Поросячьи учения

Моравское село «Тихий Затон». Примерно за десять лет до событий основного цикла. Эпоха позднего Оберштайна.       Воздух был густым, пахло разогретой солнцем соломой, кисловатым духом силоса и далеким мычанием коровы. На пыльной центральной площади, под сенью старой липы, стоял почерневший от времени деревянный стол.       Квартет молодых бойцов отряда «Кобра» выглядел здесь чужеродно, как осколки упавшего метеорита. Их бурый камуфляж резко контрастировал с выбеленными стенами мазанок и яркой зеленью огородов. Они прибыли на тактические учения по «интеграции и работе с лояльным населением», и население интегрировалось с пугающей скоростью. Фольке Гелен, присев на корточки, водил диагностическим сканером вдоль штакетника местного старосты.       — Структурная целостность нарушена на семнадцать процентов, — монотонно докладывал он в пустоту. — Коррозия крепежных элементов, усталость материала. Я уже не говорю о несоответствии древесины ГОСТу Мёрса…              — Периметр в безопасности, — лениво протянул Курт Эвербах, прислонившись к забору и счищая грязь с ботинка — Его охраняет гусь. Очень агрессивный. Я бы не рисковал.       Хорни Велькин, самый общительный из них, уже сидел на завалинке в окружении деревенских девчат. Он с серьезным видом рассказывал, как в округе Кельтона отбивался от стаи гигантских летучих мышей, и демонстрировал голографию одной из них, порхающую над его перчаткой. Девчата хихикали.       Марта, их командир, стояла в центре этого пасторального безумия, скрестив руки на груди. Её тактический шлем покоился на сельской скамье. «Артефакт» с интересом рассматривали квочка с выводком циплят. Коротко стриженые светлые волосы были влажными от пота. В карих глазах вскипало раздражение. Третий час учений. Боевая задача: «установить контакт, оценить лояльность, провести рекогносцировку». Фактическая реальность: бесплатная рабочая сила для села «Тихий Затон».       К ней, кряхтя, подошел староста — кряжистый мужик с лицом, похожим на печеное яблоко.       — Госпожа командир! — без тени подобострастия обратился он. — Двигатель у трактора сдох. Впрыск барахлит. Ваш технарь толковый, забор почти как новый, но может, он на машину глянет? Посевная же!       Марта замерла, медленно повернув одну только голову, как если бы та двигалась на механических шурупах. Технарь Фольке был занят экзистенциальной борьбой с забором.       — Мы на боевом задании, — ледяным тоном отчеканила она.       — Так и мы на боевом, дочка, — не моргнув глазом, парировал староста. — Битва за урожай. Ваш же Оберштайн ждать не будет.       Прежде чем Марта успела сформулировать приказ, который бы не нарушал десяток уставов о взаимодействии с гражданскими, её схватила за локоть сухонькая, юркая старушка в выцветшем платке.       — Дочка! Сильная какая! — запричитала она, бесцеремонно ощупывая её бицепс — Помоги бабке! Порося забить надо! А дед мой уже слаб в руках, третий день за ним с ножом бегает, только животину смешит!       На площади воцарилась тишина. Вилькин заставил голограмму исчезнуть. Курт перестал чистить винтовку и медленно поднял бровь. Фольке замер с молотком в руке. Это задание не входило ни в один из протоколов учений.       Через пять минут Марта стояла в хлеву. Тяжелый запах смешивался с ароматом прелого сена. В руке она держала огромный, старый тесак. Перед ней, в загоне, стояло розовое, упитанное, абсолютно безмятежное порося.       Марта посмотрела на порося. Тот посмотрел на Марту, моргнул белесыми ресницами и радостно хрюкнул, виляя хвостом-крючком.       Её мозг, натренированный на мгновенную оценку угроз, дал сбой.       Цель: биологическая единица, свинья домашняя.       Уровень угрозы: нулевой.       Идеологическая принадлежность: отсутствует.       Причина ликвидации: продовольственная программа, запрос лояльного населения.       Протоколы молчали. Её учили убивать врагов государства. Предателей. Сепаратистов. Религиозных фанатиков. Тех, кто представлял угрозу. А это создание было… неэффективным. Иррациональным. У него отсутствовал идеологический стержень. Оно было просто… розовым. И хрюкало.       Марта занесла тесак. Рука, способная проломить стену, дрогнула. Марта видела сотни смертей. Она сама была причиной десятков из них. Вайнер смотрела в глаза умирающим врагам и не чувствовала ничего, кроме удовлетворения от выполнения боевой задачи. Но глаза порося были другими. Они выглядели такими… невинными. Убийство этого существа не было актом правосудия или защиты государства. «Скорее это просто бойня. Грязная, бытовая работа», — подумалось ей.       Что-то глубоко внутри Марты, какой-то забытый осколок личности из приюта, еще не отформатированный программой «Кобра», воспротивился. Её рука опустилась.       — Не могу, — прошептала она сама себе. Система дала сбой.       В дверях хлева раздался сдавленный фырк, который перерос в безудержный хохот. Это был Хорни Велькин. Он буквально сполз по косяку, держась за живот.       — А прикиньте, если бы село было под националистами, — выдавил он, утирая слезы. — В летописях бы потом каких читали: '…и спустилась аватара бога войны на челядь презренную, разума не имущую. И пожрала, как солома пожар, всё сущее от домов до людей. И не стояло плача младенцев, ибо захлебнулись ранее в собственной крови. И только лишь одинокое порося, крепко прижатое под мышкой воплощения Ужаса, испуганно хрюкало, не разумея, пошто не дали ему задохнуться в дыму и прожариться в пламени'».       Марта метнула в Вилькина взгляд, полный холодного обещания очень долгой и мучительной смерти.       — Командир, задача не выполнена. Возможно, следует применить альтернативный инструмент? — серьезно предложил Фольке.       Он растерянно смотрел то на Марту, то на порося. Будущий Генерал-Протектор, молча развернулась и вышла из хлева. Курт проводил её взглядом, и в уголке его губ промелькнула едва заметная, понимающая усмешка. Он единственный не смеялся.       Это было её первое, но далеко не последнее стратегическое поражение в борьбе с иррациональностью этого мира.