? Выжатым в говно? Охуевающим от жизни? Мечтающим сделать кувырочек в окно? Красноречивых эпитетов много, но пришлось остановится на банальном:       — Уставшим.       Сверху что-то зашуршало и раздалось многозначительное: «У-угу-у-у». Хотел бы Леви видеть сейчас лицо Эрена. Наверное, он очень задумчиво свел свои густые брови-гусеницы и поджал губы, как мыслитель на толчке. Наверное, сейчас он выглядит очень мило.       — Что-нибудь конкретное беспокоит?       — Шея отваливается.       Очередное, более короткое «у-угу», шорох потирающихся друг об друга ладоней, и наконец вердикт:       — Тогда сегодня больше уделим внимания шейному отделу.       «Валяй, пацан, — мысленно ответил Леви. — Если шея станет ныть хоть чуть-чуть меньше, я тебя в губы поцелую». Делать он, конечно, этого не собирался, а то еще повяжут за домогательство. Но как было бы здорово снова поворачивать голову без жгучей боли. Хотя вряд ли эти ухоженные, загорелые, будто из солярия, ручки смогут совершить даже маленькое чудо. Таким волшебством владела только Ханджи…       Эрен тем временем шустро кружил вокруг кушетки — подложил под ноги Леви специальный валик, поправил на нем полотенце так, чтобы полностью открыть спину от затылка до середины ягодиц. Очередной поток воздуха протянул легкий пряный дымок из курильницы прямо под носом Леви.       — А что это за запах?       Вопрос вырвался сам собой, как сосиска из открытого рта, но Эрен тут же с энтузиазмом поспешил на него ответить:       — Это бахур, популярное арабское благовоние. Помогает расслабиться, снять стресс и поднять настроение.       Так, похоже Леви попался настоящий арабофил. Музыка, атмосфера, благовония. А танцы живота будут? Леви бы даже заплатил, чтобы увидеть Эрена в прозрачных шароварах и вуали. Как наяву представились длинные ноги, просвечивающие в складках газовой ткани, блестящие в свете свечей кубики пресса, подведенные сурьмой изумрудные чарующие глаза. Леви почти услышал, как звенят и подрагивают монетки на крепких бедрах.       Так, стоп. Опять он куда-то не туда начал думать. Все-таки было лучше без этих всяких наворотов и благовоний, а то мысли в голову странные лезут. И вообще, благовония могут быть небезопасным.       — А если у меня аллергия или там, астма? — с плохо скрываемой иронией спросил Леви.       В ответ Эрен мягко всезнающе усмехнулся. Его теплые, слегка влажные от масла ладони медленно опустились на спину, и вкрадчивый голос побежал по венам Леви вместе с приятными ощущениями от мягких прикосновений:       — У вас нет астмы, а аллергия только на шерсть. Я читал вашу карту, мистер Аккерман.       Карту? Какую карту? Натальную? Ах да, в свой первый визит Леви ставил галочки на какой-то бумажке, точно. Оказывается, в этих анкетках есть польза, да и парень-то не промах. Гляньте, какой внимательный. Или дотошный. Тут кому что нравится.       — Но если вам не нравится запах, могу убрать, — послушно предложил Эрен и зачем-то аккуратно покачал Леви из в стороны в сторону.       Убрать курильницу? Это неплохая идея. Но тогда Эрену придется отвлечься от прямых обязанностей, и он уберет свои теплые мягкие ладони со спины Леви. Чаша весов уверенно бахнулась об пол.       — Не надо.       Сейчас Леви видел только ноги, одетые в скучные бежевые кроксы, но готов был поклясться на библии, что Эрен улыбнулся. Черт знает почему, но это ощущалось даже через прикосновение его рук.       — Как по степени нажима? — спросил Эрен, пока еще мягко скользя ладонями по спине. — Легко, средне или можно посильнее?       А вот и вопрос, которого Леви ждал с нетерпением.       — Можно очень сильно, не жалейте.       Он хотел сказать: «Давай, пацан, со всей силы. Вдави, вдави меня полностью», но сдержался. Спугнет еще молодого, наивного, а потом придется объяснять, что он не извращенец и не мазохист. Хотя в последнем Ханджи сомневалась. Много она понимает.       — Хорошо, — понятливо отозвался Эрен.       Его руки продолжали осторожно разминать мышцы и, достигнув основания шеи, на секунду замерли. Ага, увидел.       — Эм-м, — нерешительно протянул Эрен, и в его слова отчетливо послышалась улыбка. — Может быть, вам поставить Боуи?       Ха. Леви мысленно снял шляпу. Экзамен на хороший музыкальный вкус парнишка сдал, причем без тупых вопросов и пересдач. Леви не гордился своим поступком, но в шестнадцать лет вообще мало кто думает головой. С того времени ему на память осталась мочка уха со следами двух проколов, гитара с оборванными струнами и красно-синяя молния между лопаток. Куда только делся тот мальчик, который мечтал играть в рок-группе, Леви не знал до сих пор.       — Нет, спасибо, — ответил он.       — Вы настолько ярый поклонник? — ненавязчиво поинтересовался Эрен, продолжая втирать в кожу масло.       — Когда-то был, — тухло ответил Леви.       Настроение сразу же заметно просело. Кажется, этот Эрен — та еще болтушка, а Леви этого очень не любил. Ты массаж делаешь или лясы точишь? И вообще, лежа лицом в дыре в одних трусах и не видя собеседника, не очень-то удобно разговаривать. Ощущение, что ты или на исповеди, или в пыточной, а ни там, ни там Леви не хотел оказаться. К тому же «прелюдия», по его мнению, уже сильно затянулась, и Эрену пора бы перестать умасливать его. Во всех смыслах.       «Ну все уже, хватит нежностей, жми давай», — раздраженно подумал Леви. И Эрен его услышал. Начал он по классике с поясницы, и после первой же минуты Леви подумал, что, возможно, зря недооценивал парня. Силы в его руках было достаточно, и пальцы оказались очень цепкими. Леви расслабился и прикрыл глаза. Может быть, еще не все потеряно, и даже без Ханджи он сможет насладится хорошим и, главное, толковым массажем.       Однако уже через несколько движений глаза Леви распахнулись сами собой. Поясничка у него всегда была не в порядке, все-таки сидячая работа, но что-то как-то с Ханджи таких болевых ощущений не было. А пальцы продолжали кружить, мять, щупать все сильнее и сильнее, все глубже и глубже, забираясь куда-то внутрь, где скрывались одеревеневшие, зажатые мышцы. И когда длинные острые ковыряки Эрена добирались до них и начинали разминать, Леви скривился, как будто жевал самый кислый лимон в своей жизни.       А когда пальцы перешли к седалищу, он покрепче сцепил зубы и даже пожалел, что закусить нечего. Эти неожиданно жуткие руки что-то там массировали, надавливали и, казалось, выкручивали ягодичную мышцу, как стиральная машинка белье. «Ох ты ж, блядь, попу-то за что», — мысленно стонал Леви. Весь его напыщенный скепсис как ветром сдуло, стоило только Эрену как следует надавить. Ему ведь сказали не жалеть. И нет, Эрен его совсем не жалел.       Но то были еще цветочки. Истинную силу его крепких жилистых рук Леви ощутил, когда настала очередь позвоночника. Это не пальцы, это какие-то чертовы крючья мясника. Откуда в них столько силы, черт возьми?.. У этого парня абсолютно точно костяшки из железа. Леви отчетливо слышал, как они бренчат, ударяясь об его позвонки, когда этот Росомаха вел ими вдоль хребта. Он так надавливал, что Леви казалось, будто его сейчас выгнет в обратную сторону колечком.       А следом осознание пробежало ледяными мурашками по телу. Эрен поднимался все выше и медленно приближался к самой проблемной зоне. К гребаному шейному отделу. Возможно, им все-таки стоило обговорить стоп-слово, и как только пальцы-крючья коснулись трапециевидной мышцы, Леви очень сильно пожалел, что судил об Эрене так поверхностно. Если боги массажа мстят ему за скепсис руками Эрена, то он уже осознал свою ошибку.       Массаж, к которому он привык, не шел ни в какое сравнение с нынешним. Леви кривился, беззвучно шипел и даже забывал дышать, потому что горло сдавливало наглухо. В какой-то момент он был почти готов пропищать тоненьким голоском: «Пощады». Но чувство собственного достоинства остановило его. К тому же все, что Эрен пока делал, пусть очень притянуто, но подпадало под категорию «терпимо», а если точнее — под пункт «визжу как поросенок под ножом, но пока только мысленно».       Ханджи тоже умела надавить на больное, но пальцы Эрена ― это нечто иное. Они как иголки безошибочно пронзали самые болезненные места, проникая прямо под кожу. Леви даже показалось, что этот парень залез внутрь его тела и спокойно ковыряется там, тыкая в мышцы и перебирая нервы, как кот клубок ниток. Каждый раз, когда он нажимал, уходил вглубь, хотелось визжать от боли, и каждый раз, когда отпускал проблемную точку хотелось застонать от удовольствия. Такого Леви еще не испытывал.       — Мышцы шеи у вас очень зажаты, — протяжно сказал Эрен и нарочно надавил посильнее. — Чувствуете?       Чувствует ли он? Да Леви никогда в жизни не ощущал такого единения с собственным телом. Он не просто чувствовал, он слышал, как мышцы вопят от ужаса и молят о пощаде.       — Сейчас попробуем их немного расслабить, — с этими словами Эрен забрался пальцами поглубже к лестничной мышце с правой стороны и принялся разминать ее, надавливая все сильнее. — Так терпимо?       Все, что Леви смог, — это просипеть глухое и задушенное:       — Да.       На самом деле, с шеей в этот момент он уже попрощался. Ему казалось, что пальцы Эрена превратились в сверла и пытаются полностью высверлить страдающую мышцу к чертям собачьим. Спрашивается, за что? Какое плохое зло Леви ему сделал? Ну подумаешь, повыпендривался немного. Не обязательно же теперь так дотошно ковыряться и перебирать по миллиметрику все болезненные участки.       Может, конечно, и не стоило терпеть столь болезненные ощущения, но если Эрен будет просто елозить руками туда-сюда без до́лжного нажима, то толку от такого массажа не будет. Надавливать он умел прекрасно, и Леви чувствовал, как он своими иглами-пальцами умело прощупывает каждый бугорок его мышц. Но самое главное, когда давление прекращалось, по мышцам растекалось такое тепло и расслабон, что хотелось блаженно мычать.       Леви был готов признать, что сильно ошибся в своих суждения. Эрен не только выглядел сногсшибательно, он еще и массировал так же. Какие у него руки… Просто дар богов. Нет, парень с такими руками не должен танцевать танец живота. Он должен возлежать на подушках в тюрбане и эротично курить кальян, а Леви сам ему станцует в откровенном наряде. Леви вообще много чего готов сделать ради того, чтобы эти руки как следует поизучали его тело и снаружи, и внутри…       Стоило на долю секунды представить, что столь ловкие и цепкие пальцы могут сделать с его простатой, и тело прошибла колючая дрожь. А вот это что-то новенькое. Еще ни разу Леви не заводился от массажа. Тем более в тот момент, когда его бедные мышцы визжат от столь варварского обращения. Но с другой стороны, когда пытка пальцами-крючьями прекращалась, наступало ни с чем не сравнимое облегчение. Даже Ханджи ни разу не доводила Леви до состояния закатанных глаз и стекающей с уголка рта слюны.       К концу отведенного часа Леви так разомлел, что сомневался, сможет ли сам сползти с кушетки. Разве что стечь как желе. Эрен еще несколько раз напоследок мягко провел ладонями по спине, и, приподняв полотенце, попросил Леви перевернуться. Впервые за час Леви увидел его лицо. Улыбающееся, подернутое легким румянцем, обрамленное сбежавшими из хвоста прядками. Ах вот бы это лицо сейчас было в спальне Леви вместе с этими потрясающе-ужасными руками...       — Все хорошо? — спросил Эрен.       Хорошо? Да у Леви все мышцы, которых он касался, горят огнем. Но в то же время по ним уже начал растекаться холодок, а вместе с ним постепенно происходило то, чего Леви так хотел. Уходило напряжение. Он буквально чувствовал, как зажатые в пружину мышцы медленно выпрямляются. Этот кайф не мог сравниться ни с чем. Ханджи тоже умела хорошо расслабить мышцы, но Эрену удалось проработать их еще сильнее и глубже, отчего эффект оказался куда сильнее.       — Все отлично, — еле шевеля губами, пробормотал Леви.       — Рад слышать, — Эрен улыбнулся шире и стал красивее, чем вся красота на свете. А Леви и без того был готов преклонить колено и признать его своей богиней SPA.       Отведенные ему несколько минут для того, чтобы прийти в себя и одеться, растянулись в такую же желеобразную вечность, как сам Леви. Впервые у него после массажа кружилась голова, а тело тихонько стонало от блаженной ленивой неги. Даже одеваться не хотелось. Будет очень плохо если Леви дойдет до машины в трусах? Ладно-ладно, он ведь приличный человек, так и быть, брюки с рубашкой натянет.       Когда Леви пошатываясь выполз из кабинета, Эрен уже ждал его в холле возле журнального столика. Ах да, милый бонус от салона — кружечка горячего чая. Это Леви любил, это Леви нравилось. Он плюхнулся на мягкий диванчик, и Эрен тут же выкатил на стол поднос с дымящимся напитком.       — Пожалуйста, для вас особый чай, заваренный по моему рецепту, — не без нотки бахвальства произнес Эрен и, прежде чем уйти, добавил: — Приятного отдыха, будем рады видеть вас снова.       Он повернулся и направился куда-то в глубь коридора, а Леви на секунду показалось, что он не идет, а парит над землей. Бог определенно не может ходить как простые смертные. Впрочем, Леви не из тех, кто легко и надолго становится жертвой чужого очарования. Голова и тело постепенно приходили в норму, и по мере того, как к Леви возвращалась способность мыслить, он все отчетливее чувствовал разочарование, глядя на поднос перед собой.       Нет-нет-нет, где его привычный Эрл Грей и вафельки? Почему в чашке вместо чая какая-то бурая жижа? А это что, мультизлаковый шоколадный батончик? Почему он выглядит так, как будто его уже кто-то пожевал и выплюнул? И снова Леви начал недовольно вздыхать, как старый дед. Этот пацан даже до его чая добрался. Как, оказывается, много может поменять всего один человек.       Но делать нечего, хотелось пить, так что волей-неволей, но Леви придется попробовать что это за «особый» чай. Он сделал осторожный глоток и не удержал брови, которые удивленно побежали вверх. Какой яркий и насыщенный вкус. И снова цветы, мускус, дерево и какие-то пряности. Целый час кожа Леви впитывала аромат бахура, а теперь тепло и вкус Востока оказались у него внутри. Что ж, надо признать, эффект довольно интересный. Да и батончик оказался на удивление вкусным.       Очень неохотно, но уже второй раз за один короткий вечер Леви изменил свое мнение, чего до крайности делать не любил. И все из-за одного человека. Нет, все-таки в переменах нет ничего хорошего. С Ханджи Леви не пришлось бы изменять своим принципам. А с этим парнем… Давно Леви так ни на кого не залипал. А какие у него руки, боги милосердные. Вот бы эти руки побывали у него везде…       Так, стоп. Пора с этим завязывать. Леви тряхнул головой и вдруг понял, что может повернуть ею и влево, и даже вправо, чего не делал уже недели две. Да так легко, без боли и скрипа, как будто старый шарнир маслом смазали. Просто вау. Эрен в самом деле оказался очень даже неплохим массажистом, хотя поначалу верилось в это с трудом. Уж больно молодо он выглядит и не тянет на опытного, закаленного мастера. Любопытно, сколько ему лет.       Леви еще раз с наслаждением повернул голову вправо до упора и почти застонал от блаженства. Правда был в этом великолепном ощущении и отрицательный момент. Он только что сам себе проспорил поцелуй с Эреном. Черт. Что ж, делать нечего, уговор дороже денег. Но вот беда — мама хорошо воспитывала Леви, и он, будучи приличным мальчиком, с незнакомыми парнями не целовался (трезвым). А значит, хочет он или нет, придется повидаться с Эреном еще хотя бы разок.       — Девушка, — обратился Леви к администратору, — будьте добры, подскажите, когда у Эрена ближайшая свободная запись на вечер.