Любовь сквозь невозможное

Хочется защитить Кису от этих отцовских слов. Хотя он их и не слышал, у Бори они отпечатались в памяти и до сих пор иногда в ней всплывают. ‎ ‎«Че ты возишься с этим... Ему год до колонии осталось» ‎ ‎«Вообще не знает, че по жизни хочет» ‎ ‎Ничего не хочет. Он и сам в курсе, что себе перечеркнул нормальную жизнь после выпуска. Киса пытался ровняться в чем-то на Гендоса, и в итоге, наверное, это приведет его к такому же образу жизни, как у старшего. Вроде, шатен сам на это ориентируется, а с другой стороны, вообще не хочется, чтобы в один день дилеры его за жопу взяли. Хенк не может сам решать за Кису, и помочь ему тоже никак не может. Но терять, любой ценой, не хочет, и взрослеть тоже не хочет. В спасении нет ничего романтичного, тем более, если захочешь попытаться спасти того, кто не хочет быть спасенным. ‎ ‎Боря не особо хорошо помнит, как Киса встал на эту дорожку. Мозг стер это из памяти, ну, может оно и к лучшему, чтоб блондин не включал героя думая «Если бы я был там, я бы это предотвратил». ‎ ‎Точно так же и не помнит, когда именно он влюбился. Ум уже давно затмили все эти дуэли, шантаж, бухта, пистолеты, кровь и надпись «Лапочка» на боку лодки и сами собой связались с Ванечкой Кисловым. ‎ ‎Ваня видел дороги размерами с сердце. Как люди кидают друг друга на бабки из-за желания употребить. Даже прочувствовав это упоротое состояние, в котором наконец-то все можно было позабыть, он все равно не хотел понимать и становится как упомянутые выше люди. Для него это «Все позабыть, как страшный сон» лишь способ, чтобы себя хоть ненадолго можно было полюбить, и чтобы в него был кто-то влюблен. Потому что в обычной жизни, любить его таким, как он думал, просто невозможно. ‎ ‎Так он объяснялся, когда лежал обдолбанный до слюней на Хенкиных коленках. Киса хотя и самый старший из всех троих, мыслит как ребенок. ‎ ‎– А че ты хочешь от меня услышать? Или ты хочешь сказать, что ты меня видишь в рубашечке в офисе? – Кислов потирал крышку бутылки пива, которую держал у себя на животе. ‎ ‎– Хенкалина, я знаю, что тебе не зашло, но не надо мне мозг трахать этим, мне и так херово скоро будет, – наконец крышка отлетела в сторону, и тот отхлебнул алкогольный напиток, слегка облившись. ‎ ‎– Да это все понятно, просто... Тебе никогда не хотелось, ну... Не перебежками, там, где-то на полу с телкой валяться, – не совсем трезвый и контролирующий свой язык спросил Хенк. ‎ ‎– А у меня, Хенкалина, нет другого выбора. Ни одной нормальной телке такой не нужен. А так, закинусь и оно как-то само идет, все загоны из башки сливаются, девчонкам нравится, вон сами липнут, – шатен снова запил слова пивом. ‎ ‎Боря в ответ тогда лишь промолчал. Телке может быть и не нужен, а Хенкину почему-то приспичило. Что-то одновременно притягательное и отталкивающее есть в этой Кисиной детской наивности, в этой его резкости и непостоянстве. Боря не сразу увидел то, от чего Ваня так старательно когда-то пытался утопится в наркоте. А сейчас, когда уже поздно, включил любящего и заботливого. ‎ ‎

‎* * *

‎ ‎– Я уже не знаю, на каком языке с тобой говорить, – и снова Киса попал в ту ситуацию, когда Константин Анатольевич за шкирку затащил его в машину. ‎ ‎Ваня лизнул щеку изнутри, заставляя ее слегка натянуться. Опущенный в пол взгляд сейчас поднялся на лобовое стекло, видя, как к машине приближается знакомое лицо. ‎ ‎– А этот че... – Киса проводил парня взглядом до водительской двери, после наблюдая, как Хенкин старший выходит из машины. ‎ ‎– Па, ты че здесь? – Боря не ожидал увидеть отца по пути на базу. ‎ ‎– Там, на заднем сидении твой закадычный, – блондин, слыша это недовольно выдохнул носом, цыкая языком. ‎ ‎– Мож, ты с ним перетрешь, по-дружески? Хоть в голове может че-нибудь появится, – старший, доставая пачку сигарет из кармана и щелкая зажигалкой закурил. ‎ ‎– Да че я ему скажу? – Боря слегка развел руками. ‎ ‎– Борь, я не знаю, че ему еще можно сказать, – мужчина уже повысил тон. ‎ ‎ Сын посмотрел пару секунд в отцовские глаза и почти задевая своим плечом обошел мужчину, цепляя дверную ручку и падая в салон. Протягивая руку, парни поздоровались друг с другом, как делали это обычно, и молчаливо облокотились на сидения. Ваня нервно кусал губы, бегая глазами по окну около его головы. ‎ ‎– Кис... – наконец-то позвал блондин. ‎ ‎– М? – как-то грустно послышалось в ответ. ‎ ‎– Ты хоть немного веришь в то, что сможешь от этого отказаться? – Боря повернул голову, пытаясь установить зрительный контакт с шатеном. ‎ ‎– Те честно сказать? – Киса все еще не мог посмотреть на блондина. ‎ ‎– Лучше тогда ниче не говори, – ответил Хенкин, а сразу после в салоне повисла тишина. ‎ ‎– Если бы появился кто-то, кто мог бы тебя принять тебя со всеми твоими... Тогда ты бы смог поверить? – Ваня наконец глянул на голубоглазого. ‎ ‎– Ты угораешь? – глаза смотрели в чужие, слегка сводя брови друг к другу. ‎ ‎– Ответь, – Боря отвел взгляд, смотря в свое окно. ‎ ‎Вопрос заставил кареглазого задуматься, и он уперся лбом в стекло. От обжигающего холода спасала лишь челка, разделяющая кожу и окно. Шатен шмыгнул носом и тяжело выдохнул. ‎– Да хер его знает, это ж невозможно, – наконец парень выдавил звук из глотки. ‎ ‎Молчание на пару секунд упало на плечи обоих, но как только рукав куртки скользнул по другой ее части, издавая шелестящий звук, Киса повернул голову в сторону Хенка. ‎ ‎Все произошло очень быстро. Борина рука коснулась сидения между двумя телами, шея вытянулась, приближаясь к чужому лицу. Ваня даже не успел отодвинуться, потому что не ожидал, что чужие губы сейчас коснуться его. Беззвучно, невесомо, почти не оставляя следов. Хенкин, отстраняясь, тут же выскочил из салона, не способный вести дальнейший диалог с другом. Полицейский стоял к машине спиной, и разворачиваясь на звук увидел, как сын быстро выходит из машины. ‎ ‎– Борь! – окликнул отец. ‎ ‎– Успешно? – сын спешно удалялся, а потому приходилось говорить на повышенных тонах. ‎ ‎– Домой его отвези, – блондин лишь пожал плечами, оборачиваясь, но не останавливаясь отвечал старшему. ‎ ‎– Я че таксист что ли, твою мать, – выбрасывая окурок к своим ногам, мужчина притоптал его. ‎ ‎В салоне уже не было той накаленной атмосферы, которая раньше душила собой, когда старший только усадил торчка в машину. Киса лишь задумчиво сверлил взглядом переднее пассажирское сидение, все так же кусая губы. Че это вообще было... ‎

‎* * *

‎‎Киса, глядя на очередную дорожку, которую только что сделал карточкой на листе бумаги, крутил в голове тот вопрос, который не так давно задал ему Хенкин. А потом еще и поцеловал. Ну всем же ясно, что просто так друзей, тем более, противоположного пола в губы не целуют, тем более после того, как толкались такие речи. Ване хочется долбится головой об этот стол, на котором лежал этот гребанный лист, от того, что не верится во все происходящее. С того дня с Борей они почти не виделись, да и сообщений друг другу не писали. Оба не знали, куда себя деть и как вообще поступать дальше. ‎ ‎Оглушительную тишину прервал звонок телефона. Киса не торопился за него хвататься и лишь подождав пару секунд поднял мобильник. Увидев на экране надпись "Ментеныш" сердце шатена сильно ударилось, заставляя на секунду испугаться. Он еще пару мгновений смотрел на надпись, но все же поднял трубку, не говоря не слова. ‎ ‎– Кис? – раздалось из смартфона. ‎ ‎– Бро, прости что тогда так резко... Ну, такие... Вещи вроде как с обоюдного согласия делаются, а я... – Боря продолжил тараторя, не дожидаясь ответа. ‎ ‎Киса просто молча слушал, пока красный свет обрисовывал его комнату. ‎ ‎– Кароче, прости, реально глупо себя чувствую, но... Не думай, что я это в прикол сделал... Ты... – блондин все не давал слова другу, а голос эхом раздавался по какому-то помещению. ‎ ‎– Кис? Ты че молчишь? – наконец поинтересовался голос в трубке. ‎ ‎– Смотрю на дорожку и думаю... Смогу ли я от нее отказаться, – шатен шмыгнул носом, отстраняя телефон от уха, тут же сбрасывая. ‎ ‎Парень еще несколько секунд смотрел в потемневший экран, тут же слыша звонок в дверь. Лариса с Антоном сегодня решили устроить друг другу свидание, а потому явиться сегодня вечером точно не могли. Киса оглянулся по сторонам, после поднимаясь и непонимающе пошел к входной двери. Щелкая замком, он приоткрыл ее и сразу же увидел знакомое лицо. Оно облакотилось своим виском на металлический холодный косяк, смотря на хозяина квартиры. Немного грустное, ищущее в чужих глазах одобрения и надежду. Они еще пару мгновений смотрели друг на друга, и Ваня выпустил ручку из руки, ухватывая чужую шею и утаскивая блондина в дом. Врезаясь спиной в стену и со всей силы хлопая дверью, параллельно целуясь с Хенкиным, которого сам же к себе и прилепил. Поцелуй получается мокрым, немного неумелым, но таким страстным, что Киса в моменте подумал, что никогда так еще ни с кем не целовался. Занозой впилась в сердце стрела купидона. Хочется вытащить, ведь каждым движением губ боль все сильнее. ‎ ‎– Борь, стой... Стой, – чужие губы не хотели его отпускать, но все-таки поубавили свой пыл. ‎ ‎– Даже если я пообещаю, то... – чужое горячее дыхание ударялось в лицо, заставляя смотреть на выдыхающие его губы. ‎ ‎Хенкин накрыл своими губами чужие, не давая договорить. Он знал, что имел ввиду шатен, не давая ему произнести упрек в собственную сторону. Потому что и сам не хотел слышать правду, и думал, что лучше тишина будет оглушать, чем будет рушится под тяжестью правды или лжи. Но Киса все равно уперся руками, заставляя от себя отлепиться, чтобы продолжить говорить. ‎ ‎– Да мне насрать, долбишь ты свою траву или нет, – протараторил Хенкин, бегая взглядом по чужому лицу. ‎ ‎Ваня на секунду замер, пытаясь понять, врет ли ему сейчас стоящий так близко. ‎ ‎– Но я тоже не бог, я не могу тебя защитить от других и от тебя... – на этот раз Ваня сам заткнул чужой рот своим. Киса, целуя чужие губы на секунду задумался и попытался покопаться в памяти, вспоминая, не снюхал ли он все-таки дорожку, а то, может блондин просто мега реалистичное творение очередного прихода. Не сумев ответить себе на заданный вопрос, он отклеился от десен Бори, хватая его за руку и утаскивая в свою комнату. Цепляясь рукой за край двери тот распахнул ее, заводя парня в комнату. Оба парня все еще пытались отдышаться от страстей, которые были только что между ними. – Кис, – голос позвал сзади. Видя на листе порошок, Ваня обернулся, глядя в глаза позвавшего его парня. – Ты ж меня любишь, да? – спросил шатен и еще раз оглянулся, убедившись, что все на своих местах и снова столкнулся с чужим взглядом. – Люблю, – Хенк сжал чужую руку, держащую его. И тут крышу Ване снесло окончательно. Пальцы высвободились из хватки, мгновенно стаскивая с себя белую кофту. Оголив торс, Ваня вытащил из рукавов руки, слегка неуверенно скидывая одежду на пол. Боря немного опешил от такого действия, но даже если ничего подобного в его планы не входило, отказываться не стал. Они пять минут назад начали встречаться, а Кислов уже хочет, чтобы ему доказали всю серьезность своих намерений. Хотя, его вообще когда-то не смущало трахать девчонку, с которой они были знакомы один вечер, но это ведь другое. То было в наркоманском бреду, а здесь, походу, все взаправду, хотя кажется совершенно невозможным. Боря оценил картину и приблизился, мягко целуя Ванины губы, загребая его в объятия. Почувствовал, как ушло напряжение из чужих плеч, и прогладил ладонями чужую оголенную спину. Ваня заставил их тела потерять равновесие, падая назад и ударяясь спиной о раскладной диван. Киса скользнул руками вниз по чужим бокам нависшего над ним тела и потянул вверх чужое худи, заставляя поцелуй разорваться. Хенкин на секунду задумался, не слишком ли они торопят события, но решил не усложнять ситуацию. А пока думал, Киса его, да и себя уже раздел, откидывая шмотки куда-то на угол кровати. На мгновение остановившись и взяв Борино лицо в обе руки, Ваня изучил его глазами сквозь съехавшую на них челку. Губы мелко раздувались в попытках отдышаться, а глаза слегка нервно бегали по чужому лицу. Откинув голову назад, стукнулся макушкой о стену, отводя взгляд и улыбаясь уголками губ. Хенк услышав, как парень ударился, решил, что им бы стоило поменять положение на более благоприятное и они перебрались, приняв положенное позу, ложась головами на подушки. Ваня лежал не долго, и вставая на колени, его волосы перевалились по голове в другую сторону, заставляя блондина умилиться такой картине. Он склонился вниз, целуя Хенкина, перекидывая ногу через парня, лежащего под ним, и отрывается от чужих губ, полностью выпрямляясь и приподнимаясь еще чуть выше. ‎Киса сел сверху, аккуратно вводя в себя головку чужого члена. Кусает губы, тяжело выдыхая носом, и оперся на стену свободной рукой. Опыта в постели с парнем им обоим, конечно, недостает, да и оба знают, что долго в такой ситуации не протянут, поэтому ныряют в омут с головой. Боря смотрит на подтянутый торс, облизывает взглядом чужие соски спускаясь к татуировке на ребрах. "Черная весна" неровно вздымается, волнуясь вместе с горячей кожей. Ваня помогает пальцами, придерживая и направляя ствол глубже и тут же срывается на шумный рваный выдох ртом. Хенк весь в нем, туго и не совсем уютно. Парни столкнулись взглядами, заставляя друг друга слегка засмущаться, тут же их отводя. ‎Сгибаться в коленках долго не сможет, но в моменте Киса почувствовал приятное тянущее ощущение, когда блондин входил в него. Шатен схватил руку блондина, уже держащую его за поясницу и слегка привстав тут же заскулил себе в плечо. Боря упивался произнесенным звуком, слегка вздернув подбородок и надавил на чужой копчик пальцами обеих рук, заставляя его спускаться вниз. Не просто горизонтально насаживая, а принуждая чужое тело совершить небольшой маневр назад-вперед, упираясь в эрогенную точку. Киса проглотил воздух, после замычав в сомкнувшиеся губы. Хенкин не спешит, но наращивает темп, заставляя чужие бедра обмякнуть в его руках. Полутьма обрисовывает лежащее под Кисой тело и он, сквозь пелену удовольствия и тугой невнятной боли замечает слабые блики на чужом влажном торсе, находя это привлекательным. Боря слегка толкается в него бедрами, для достижения большего эффекта и сбито дышит. Толчки не сильные, но мягкие обои все равно забиваются под ногти впивающихся в них пальцев. Ванина кровь стучит в висках, не давая контролировать громкость издаваемых звуков, а спина затекает от напряжения. Исстрадавшись, он негромко стонет, наклоняясь вперед и упираясь руками по обе стороны от Бори, слегка приподнимаясь на коленках. Блондин не отстает, поднимаясь бедрами вместе с парнем, не сбавляя темп и все так же трахая шатена. Внутри него жарко, все так же туго как и в начале, липко даже без смазки, но так хорошо.. ‎ ‎Хенкин целует чужой лоб, кладет голову обратно на подушку и спускается руками на ягодицы. Слегка сдавливает Ваню в ладонях, тут же расслабляя хват и лишь придерживая его. Киса держится за простынь так, что пальцы сводит, поэтому приходится их разжать и снова сипло застонать. Силы держать себя над чужим телом потихоньку иссякают, и шатен тратит последнюю их каплю на то, чтобы смягчить свое падение лицом в подушку. Расстояние между двумя телами сократилось донельзя, а потому Ванин стояк уперся в чужой живот, начав об него тереться. Подушка заглушает большинство любовных звуков, но шатен все-таки предпочитает покрепче обнять левой рукой блондина, проскальзывая ею под шею и впиваясь ногтями в чужое плечо. Правой ухватывается за край наволочки и выгибается в спине в сторону парня, накалившись от новых прикосновений. Хенкин утыкается, тяжело дыша в чужие кудри и рассыпая по ним поцелуи не останавливается, пока шатен не поворачивает голову и не мажется по его губам своими, рвано мыча в поцелуй и пачкая чужую кожу где-то около солнечного сплетения. Блондин еще дважды толкается в кольцо тугих мышц, не резко, но настолько глубоко, насколько может, кончая, и Ваня еще пару секунд лежит на нем, после сползая в сторону. Утыкаясь в горячую шею, расслабляет руку, вытаскивая ее из-под чужой головы и уже более нежно обнимает другое плечо. ‎ ‎Они это сделали, вдвоем, друг с другом. Неожиданно, слишком скоро после начала их отношений, без растяжки и презервативов. От осознания этого немного стыдно и неловко, но Боря расплывается в улыбке. На выдохе, слегка поджимая губы смотрит в потолок и поглаживает Ванину руку, обнимающую его. Киса громко пытается отдышаться, сил приподнять голову и посмотреть на чужое лицо у него нет, поэтому он зарывается в собственные упавшие на лицо волосы и сквозь них целует Хенкину ключицу. Теперь он наконец любим, и любит в ответ. Если честно, любит то он уже давно.